Заново?

Следующая пара дней прошла как в тумане. Я плохо воспринимал происходящее. Только нежный А-Жэнь либо играющий на Цине, либо стонущий подо мной. Не знаю сколько бы это продлилось, но резкий запах, наполнивший мой кабинет, разом вернул меня в реальность. Я не мог спутать его ни с чем другим. Это запах одного из старейшин, который занимался моими тренировками. И это запах того, кто возразил мне на недавнем собрании. Того, кого я считал возможным союзником. Старейшина Фэн Хэ вошёл в мой кабинет. По безмолвному приказу все мои помощники удалились. Мне было интересно, что он скажет на этот раз? — Глава, — как и прежде он правильно обратился ко мне. — Я всё ещё настаиваю на пересмотре кандидата на место нового старейшины, — серьёзно сказал Фэн Хэ. — Почему же старейшине так не нравиться молодой адепт? — я решил свести всё к возрасту Цзысюаня. Ведь именно он стал новым старейшиной. — Дело не в возрасте, — слегка раздражённо ответил Хэ. — Вы может и не знаете, но он стоял там не случайно, — а вот это уже интересно. Я-то прекрасно знаю, почему он там стоял, но послушать, что распространилось в ордене лишним не будет. — Он пришёл вместе со старейшинами из окружения убитого. Он их слушается, он им верен. Это не просто случайный адепт, а тот, кто уже тесно связан с теми, кто не очень доволен вашими действиями. Хоу. Неплохо. Мне это всё известно, ведь ради этого всё и планировалось. Однако, я не могу раскрывать свои карты. Я задумался, что же мне следует сделать? — Слова звучат убедительно. Только вот это просто слова. Как я могу верить в них без соответствующих доказательств. Ведь вы, старейшина Фэн тоже не всегда были мной довольны. Так как я могу вам просто поверить? Что вы готовы сделать ради моего доверия? — если старейшина сначала становился мрачным, то на последних словах он замер. В глубокой задумчивости мы провели некоторое время. — Если нужно доказательство моей верности, то я готов признать официальный статус вашего любовника, — я видел с каким трудом старейшине давались слова. Так же я осознавал, что он целиться в уязвимое место. Только вот, сказанное им звучало так заманчиво. А ведь, если подумать, есть один официальный статус А-Жэня, который ему очень подойдёт. И раз я получил согласие от одного из старейшин то, есть все шансы на воплощение этой идеи. Я улыбнулся старейшине. — Мне нравятся ваши слова, но повторюсь. Только их недостаточно. Поэтому предлагаю вам помочь мне с расследованием. Хотелось бы поимённо знать всех старейшин, которые точно не поддерживают меня. Надеюсь, что список будет так же дополнен убедительными доказательствами. А того адепта пока не трогайте. Вам должно быть прекрасно известно, как опьяняет власть, тем более доставшаяся так. Может, он нам ещё сослужит хорошую службу. Не могу сказать, что старейшина был полностью доволен, но теперь он не выглядел раздражённым или разочарованным. Думаю, он и сам хотел бы избавиться от тех, кто по его мнению мешает. Он поклонился и покинул мой кабинет. Что же, пять независимых шпионов среди старейшин — хороший результат. А пока продолжу разбирать дела. Войска уже почти полностью развернуты в нужных местах. Осталось только решить, какой же шаг будет первым. Конечно, хотелось бы начать не с крупномасштабного наступления, а с какой-то глупости. Но это будет сложно. Ну, есть конечно вариант позволить сбежать пойманным адептам, которые обнаружили наши лагеря. Но не факт, что их не успеют снова поймать. Нужно ещё немного подумать. Прошла ещё пара спокойных дней, когда я вновь ступил на порог собственного кабинета. Только вот, что-то было не так. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что никого нет, и ничего не изменилось. Только вот внутри ощущалась уверенность, что кто-то был в кабинете до этого. Я проверил все документы ещё раз. Всё на месте. Если неизвестный что-то и искал, то постарался запомнить, а не унести. Кто это был, и что ему было нужно? Я тут же вспомнил слова А-Жэня о неучтённом шпионе. Могло ли это быть его рук дело? Вполне. Но как его вычислить не привлекая внимания и не поднимая шума? Пришлось срочно вызвать Юйсюаня. Он пока был неприметен для других и якобы состоял в противостоящей мне фракции. Возможно, с той стороны будет проще найти следы шпиона. Я дал ему дополнительные распоряжения, а так же приказал никому не сообщать об этом. Благо, они с братом действительно хорошо выполняли свои обязанности. Что же до работы, мне принесли новые отчёты. Разбирая их, я ещё раз сравнил полученные данные. Официальные и присланные уже моими лазутчиками. Цзысюань справлялся хорошо. Он уже смог определить трёх старейшин, которые не скрывают своего презрения ко мне. Эта информация не была новой, но вот то, что он получил от них личные приглашения и смог осмотреться на их территории, уже другое дело. Старейшина Фэн тоже выполнял обещанное. Он даже сообщил о тайном собрании, которое проводиться для поддерживающих меня старейшин. Какая лесть, но не то. Я просил вычислить врагов, а не навязывать союзников. Хотя одно имя было знакомо. Гэ Мин. Не считая новоявленного старейшины, этот был самым молодым. И как не странно, его пропихнули сами старейшины. И если сначала он чувствовал своё превосходство, то потом быстро сообразил, что старикам была нужна ширма, на которую потом можно свалить все обвинения. Очень скоро он сам пришёл ко мне на поклон. Он был немногим старше меня и мы даже ходили вместе на ночную охоту, так что я приблизительно понимал, что он из себя представляет. Но кажется мне, Гэ Мин превзошёл мои ожидания. Если он не докладывал о группе старейшин, которые мне симпатизируют, значит, он их и собрал. Забавно получается. Почти уверен, что в нужный момент он хотел использовать их, чтобы помочь мне, и превратить меня в должника. За это его можно и побить, но раз он их переманил, то пока оставлю. Отдельным видом докладов были свитки присланные Чжулю. Он был открытым шпионом, так что добыть что-то действительно стоящее мог лишь случайно или очень постаравшись. У него была другая миссия. Обеспечить безопасность самому проблемному шпиону. Чао. Он наводил столько шума, что сам не понимал, когда на поверхность поднимались тайны. А Чжулю лишь фиксировал полученные сведения, делая вид, что отчитывается за провинности подопечного. Это было так обыденно, что все игнорировали такой полезный источник информации. Было даже лестно, осознавать, что старейшины так пекутся о моём информаторе. Разобравшись с документами и зашифровав данные с лагерей, я собирался провести остаток дня с А-Жэнем. Мне даже удалось уйти из кабинете и пройти половину пути. Но меня застали в большом зале перепуганные старшие адепты. Они были белыми, как полотна, что насторожило меня. Я сразу потребовал от них докладов, на что они только вытолкали вперёд моих сыновей. Я сразу вспомнил, что ещё ночью они отправились на охоту. А значит неприятностей они натворили там. Оба молчали, не желания ни в чём сознаваться. Один из старших подошёл ко мне ближе и дрожа, склонился. — Молодые господа проболтались о подготовке к военному наступлению, — адепт пытался говорить ровно, но я не обращал внимания на его заикания. Оно не помешало мне понять смысл. Я посмотрел на сыновей, как они тут же сжались. Не знаю, что за картина предстала всем присутствующим, но на пол капали капли холодного пота. — В мой кабинет, — разрезая тишину, сказал я. — Оба! — сердце колотилось бешено, пытаясь сдержать рвущееся наружу пламя. Никогда не думал, что буду так бороться с собой, чтобы не спалить этих оболтусов дотла. В кабинете пахло гарью, да так сильно, что даже привыкшим к этому адептам ордена Вэнь было тяжело с ним справиться. Я стоял у окна, но глаза были зажмуренными. Так хоть как-то выходило успокоиться. Я старался не смотреть на своих сыновей, хотя чувствовал, что они замерли позади. Некоторое время было тихо, а затем я развернулся. — Вы хоть понимаете, что натворили? — но даже первую мысль мне не дали закончить. Чао выскочил вперёд, его глаза были переполнены паникой. — Это не моя вина! — закричал он. — Я вёл себя как обычно! Говорил всё те же слова! Разве можно наказывать меня за обычное поведение! Тем более, когда раньше всё разрешалось, — меня не убедили его слова и он это явно понял. Он бросил короткий взгляд на брата, а после заговорил так же быстро. — Это Сюй виноват! Никто не воспринял меня всерьёз. Лишь пререкались, ничего более. Это он выскочил неизвестно откуда и заткнул мне рот. Я ничего не мог поделать, когда он ругал меня. Что Сюй вообще там делал? Его же никогда нет рядом, вот он и не знает, что я всегда так говорю. Это он виноват, что не разобрался в ситуации и выдал наши планы. Моей вины нет! — странно, но его слова звучали убедительно. Пришлось признать, что основная причина действительно в действиях старшего. Я перевёл на него взгляд, но он плотно сжимал губы и молчал. Я бы добился от него слов, но тут я встретился с его совершенно спокойным взглядом. Это было всего мгновение, но было достаточно для принятия решения. — Вэнь Чао, — строго начал я. — Даже если раньше твои слова игнорировали, это не давало тебе права болтать что заблагорассудится. Ты будешь наказ в соответствии с тяжестью твоего поступка. Иди, а мне ещё надо разобраться с Вэнь Сюем. Чаю молча развернулся и хотел что-то прокричать брату, но под его гневным взглядом так и не раскрыл рта. Он вышел из кабинета, а Сюй вновь выглядел спокойно. — А ты что скажешь? — уверенный взгляд Сюя подействовал на меня удивительно успокаивающе. Теперь мне стало интересно, что же там на самом деле произошло. — Всё так, как сказал Чао, — но вместо слов, которые успокоили бы ещё больше, меня вернули в прежнее раздражённое состояние. — Тогда я повторю вопрос. Ты хоть понимаешь, что сделал? — теперь заболела голова. Я поморщился и потёр переносицу. — Да, и я сделал это нарочно, — я замер, чувствуя внутреннюю борьбу желания наказать на месте с желанием узнать правду. — А теперь полный ответ по поводу данной ситуации, — накажу позже, а сейчас хочется узнать, о чём он думал? — Отец, но вы же сами искали способ начать войну без кровопролитий. А язык Чао — самое лучшее решение для этого, — я молчал. Мои мысли не могли связать происходящее в полноценную картинку. — С недавних пор я перестал понимать отца, — неожиданно продолжил Сюй. — Мне казалось, что я мог предугадать ваши мотивы, но как только вы привели Лань Цижэня, я перестал что-либо понимать. Я даже хотел с вами поговорить, но вы были заняты своим любовником. В итоге я решил, что вы отказались от своих замыслов. Я не мог просто проигнорировать это, поэтому отчаявшись проник в ваш кабинет. Но изучив свитки, я понял, что вы давно уже ведёте внутреннюю борьбу. А так же я обратил внимание на некоторое пометки. Ваши действия, а в особенности наличие любовника из другого клана, а так же противостояние старейшинам натолкнули меня на мысль, что вы хотите окончить войну с наименьшими политическими потерями. Вы искали способ сорвать быстрые и кровавые наступления, к которым так стремились старейшины. Вот я и подумал, что можно использовать Чао, чтобы распространить слухи, — если в начале своей речи Сюй говорил яростно и уверенно, то ближе к концу он уже начал нервничать. Я продолжал молча наблюдать за ним, ещё раз осмысливая всё сказанное. С одной стороны, меня порадовала его сообразительность. И то, что в кабинете у меня побывал не шпион, а Сюй. Но, с другой стороны, его поспешность и самостоятельность нам дорого обойдутся. — То, что ты проник в мой кабинет, я ещё могу проигнорировать. Но то, что ты не обсудил со мной свой план, и использовал брата в тёмную, заслуживает наказания, — я не мог оставить Сюя без наказания. Он действительно поступил не самым лучшим образом, пускай и подвёл всё к желанному мне результату. — Вам двоим запрещено покидать орден. Вскоре я отправлю Чжулю с вашим наказанием. Свободен. Сюй был недоволен моим решением, но без возражений поклонился и вышел из кабинета. А мне теперь предстояло иметь дело со всеми последствиями. Я был в замешательстве. Я так долго ждал этого, так готовился. Но когда всё случилось, оно тут же вышло из-под моего контроля. Единственное, что радовало, контроль потерял не только я, но и старейшины. А значит, у меня есть хотя бы пара часов, чтобы привести мысли в порядок. А для этого у меня есть тот, кто готов помочь. Я сразу направился к А-Жэню. По пути выслушал ещё раз всё случившееся от торопливо докладывающих адептов. Приближаясь к своим покоям, я отослал их, а сам вошёл внутрь. А-Жэнь сидел на кровати, он быстро понял, что что-то случилось и спросил. А я не знал, что теперь делать. Даже слов нужных подобрать не мог. Единственное, что оставалось, сказать как есть. Так и поступил. А-Жэнь слегка растерялся, но быстро пришёл в себя. Чего я не ожидал, так это такой спокойной реакции. Мне даже показалось, что к войне он был морально готов больше, чем мы все. И её начало принял хладнокровнее всех. Он даже спокойно рассудил, что мне как главе ордена сейчас нужно сосредоточиться на неожиданно свалившейся работе. Он сказал не переживать за него и сосредоточится на ситуации. Это я и сделал. Как послушный пошёл и стал работать. Немного странно, но я почувствовал прилив сил. А-Жэнь верит мне и верит в мои возможности. А значит, мне нужно сделать всё от меня зависящее, чтобы его вера не пошатнулась. Да, именно это мне и нужно. Я быстро, распорядился о наказании и отослал разведчиков с новыми донесениями в лагеря на местности и с задачей следить за действиями других кланов. А после начался такой бардак, что и представить сложно. Экстренное собрание, крики, ругань. Все на всех кричали, обвиняли, угрожали. Найти хотя бы одно мнение, которое разделяли хоть несколько человек, было невозможно. Ценой собственного горла мне удалось их усмирить. Но ничего конкретного принять так и не смогли. Лишь выделили первостепенные цели и опасные ситуации. В конце концов, мы до сих пор не знаем, как отреагируют другие кланы. К концу собрания вымотались абсолютно все. Поэтому, когда прибыл Чжулю, чтобы отчитаться о исполнении наказания, на Сюя с Чао почти никто не обратил внимание. Ну а что нового могло быть в наказанных детях? Разве что Чао, который не срывался, как обычно. Он о чём-то думал. И выглядел каким-то мечтательным. Или мне так показалось от усталости. Я вернулся в кабинет, мне ещё нужно было разобраться с отчётами и придумать новые задания для скрытых отрядов. Прошлая тактика теперь бесполезна. Закончил я уже поздно вечером. Сил не осталось ни на что. Только добрести до комнаты и упасть спать. А-Жэнь наверняка уже спит. Да, он спит в моей кровати, остальное уже не так важно. Однако А-Жэнь не спал. Он ждал меня. Такой хороший, тоже уставший. Ему тоже тяжело тут сидеть одному. Но я не могу позволить ему вмешиваться. И как хорошо, что он понимает это, не просит обратного. Я рухнул в его руки, потратив последние силы. И лишь утром с удивлением понял, что очень давно не спал так крепко. Откуда-то взялось бодрость и новые силы, чтобы со всем справиться. Это всё благодаря моему А-Жэню. Люблю его, даже сейчас, когда он ещё не до конца проснулся. Довольно быстро мы переместились в купальню. И всё было прекрасно, пока А-Жэнь не сказал странные слова. Он мог в чём-то провиниться? Следом я выслушал довольно занимательный рассказ. Кто бы мог подумать, что А-Жэнь будет столь милостив к моим детям, что разрешит им задирать других адептов. Это было удивительно, но более странным оказалось поведение Чжулю. Возвращается его инициативность. А значит, мои действия не проходят бесследно для влияния старейшин. Оно ослабевает. Но радоваться мне было некогда, начались первые открытые столкновения. Вести войну всегда сложно. А особенно, когда у тебя в подчинении две разделённые армии. Нужно учитывать многое, слишком выматывает. Но ещё хуже то, что я до сих пор не решил к какому финалу хочу прийти. Информации было так много, а дел ещё больше. От того и дни летели неправильно быстро. Будни превратились в анализ боевых действий, в выстраивание стратегий, в постоянный выбор решений. Не успеешь склониться над столом, как уже вечер. Только А-Жэнь продолжал мне улыбаться. Только он сохранял мой крохотный мир. И я не хотел его разрушать, я оградил его от всего происходящего. Я не хочу, чтобы он коснулся этой ужасной стороны жизни. Особенно, когда она связана со мной. Однако, с моей стороны было наивно считать, что А-Жэнь ничего не заметит. Я видел, что с какого-то момента он стал обращать внимание на обстановку в ордене. А в один из дней он и вовсе застукал меня за просмотром документов. Я по глупости спрятал их, понимая, что тем самым и выдал себя. Против моих ожиданий, А-Жэнь лишь устало вздохнул. Он хотел это скрыть, но я заметил. А ещё он и не подумал заглядывать в документы. Мой внимательный и учтивый А-Жэнь. Я видел, как тяжело ему не вмешиваться. Как он переживает, но сдерживается. Как он волнуется, но старается скрыть. И всё было бы, как и прежде, если бы не единственная просьба. А-Жэнь попросил не отправлять Чао в орден Цзян. Откуда ему это известно? Я вновь поторопился и слишком резко отреагировал. Тяжело себя контролировать. Но А-Жэнь продолжал притворяться спокойным. Он попросил выслушать его, а я вспомнил, что он нашёл какого-то шпиона другого ордена. Может, они с ним обменивались информацией? Но я ничего не замечал. Да так и не смог вычислить этого шпиона. А-Жэнь прошёл в спальню и взялся за гуцинь. Его руки мелко дрожали, а лицо не скрывало беспокойства. Что же за тайна так не даёт ему покоя? Музыка заструилась по комнате. Это была мелодия успокоения души, довольно простая, по сравнению с прочими. Но даже в ней я уловил дрожь, передающуюся от рук А-Жэня. Его очень тревожит данный вопрос. Мелодия стихла, а А-Жэнь начал свой рассказ. Я стал внимательно слушать. Что-то в рассказе было странным, абсурдным. Умер? Вернулся в прошлое? План старейшин был воплощён, а Гу Су сожжены? Это больше похоже на выдумки, но, почему тогда А-Жэнь так отреагировал на пламя, которое видел впервые? Почему он был уверен, что будет сожжено всё? К тому же способ, который стёрся из памяти? Я слышал о техниках, которые стирают воспоминания об их применении, но чаще всего это манипуляция с разумом. Если это так, то зачем кому-то нужно было подсаживать А-Жэню другие воспоминания. Я слышал о заклинателях, которые якобы могут предсказывать будущее. Но, не слишком ли сложная схема получается. Кто-то мог предсказать будущее, причём, очень детально. А потом ещё и внушить а-Жэню эти знания, замаскировав их под прошлое? Это такой же бред. Зачем это вообще нужно? Отговорить меня от войны? Не вышло. Управлять мной через А-Жэня тоже вряд ли получится, так как он держится отстранённо от моих политических действия. Зачем? — Я хотел обладать тобой, чтобы больше никто не мог быть с тобой, — всего одно предложение, а все мои мысли вновь прикованы к А-Жэню. Он хотел просто быть со мной? Но тогда почему наш путь был таким странным, ломаным и нелогичным? Это ведь я бегал за ним, а не наоборот. Ответ А-Жэня был вполне убедительным. Верно, именно его непокорность и толкала меня на преступления. Но, дело было не только в ней. Разве можно было устоять перед чистой наивностью, и еле скрываемым интересом со стороны а-Жэня? Он был похож на порыв ветра. Вот он есть, вот он дотрагивается до тебя, а стоит протянуть руку, как исчезает даже след его присутствия. Но что-то в нём было такое, что заставляло искать и ловить ускользающие порывы. Может быть, меня и ослепило то чувство восторга, когда я научился ловить этот ветер и держать его в руках. А сейчас я и вовсе запер его. Но всё равно, что-то не даёт мне покоя. Я вспомнил, как он смог изобразить мои техники, когда создал клонов. И тут же понял, что многого о ночной охоте он не знал. Надумывать лишнего не хотелось, так что спросил прямо. А-Жэнь как раз посмотрел на меня. Он не запуганный, но. Что-то в его внешности мне не нравиться. Не хочу видеть это выражение лица. А-Жэнь должен улыбаться мне, а не угадывать моё настроение. Слова об опыте были разумными, но последующие за ними откровения о нашей постоянной ругани стали неприятной тяжестью. Я не хочу ругаться с А-Жэнем, ведь я не отступлю. А значит, мы сильно раним друг друга. Неужели? Может ли быть, что А-Жэнь именно поэтому знает, как со мной нужно общаться? Как подбирать слова, как обходить спорные моменты? Опыт прошлой жизни? И всё равно, его слова о препирательствах нужно прояснить. Слова о мёртвых родителях, старейшинах и странном поступке брата ударили меня воспоминаниями. Я понял, о чём он хотел сказать. Это действительно удобные обстоятельства для укрепления власти. Только вот я сам чуть с ума не сошёл, когда до меня дошли слухи о смерти мамы А-Жэня. Я помню, как чуть не сорвался к нему. Как меня мучали навязчивые мысли. Как только боль от сражений и сдерживала меня от необдуманного поступка. Так что же тогда испытывал тот другой “Я”, который видел А-Жэня ещё более разбитым? Неужели ничего не предпринимал? Мы даже не держались за руки? Да как такое возможно! Я что, заразился и стал монахом в прошлой жизни, что не совратил А-Жэня? Но подумать дальше мне не позволили. А-Жэнь продолжал говорить. Я не до конца понимал его слова, но его пробило на чувства. Его лицо исказилось отчаянием и мольбой. Он говорил то, что хотел. Даже не знаю, сколько времени и сил ему было отведено, чтобы держать всё в себе. Это страх. Самый настоящий страх будущего. И к сожалению, это страх именно пережитого будущего. Он действительно был там. В этом непонятном мире, где мы оба умерли. Разговор вновь вернулся к Ордену Цзян и Чао. Можно ли это считать началом катастрофы? Началом, после которого уже ничего нельзя будет изменить? Я прямо спросил об участи сына. Если Чао будет убит? Что я тогда сделаю? От мыслей оторвал ответ А-Жэня. Всё пройдёт, как запланировано? Тогда в чём же проблема. Может, это лишь домыслы А-Жэня, что с Чао всё начнётся? Но следующие слова заставили моё сердце замереть. Сюй? Он будет казнён? И я даже понимаю, о ком идёт речь. Но мысли. Куда они все исчезли? Почему так пусто в голове? А за Сюем умру я? И клан? Это мы будем истреблены? “Я представил, что мой любимый человек умер.” В голове всплыли слова А-Жэня, сказанные племяннику. А что, если он не представлял? Что если он правда пережил мою смерть? В голове пусто. Не помню, но я как-то продолжил разговор. Что я мог ответить? Что? Это слишком сложно, чтобы так сразу знать, что делать. Я мог только попытаться утешить А-Жэня тем, что услышал его слова. Я плохо помню конец разговора. Только странная, молящая, такая неправильная для А-Жэня интонация. И губы. Его губы на моих губах. Его дрожащие руки на моей шее. И тёплая капелька, скользнувшая по кончику носа. Не помню даже как закончился день, но наутро голова прояснилась. По крайней мере у меня появилась идея. А-Жэнь ведь общается в основном со мной, да к тому же он прекрасно понимает, что можно говорить, а что нельзя ни в коем случае. Так может, я смогу обсудить с ним стратегии своих скрытых отрядов? Уверен, это будет полезно и для него, хоть успокоиться немного. Я оказался прав, А-Жэнь с энтузиазмом взялся мне помогать. Он действительно знал ту информацию, которую было просто невозможно получить в его положение, даже если у него было множество своих шпионов. Это не та информация, которая дошла бы без утечки. Не всегда она совпадала с реальностью, но принципы стратегий, построений и атак были теми же. Ещё А-Жэнь написал письма в клан и попросил найти способ передать их как можно быстрее. Он переживал зазря, орден Лань вступал в бой не отчаянно. Это мне надо волноваться и переживать. Что они задумали? Они не могли просто так оставить эту ситуацию. А значит, что-то задумали. Я отправил с письмами одного из заместителей Чжулю. Так жаль, что его нельзя размножить, было бы прекрасно. Он мог бы работать в разных местах, а следящие за ним сходили бы с ума, так как не понимали бы, почему их информация не сходится. Посыльный передал, что на связь вышел только Хушэн. Опять он. В последнее время почти всегда общение с кланом Лань проходит только через него. Но полученные ответы не вызывают сомнений. И всё равно слишком уж меня напрягает его возросшая активность. Ещё А-Жэнь очень сильно просил не трогать малые кланы. Он утверждал, что оставшиеся заклинатели, после разорения объединяться против меня. Хорошо, что я сам вовремя одумался и успел переманить и подкупить достаточно малых кланов. Иначе, где бы я нашёл адептов для своих тайных войск? Но беспокойство А-Жэня так сладко, не буду пока ему ничего говорить. Неправильно это, но ничего не могу с собой поделать. Время шло, а вмести с ним и события сменяли друг друга. Пока что ещё не произошло ни одного крупного сражения. Но обстановка накалялась. Старейшины продвигали свою политику, хотели возобновить план по жёсткому истреблению опасных адептов. Мне удавалось сдерживать этот натиск, но всё менялось слишком быстро. Доходило даже до открытого противостояния и столкновений с оружием. Приходилось вмешиваться и жёстко пресекать все споры. На них и так не было времени, нужно было сосредоточиться на стратегии. И так бы я продолжал закрывать глаза на внутреннюю ругань, если бы не тайное сообщение. Сразу все трое шпионов-старейшин независимо друг от друга сообщили, что мои противники хотят устроить очередной громкий скандал внутри клана. Только вот на этот раз они нацелились на А-Жэня. Умные же ублюдки. Пока я пытался подобрать достаточно опытных и верных мне заклинателей, которых можно поставить на защиту А-Жэня, узнал ещё одну неприятную новость. В орден прибыли адепты клана Лань. Среди них не было кого-то известного, по крайней мере их имён я не помнил. Но прежде, чем мне сообщили об их визите, старейшины успели прогнать их. Благо в Цишане было несколько моих быстрых посыльных, и я успел отправить им вдогонку письмо с разъяснениями. Не хочется лишний раз обострять конфликт и подставлять А-Жэня. Всё и так сложно. Вэнь Чжан и Вэнь Мин. Не могу назвать их полностью своими союзниками, но по крайней мере они ни разу не нарушили моих приказов. Надеюсь, и в этот раз будет так же. А пока нужно сосредоточиться совершенно на другой задаче. Раз старейшины так хотят меня разозлить, то я удовлетворю их желание. Я вызвал к себе Чжулю и Сюя. Для них будут очень важные задачи в этом плане. В первую очередь нужно увести Чао как можно дальше от основных событий. Для этого я уже создал несколько мест, где ситуация очень накалилась. Это хорошее прикрытие, чтобы отослать Чао. Столкновения с орденом Цзян не избежать, но, если поменять действующие лица, результат тоже будет другой. И это нужно сделать как можно быстрее, потому что Чао уже абсолютно уверен в том, что пойдёт уничтожать клан Цзян. Поэтому Чжулю получил соответствующие указания. Сюю же досталась не менее важная роль. Он так же должен будет покинуть орден. Его следы должны затеряться на поле боя. Старейшины должны быть уверены в том, что они в любой момент могут захватить Цишань. Я объяснил им все детали их задач, не раскрывая весь план целиком. Нельзя исключать случайной утечки из-за изменения отношений. Ведь многие, кто будут участвовать в реализации замысла, до сих пор считают друг друга врагами. А пока я плёл эту замысловатую паутину случилось очередное странное событие. И узнал я о нём тоже необычным образом. Яркие одежды очень красивой женщины волей неволей привлекли внимание. А уж когда она мне лукаво улыбнулась, тут уже не осталось сомнений, она что-то натворила. Вэнь Синь поспешила подойти ко мне, а я уже был готов вновь взорваться. Не было никаких сомнений в причине её прибывания здесь. — Глава ордена, — торопливо начала она, не дав мне заговорить первым. — Кто же знал, что вы прячете такого прекрасного мужчину у себя в покоях. Он хорош не только внешностью, но и своим умом, — от её слов меня передёрнуло. Она только что посягнула на моего А-Жэня? Но мысли перебил звонкий смех. Синь убрала веер от своего лица и продолжила, глядя мне прямо в глаза, — Глава Вэнь, я надеюсь, что вы прислушиваетесь к тому, что вам говорит учитель Лань. Не хотелось бы, чтобы его слова напрасно сотрясали воздух, — и словно хитрая лиса, Вэнь Синь торопливо продолжила свой путь. Но мне пришла в голову иная, совершенно новая мысль. — Стой, — приказал я, а женщина замерла. Пускай слабая, но это была провокация главы ордена. Хоть она показала свою лояльность, и даже одобрение А-Жэня, это не отменяет её поступка. — Ты ведь не хочешь возвращаться на фронт? — я почувствовал себя заговорщиком. Будучи главой, это чувство ощущалось ещё слаще. — Конечно не хочу, — медленно ответила Синь. Я видел, как она решает, опасны мои слова для неё или нет. — Тогда тебе придётся использовать своё актёрское мастерство так, как ты прежде никогда его не использовала, — я не мог скрыть довольной улыбки. Это было просто великолепно. Я мог открыть новый фронт, о котором прежде и не думал. А поручив его Вэнь Синь я мог быть уверен, что он принесёт победу. А пока я расставлял всё новые и новые фигуры на поле боя, другие ордена перешли к активным действиям. Я не ожидал, что они решат пробить оборону и атаковать в лоб. Похоже, это отчаянная попытка напугать меня. Только вот, это стало очень приятным сюрпризом. Они шли по тому маршруту, на котором моих людей больше всего. Так что я мог смело форсировать их продвижение, приближая финальное сражение. Согласно словам А-Жэня война закончиться в Цишане, в самом сердце моего ордена. А значит, придётся готовить резиденцию к незваным гостям. Для этого нужно только убрать лишних людей. Благо, они сами торопились это сделать, почувствовав неладное. Я наконец-то мог проводить больше времени с А-Жэнем. Я смог вздохнуть спокойней, даже поделился некоторыми данными с фронта с А-Жэнем. Но то, что мне больше не оставалось ничего, кроме ожидания — угнетало. Я отдал свой последний приказ шпионам-старейшинам и остался ожидать развязки. Я подстраховался с нескольких сторон, но план не был полностью успешным. Всегда оставалась вероятность провала. А именно от этой его части и будет зависеть вся моя дальнейшая судьба. Время шло, а великие кланы заподозрили неладное. Они снизили скорость продвижения, чем огорчили меня. Но в то же время, это давало больше времени моим драгоценным соратникам в их индивидуальных заданиях. Лишь бы не затянулось всё. Нет ничего хуже, чем ожидать развязки. Раньше я мог очень долго выжидать подходящего момента и действовать стремительно. Но тогда не было такой открытой войны и вечного, такого пристального наблюдения друг за другом. Когда каждое действие делается с оглядкой на другую сторону. И вот, я уже некоторое время бездействую, у меня не осталось ходов, пока доска полностью не окажется переделанной. А те, кто ещё может что-то изменить, ждут, когда я отвечу на их действия. Это бесполезные гляделки. Когда им уже надоест? Я был в кабинете, когда А-Жэнь нарушил мой покой. Он пришёл ко мне первый? Так ещё и с гуцинем. Какая идея посетила его голову на этот раз? А-Жэнь позвал меня на крышу. Причём сделал это так уверенно, что я не мог ему противиться. Приятно, когда тебя зовут на свидание. А уж когда А-Жэнь решительно посмотрел в сторону крыши главного зала, я почувствовал прилив сил. Это было похоже на неторопливые догонялки с финишем на самом верху. Я не смог удержаться, чтобы не поддеть благородного адепта Лань. Прыжки по крышам и не абы где. Моё дурное влияние тоже очень идёт А-Жэню. Но Золотце ответил мягко. Он даже назвал это привычным делом. Забавно. Но я не унимался. Во мне взыграли непокорная юность. Я хотел смутить А-Жэня. Хотел, чтобы он поспорил со мной. Я хотел, чтобы мы хоть ненадолго забыли обо всём происходящем. На крыше было удобно, тут всегда так. Хорошо, свежо и красиво. А когда рядом бесстыдный А-Жэнь, утверждающий, что ему всё можно с молчаливого разрешения меня, то место и вовсе становиться великолепным. Оказывается, может быть лучше. Стоило Цижэню заиграть на цине, как я действительно забыл обо всём. Только А-Жэнь в лучах закатного солнца. Нежная музыка, улетающая в небо. Воздух, пронизанный жизнью. Что это за чувство внутри? Что оно значит? Почему мне хочется, чтобы именно сейчас, именно в эту секунду всё закончилось. В один миг. Раз, и больше нет никакого дальше. Чтобы этот вечер стал концом всему. Только вот тогда все наши ожидания были напрасны. Все труды пусты. А все мечты так навсегда и останутся иллюзией. Я смотрел на А-Жэня и думал, сколько в его жизни ещё недосказанностей? Сколько вещей он ещё хочет сделать? Уверен, он надеется вновь увидеться с отцом, с братом, со своими племянниками. Вновь пройтись по своему дому. А может, он когда-нибудь мечтал пожить обычной мирской жизнью? Что я вообще знаю о его мечтах? Он не хочет моей смерти? Но это не мечта — это его боль. А о чём мечтаю я? Закончить войну? Не особо. Мне всё равно на это. Странно. Я был так вовлечён в её планирование, что был готов сойти с ума, а что теперь. Мне безразлично. Я всего лишь хочу проводить время с моим А-Жэнем. И как удачно совпало, что я смог использовать войну для своего эгоизма. А теперь мне нужно лишь его удержать. И не потому, что он может уйти. Я не могу позволить забрать его у меня. Но это всё ещё сложно. Что вообще просто во всём этом? Стемнело почти полностью. А-Жэнь прекратил игру и устремил взгляд вдаль. Но почти сразу он стал рассматривать то. Что твориться внизу. О чём он думает? Его глаза такие спокойные, но не холодные. Нет, ему нравится то, что он видит там. А мне нравится А-Жэнь. Я его очень люблю. Вдалеке, на грани самой слышимости, появился шум. Он отвлекал от А-Жэня, так что я его игнорировал. Игнорировал до тех пор, пока не заметил, как Цижэнь тоже обратил на него внимание. Уверен, осознание случившегося пришло к нам одновременно. Испуганное лицо А-Жэня не должно было заканчивать сегодняшний вечер, но, к сожалению, время подошло. Я ликовал. Наконец-то. Всё произойдёт сегодняшней ночью. Я повёл А-Жэня в зал для объявлений. Там чаще всего собирали прислугу. Так и сейчас я приказывал созвать всех обычных людей в него, а заклинателям подготовиться к защите. А-Жэнь должен оставаться в безопасности. Я не могу позволить ему повлиять на меня в решающий момент, или вмешаться, совершив глупость. Меня слишком настораживает то, что он знает, как я умру. Не совершит ли он в тот момент того, что навредит ему? А-Жэнь не хотел оставаться, но я смог его переубедить, а сам отправился встречать гостей. Когда я вышел из главных ворот, площадь уже была переполнена враждебными заклинателями. Я видел много раненых и взятых в плен моих адептов, но убитых пока не было. Хорошо. Очень хорошо. Пока мы ещё можем говорить. Клинки заклинателей были обнажены и направлены на меня. Но я не мог сдержать улыбки, возвышаясь над ними, стоя на лестнице. Всё же, очень хочется подчинить их себе. Как вдруг я увидел фигуру, выступившую вперёд. Это был Юншэн. Его пытались остановить соклановцы, но он продолжал идти. Меча в его руках не было. Но за его спиной были очень озлобленные адепты клана Лань. Теперь они не скрывали своей враждебности. — Приветствую гостей в Безночном городе, — обратился я к присутствующим. Тихий шёпот пронёсся по площади. Моя уверенность и бесстрашие их насторожили. — Глава Вэнь, — позвал Юншэнь. — Могу ли я узнать, как дела у моего брата? — он вышел уже достаточно вперёд, чтобы стоять отдельно от других. — Наследник Лань может сам пройти и узнать, — спокойно ответил я. Честно, я не знаю, чего от него ожидать. С одной стороны, он откуда-то знал о наших отношения. Но с другой стороны, сейчас перед ним стоит тиран, похититель его брата, и тот, кто ранил его отца. Это довольно сложно, но Юншэн обрадовался, я даже смог это заметить. Он успел сделать решительный шаг, как был остановлен. — Наследник Лань, неужели вы верите, что вас так спокойно пропустят внутрь? Вы что не заметили сколько заклинателей скрыто за спиной этого пса! — широкая сабля говорившего лежала на его плече. Он хотел казаться расслабленным, но я видел, как его взгляд мечется. Он тоже не понимает, что происходит. — Да, отец, прошу, не поступайте опрометчиво, — а это старший племянник А-Жэня вмешался. Странно смотреть на них и понимать, что они, практически родственники мне. О, а это идея. Я махнул рукой за спину, как мои подчинённые расступились. Дорога внутрь была открыта. Я тоже сделал шаг в сторону, показывая свои чистые намерения. — А-Жэнь в совещательном зале главной резиденции, дорогу наследник Лань должен помнить, — Юншэн замер на мгновение, а потом быстро поднялся по лестнице, не обращая внимания на крики одуматься. Надо признать, что замешательство других орденов начинало проходить. Похоже, новость о том, что А-Жэнь находиться у меня, решили скрывать до последнего. Я же продолжал изучать Ланей. Я не видел среди них главу или Хушэна. Это напрягало куда больше, чем целое войско передо мной. Юншэн подошёл ко мне и коротко поклонился, я кивком принял его приветствие и больше не обращал внимания. Лишь услышал позади торопливые шаги. Почему я пропустил его? Потому что чувствую его лояльность? Или это попытка загладить вину за прошлую встречу? А может благодарность, что он сдерживал орден Лань? Уверен, без него мы бы давно перегрызли друг другу глотки. И сейчас единственный миротворец исчез. Я подошёл поближе к краю лестнице, как сразу пришлось уворачиваться от тонкого лезвия. — Не вмешиваться! — крикнул я на своих подчинённых, которые уже дёрнулись вперёд. Всё же не зря волновался. Хушэн приземлился рядом, продолжая неистово атаковать. Рядом с ним уже были другие нападающие. Все из ордена Лань, все искусные воины. Так они с самого начала готовили отряд для моего устранения. Ну, лучше пусть на мне фокусировались, чем пытались бы украсть А-Жэня. Другие адепты хотели присоединиться, но никто не понимал что происходит. Столь агрессивное поведение ордена Лань вводило всех в замешательство. Даже среди Ланей не было общего мнения. Но всё же были те, кто присоединился. Глава Не и старший племянник Цижэня. Сражаться против ордена Лань было сложно. Все жё калечить их не хотелось, это было чревато. Зато главу Не можно бить в полню силу. Только вот его умело прикрывали. Должен признать, положение невыгодное. Долго продолжать так нельзя. Нужно что-то придумать, чтобы остановить их атаки. Мне нужно сделать несколько заявлений, но для этого всё внимание должно быть моё. Пришлось чуть отступить, чтобы продумать дальнейшие действия. В этом помогло то, что я умудрился перехватить смертельные струны Ланей. Всё же я помню, как их держать. Это дало короткую передышку, которой хватило, чтобы перехватить технику и рассыпать струны в пыль. Что же, это точно не моя техника. Кроткий восторг стоил мне очень дорого. Я почувствовал укол со стороны спины. Кто-то напал сзади? Но там только мои подчинённые! А ещё там так и не обнаруженный шпион. Боли не было, но странный, ранее неизвестный жар разливался по телу от того месту, куда вонзился клинок. Лишь недоумевающие и растерянные взгляды были устремлены на меня.