Заново?

Когда мы вошли в покои, я направился в рабочую часть. Там наскоро глянул пару вещей, которые меня интересовали в этот момент. Но быстро внимание вернулось к Цижэню. Он не последовал за мной, остался стоять у дверей. По нему было понятно, что он хочет поговорить. Как и положено прямолинейным Ланям, он не стал долго рассуждать или ждать подходящего момента. Он спросил про авторитет и распределение силы в моём ордене. Неприятно признавать, но в совокупности старейшины влиятельней меня. Но это пока. Я ещё не совсем уверен, но если те из них, кто поддерживают меня, делают это искренне, то превосходство на моей стороне. Я не стал скрывать от А-Жэня положение дел, всё же это распространённое явление. Пояснил так же, что это давняя вражда и что к ней все привыкли. А-Жэню не понравились мои слова. Он слегка надул губки. Почему? Не замечал за ним раньше такой привычки. Но мне понравилось. Кровь вновь забурлила в жилах, а А-Жэнь вздрогнул. Как же он быстро понял, к чему всё идёт. Даже попытался прикрыться моей работой. Но она не так важна, как моё Золотце. Я поймал А-Жэня в свои объятья и поцеловал. Но он быстро вырвался и торопливо заговорил. Обида? Какая обида? О чём он? Я решил идти на опережение. Почему-то был уверен, что речь о похищении. Но нет, он обиделся из-за бороды. Это так мило, но А-Жэню лучше не знать, как мне она не нравилось. Не успел я толком извиниться, как Цижэнь обрушил на меня целый поток провинностей. Это было очень неприятно. Даже слишком. Мне стоило усилий сдержаться, но тут Лань тише привычного добавил неожиданное. Ему не понравилось, что я перестал звать его ласковым именем? Так ещё и меня назвал А-Ханем. Вот он свет моей чёрной жизни. Моё сияющее холодом золото. Моя безбрежная любовь к недосягаемой вершине. И моя самая большая сладость, упавшая прямо в руки. Маленький глупый персик. Если ты навечно останешься рядом, я позволю тебе говорить что угодно. Прошу лишь не покидать меня. Ну и позволить самому выбирать способы извиниться. Как же А-Жэнь прекрасен, когда его охватывает желание и нетерпение. И как он сладок, когда отдаётся мне без остатка. Ещё ночью пришлось проснуться. Сработал талисман возвращения Чжулю. У него была важная работа, нужно получить отчёт побыстрее. Но покидать А-Жэня совсем не хотелось. Вот если он сейчас проснётся и закапризничает, что я его оставляю, то придётся остаться. Я одевался и постоянно поглядывал на Золотце. Всё хотел поймать его на подглядывание. Но А-Жэнь так глубоко спал, что совсем не замечал изменений. Пришлось признать, что увильнуть от работы не выйдет. Ну ладно, закончу поскорее и вернусь. Может и не заметит моего отсутствия. Чжулю было поручено выступить переговорщиком со стороной Лань. Я понимал, что встреч и стычек с ними не избежать, поэтому отправил самого сдержанного. И раз он вернулся, значит разговор уже состоялся. Я оказался прав. Чжулю встретился с адептами другого ордена. Конечно и он присутствовал не один. Чжулю слишком полезен, чтобы рисковать им. Против моих ожиданий на встречу со стороны Ланей пришёл не Юншэн, а Хушэн. Я припоминал его, но ничего особо примечательного не замечал. Плохо смотрел? Или его отправили за неимением лучшего варианта? Удивительно, но встреча прошла слишком спокойно. Со слов Чжулю требования немедленно вернуть Цижэня не было. Только уход, защита и возможность видеться с А-Жэнем. Подозрительные условия слишком выгодные для меня. Кто-то вмешался? Юншэн? Но для него это довольно сложно. Не верю, что глава Лань пошёл на уступки не имея каких-то иных планов. Но раз пока с этой стороны всё спокойно, нужно разобраться с внутренними проблемами. Я погрузился в изучение свитков. Нужно было не только проанализировать их, но и сравнить с другими. Нужно же убедиться, что данные настоящие. Последние дни я не уделял достаточно, времени этому делу, так что, работы поднакопилось. Я так увлёкся, что не заметил, как рассвело. И это стало ошибкой. В кабинет вошли мои помощники. И они так обрадовались, застав меня за работой, что сразу же нагрузили ещё. Бежать было поздно и некуда. Если они так осмелели, что подсунули мне такую гору свитков, значить важных вопросов действительно накопилось много. Пришлось остаться. Надеюсь, А-Жэнь не расстроится. Как бы я ни старался, а дел не уменьшалось. Не самая приятная новость, но по крайней мере шума снаружи не появляется. А-Жэнь достаточно талантливый и опытный заклинатель, если что-то случиться, он справиться. Верно, он молодец, а я тут с завалом бумаги разобраться не могу. Надо исправлять. Сколько времени прошло, не знаю, но я устал и проголодался. Поэтому на сегодня всё. Я отложил все свитки с книгами в сторону и ушёл. Даже кисть не обмакнул в воду. Помощники что-то хотели сказать, но так и не отважились. Я направлялся прямиком в покои, но по пути встретил сыновей. Всё бы ничего, но они сразу отвели взгляды в сторону. Что опять натворили? По их невнятному бормотанию, я понял, что они ходили к А-Жэню. Вот стоило их только оставить без надзора, как даже в ордене нашли приключений. Я не желал вдаваться в подробности, чтобы не злиться на них. Лишь пригрозил, чтобы больше не беспокоили А-Жэня. А после сразу вернулся к Золотцу, но его там не было. Я хотел пойти его искать, но уха коснулся тихий шорох. Он раздавался из моего кабинета. Кто посмел трогать мои вещи? Шпионы старейшин или других орденов? Глупый смельчак или самоуверенный выскочка? Скрыв своё присутствие, я вошёл в кабинет. Никакого шпиона там не обнаружилось, только очень задумчивый А-Жэнь. Он смотрел на свитки и хмурился. Да, он именно что недовольно пытался понять всё написанное. Вот что значит талантливый человек, даже не имея ни малейшего понятия о делах моего ордена, сразу заподозрил неладное. Я смотрел на погружённого в работу Цижэня и думал, что он прекрасно бы смотрелся в других светлых одеждах, с узором красного солнца. Даже просто мысль об этом столь заманчивы. Может, заменить его одежды? Нет, А-Жэнь не согласиться, да и другие не примут подобных изменений без причины. А значит, нужна настолько правдоподобная причина, чтобы никто не посмел противится ей. А-Жэнь был так увлечён, что совсем не замечал меня. Пришлось привлечь к себе внимание, а заодно узнать, что он думает обо всём этом. Только вот Цижэнь вздрогнул и заметался глазами. Чего он так испугался? Я подошёл ближе, видя, как он нервничает всё сильней и сильней. Неужели ему стыдно, что он смотрел документы без меня? Вот глупый. Если бы я не хотел, то запер комнату. Пришлось успокоить А-Жэня, разрешив трогать всё, что он захочет. А чтобы полностью разрядить обстановку, сказал про печать. Чего не ожидал, так это того, что тут же получу выговор. Вновь хотел перевести всё в шутку, но опять же получил в ответ запрет. Как же А-Жэню идёт командовать. Я даже не хочу злиться, ведь он так прекрасен. Так свободно высказывается, не боится, не прячет взгляд. Держится со мной наравне, но при этом самозабвенно отдаётся. Я медленно обнял его, чувствуя, что хочу просто быть рядом. Получать его внимание, слышать голос и знать, что он меня никогда не оставит. А для этого А-Жэнь должен знать, что его мнение мне важно, чтобы и моё он слушало. Поэтому уже спокойно вернулся к прежней теме. Хочу знать его мнение об отчётах. А-Жэнь только понял, что что-то не так, но расшифровать неправильность до конца так и не смог. Ему не хватает знаний. Я подтвердил его слова и показал другие, правдивые отчёты. Цижэнь меня внимательно выслушал, а потом задал очень хороший вопрос. Подготовка к войне? Мне показалось, что меня пронзили мечом. Он так быстро всё понял. Но даже это понимание не выжгло из его глаз надежды. Он смотрел с безмолвной мольбой. Но я не мог удовлетворить его в этом. Я должен сам затушить это чувство, ведь если совру, то вскрывшаяся правда станет ядом. Я подтвердил его опасения и торопливо добавил, чтобы он не пытался меня переубедить. Все уже слишком далеко зашли. Даже противники войны начали менять своё мнение. Если сейчас отступить, все усомнятся в моей уверенности. Посчитают, что я испугался. А-Жэнь молчал некоторое время, о чём-то глубоко задумавшись. Что он ответит? Какой будет его реакция? Поймёт ли он меня? Цижэнь заговорил ровным голосом. Он не будет вмешиваться. Я расслабился, когда в следующий миг, он попросил об одолжение. Не пересекать линию? Какую линию? Что в его понимании допустимо? Я думал, Лани саму войну считают пересечением этой самой линии. Или это не так? Я постарался подбодрить А-Жэня, он слегка поник после короткого разговора. Нужно его отвлечь, а для этого лучше сменить место. Я вывел его из кабинета, и только сейчас заметил небольшой столик с едой. Дурное предчувствие сковало грудь. Я потерял контроль и дёрнул А-Жэня обратно к себе. Хотелось сейчас же осмотреть его со всех сторон, но понимание, что заклинатель передо мной был в порядке, ещё держало в узде. Короткий вопрос и отрицательный ответ растопили сковавший мой разум лёд. Пламя гнева бушевало внутри, необходимо немедленно провести чистку в приближённых рядах. Но перед этим нужно предупредить А-Жэня, чтобы ни в коем случае не принимал ничего от других людей. Только лично из моих рук. Пока во мне бушевал шторм, А-Жэнь оставался хладнокровным. Он стал гладить меня по голове, прикосновения были непривычны. Но отстраняться не хотелось. А потом он стал разминать мой лоб. Я слышал, что многие любят, когда им делают массаж, но сам никогда не интересовался этим. Но если Цижэнь захочет, я позволю ему. И если сначала это всё выглядело вполне обычно то, когда он потянул меня за щёки, я не сдержался. Что он творит? Я посмотрел на него и сразу попал в плен его нежной улыбки. Я перестал понимать, что происходит, а губ уже коснулись чужие губы. Что-либо понимать было не нужно. Когда тебя целует любимый, нужно целовать в ответ. Я обнимал А-Жэня, чувствуя, как его прохладные пальчики путаются в моих волосах. Это было приятно, так что я повторил. Золотко сразу застонал в ответ. Сладкий, чувствительный и такой открытый. Как же переодеть его в одежды моего ордена? Лёгкое давление в грудь, пришлось отстраниться. А-Жэнь пытался отдышаться. По нему было видно, что он придумал, что сказать. И какую же пошлость я сейчас услышу? Но вместо сладких речей я услышал слова о своих сыновьях. Значит что-то весомое натворили, раз А-Жэнь решил мне это сообщить. Лучше сразу покаяться. Но вопреки ожиданиям, ситуация была больше комичной, чем серьёзной. А виноватыми эти оболтусы выглядели потому что понимали, какие они глупцы. Это же надо было так пропустить мимо ушей информацию о важных фигурах других кланов. Оба показали себя такими неучами. Как же стыдно. Как они до такого додумались? Пребывая в смешанных чувствах, я хотел смутить А-Жэня, который так понимающе улыбался, что я припомнил ему его болтовню о племяннике. Этого хватило, чтобы вернуть настрой в приятное русло и увести его в ванную. Правда А-Жэнь попытался сбежать. А нет, он просто хотел бережно снять одежду. Я первым спустился в воду и решил создать завесу из пара. Из неё было приятно напасть на А-Жэня и овладеть им. Мы отдыхали, когда я заметил, что Цижэнь о чём-то задумался. Самое неприятное из всей ситуации то, что А-Жэнь настолько ответственный, что мне стыдно. Он так переживает о войне, когда я сгораю от похоти. Мы немного обсудили эту не самую приятную тему, а после отправились ничего не делать. Просто валяться в кровати, есть лепёшки и узнавать друг о друге ещё чуть больше. И в этой беспечности мы уснули. Утро наступило слишком быстро. А-Жэнь уже не спал и радовал меня своим манящим смущённым лицом и при этом цепким оценивающим взглядом. Пока я думал, как приятно провести время, Золотце убежал куда-то. Я мог только вскинуть брови. Но он быстро вернулся с водой для умывания, а после полез в шкаф. От вида того, как он хозяйничает в моих покоях внутри разгоралось какое-то новое, тёплое пламя. Пламя, которое согревало всё внутри. Пламя, которое не стремилось всё испепелить. Пламя, которое дарило такое чувство покоя, которого я прежде никогда не испытывал. Казавшаяся ранее не проходящей похоть вдруг утихла. Было не важно, где я вижу А-Жэня. В кровати под собой или в другом конце комнаты, или даже в саду. Важно было то, что А-Жэнь занят своими делами, непосредственно связанными со мной. Важно то, что Цижэнь теперь думает обо мне постоянно. Важно, что я не только физически в нём, но и незримо поселился в его душе. И всё же как приятно, когда он прикасается ко мне. Это такое пустяковое дело, помочь одеться, но так сложно сдержать глупую улыбку в ответ. Как только всё закончиться, я побалую свой сладкий персик всем, чем только попросит. А пока нужно приложить все усилия, чтобы всё закончилось поскорей. Работы навалилось столько, словно я вообще до этого ничего не делал. Я провёл в своём кабинете два дня, отлучаясь лишь в кровать к любяще принимающему меня А-Жэню. Он был таким нежным, казалось, в нём что-то томиться. Что-то что он сдерживает изо всех сил. Но я знал, что это что-то хорошее, что-то моё, что-то делающее его счастливым. Он выглядел сошедшим с картины великого мастера. Бывает смотришь на холст, а в нём ничего не скрыто, а посмотришь на другой, так сердце дрогнет от понимания, какими влюблёнными глазами смотрят изображённые друг на друга. Так и сейчас эта сошедшая, трепещущаяся любовь сидит в изголовье моей кровати и массирует мою уставшую голову. Только ради продолжения этих моментов я готов вновь идти работать. Что я и делал. Теперь меня ещё и вызывали осматривать новое оружие, показывали результаты специальных тренировок, обсуждали все тонкости и детали новых стратегий. И это всё занимало достаточно времени, чтобы бумажной волокиты не уменьшалось. И с каждой новой партией мне всё больше казалось, что кто-то специально сдерживает важные дела, заваливая меня бесполезными вопросами. Последней каплей в этом стало то, что я увидел запрос на решение проблемы, по которому я распорядился ещё в прошлом месяце. Не осталось никаких сомнений, мне мешают. Я сорвался. Будь моя воля, перебил бы многих, но не сейчас. Сейчас рядом А-Жэнь. Нужно действовать тоньше. Я созвал срочное собрание, насколько они может быть срочным с этими старейшинами. А пока готовили зал, вызвал Чжулю, Юйсюаня и Цзысюаня. Два брата, которых я отправил шпионами к старейшинам по рекомендации Чжулю. Они хорошо выполняли свою работу, уже заслужили доверие. Я поделился с ними своим планом, и видя как удивились их лица, перевёл всё в приказ. Верно, до этого момента мне не особо было дело до вмешательств старейшин. Странно, что я это упустил. Но теперь они ответят за всё. Когда зал был готов, я ожидал старейшин на центральном месте. Я чувствовал, как с каждой секундой моё терпение всё больше и больше сгорает от гнева. Они пришли разом все, обменивались своими новостями, переговаривались, совсем не торопясь. Хорошо, наслаждайтесь последними спокойными моментами. Даже не помню, с какой глупости я начал с ними беседу. Важно то, что вскоре подали закуски. По правилам, пока я не притронусь к чаше в первый раз, никому нельзя пить. Но разве это остановит слишком самоуверенных. Жаль, но такой оказался только один, кто сразу опустошил чашу с вином. Ну и пускай, главное, что нужные люди двинулись куда надо. Теперь уже я протянул руку и взял чашу. Следом за мной это сделали и все остальные. И стоило большей части из них поднести свои чаши к губам, я дал волю своей ярости. Пламя вспыхнуло поверх всех чаш, даже моя пылала. Им обожгло усы, бороды да брови. У самых неудачливых ещё и кожа пострадала. — Глава! — вскрикнул один из наименее пострадавших. — В чём дело? — я перехватил инициативу. — Думаю, прежде чем злиться на меня, вам стоит быть благодарными. Ведь вино было отравлено, — в миг воцарившуюся тишину нарушил тот старейшина, который успел выпить вино. Не знаю, что на них повлияло, но они были напуганы. Правильно, так и должно быть. Что же до глупца, то времени у него уже не было. Он рухнул, не добежав до дверей зала. Его глухие крики звучали словно песня. Было так сложно сдержать улыбку. Он умер достаточно быстро, но для всех присутствующих, которые должны были только наблюдать за происходящим всё длилось безумно медленно. Лишь когда он стих окончательно, я приказал вынести его. — Теперь нам следует продолжить обсуждение. Но это пустое место меня так раздражает. Старейшин должно быть равное количество, — тут я сделал паузу, задумавшись. Я конечно уже знал, что буду делать дальше, но для потехи обвёл всех старейшин скучающим взглядом. Видя, как по ним поднимается волна беспокойства, и они подходят к грани криков, я взмахнул рукой. — Ты, — указал я на стоящего позади старейшин адепта. Он был ближе всех к освободившемуся месту. — Садись, теперь ты новый старейшина. Молодой адепт сначала замер, потом растерянно осмотрел всех присутствующих. А следом торопливо поклонился, сложив приветствие дрожащими руками. Как хорошо играет. Прекрасный выбор. — Глава, вы же знаете, что так нельзя! — удивительно, но мне возразил тот, кого я считал лояльным. — Но вы же тоже знаете, что делать можно, а чего нельзя. И всё равно никто ничего не соблюдает. Так какая тогда разница, кто будет старейшиной? Всё равно от вас никакой пользы, а так может вреда меньше будет, — и я вернулся к обсуждению уже насущных проблем, которые действительно имелись. Должен признать, эффект вышел стоящий. Такого тихого и результативного совета давно не было. Я мог бы на этом успокоиться, но нельзя было. Нужно было поставить такую же непоколебимую точку. — Ах да, — словно в последний момент опомнившись, я замер, только встав с места. — Ещё хоть раз кто-то из вас посмеет задержать исполнение моего распоряжения по решению проблем или же будет задерживать отчёты по насущным делам, того я не буду останавливать от распития вин. По столу прочертилась огненная полоса, озаряя красным лица всех в зале. От высвобождения этого пламени, меня самого словно охватил жар. Мне захотелось распространить его всюду. На колонны, занавеси, стены, одежды. Меня самого начало пожирать это пламя. Я поспешил вернуться в покои. Там не будет жгучего гнева, там только тёплая забота. Я ворвался в покои, чувствуя, как воздух вокруг уже успел раскалиться. Посмотрев на растерянного А-Жэня, против ожидаемого спокойствия, я не мог сдерживать желания жечь. Я больше не мог себя контролировать. Хотелось кричать, хотелось убивать, хотелось вновь ощутить вкус крови. Внутри зарождалось сожаление, что я не убил ещё парочку, чтобы уж точно думали, прежде чем делали. Но тут взгляд упал на отполированное дерево. Гуцинь с его ледяными струнами. Песни Гусу, славящиеся вразумлением. Я ведь на собственной шкуре когда-то испытал силу этих мелодий. Не долго думая, я потребовал А-Жэня играть мне. Он был слегка растерянным, но начал играть. Сначала мне казалось, что эта раздражающая музыка бесполезна. Но немного погодя, я понял. Что жар в теле стихает. Остаётся только звенящая пустота. А ещё немного времени спустя, я любовался изящными пальцами Золотца, перебирающими струны. Вслед за изящными пальчиками, я заметил покрасневшие щёки и кончики ушей. Он запыхался? Судя по тому, как громко звучит мелодия, он действительно потратил много Ци. Мой сладкий персик. Он так старается. Так ради меня трудится. Я тоже ради тебя всё сделаю, подожди ещё немного, и мы сможем отдохнуть только вдвоём. Совсем скоро. Мелодия завершилась, А-Жэнь внимательно всмотрелся в меня и облегчённо выдохнул. Слабо помня, что тогда случилось, очнулся от стука в дверь. А А-Жэнь зацелованный лежит подо мной и не хочет отпускать. Этот вид был столь манительным, что неизвестный за дверью сразу стал врагом, раз прервал такой момент. Но А-Жэнь уже отпустил, а мне пришлось выйти и узнать, что случилось. Вряд ли меня бы побеспокоили по пустяку после недавнего собрания. И я оказался прав. Новость, что младший племянник посетил Цишань и запросил встрече с Цижэнем удивила даже меня. Так как со стороны ордена Лань было требование о встречах, я должен был отреагировать. Поэтому приказал провести его в покои для почётных гостей, а сам пошёл сообщать А-Жэню. Он тоже был шокирован, но хотел встретиться. Это было понятно по всему его внешнему виду. Я проводил А-Жэня в комнату к племяннику. Мне следовало уйти, но я так и не смог отойти от двери. Наоборот, я направил Ци в уши, чтобы лучше слышать о чём они говорят. Разговор был самым обычным. Начался немного скомкано, не знаю почему, но быстро всё перешло к обсуждению новостей клана. Ничего особенного, даже как-то совестно, что не смог остановить себя от подслушивания. И уже было хотел прекратить, как тема резко свернула к очень личному вопросу. Его племяннику нравиться какой-то юноша? Это даже забавно в какой-то степени. Я решил послушать ещё. Нужно же знать, кого не следует трогать. Не хочется портить отношения с родственниками. И если сначала мне было смешно, то на следующих словах А-Жэня, я замер. Что он сказал? Что представил, будто меня больше нет? Цижэнь, а ты немного лицемерен. Ты столько лет жил в отдалении от меня, что можно сказать мы перестали существовать друг для друга. И если бы я не пришёл за тобой, что бы тогда с нами было? Разве ты пошёл бы ко мне сам? На сердце появился неприятный, горький осадок. Я вновь хотел прекратить подслушивать, но А-Жэнь продолжал. Он говорил абстрактно, без конкретики. Но по его интонации было понятно, какой смысл он вкладывает в свои слова. И какая горечь проскользила в самом конце. Да, мы наделали столько ошибок. Таких страшных и неисправимых. И о них лучше никому никогда не знать. Беседа продлилась не долго. А-Жэнь вышел ко мне, а моё сердце пропустило удар. Он выглядел таким счастливым. Почему? Что заставило его так нежно мне улыбаться? Просто разговор? Что в этом такого? Я не мог подобрать слов, чтобы спросить об этом. Но стоять на месте тоже было нельзя. Мы возвращались в молчании. Я сосредоточился на своих сумбурных мыслях. Мне нужно успокоиться, понять, что происходит. А главное, как вновь увидеть эту улыбку? Мы вошли в комнату, я обнял А-Жэня, не понимая от чего стало так грустно. Цижэнь хотел что-то сказать, но я попросил пока побыть так. Похоже, неконтролируемая вспышка гнева, подавление музыкой и странные слова немного выбили меня из колеи. Нужно успокоиться. Лучше пока обойтись без потрясений. В норму я пришёл быстро и был готов вернуться к реальности. А-Жэнь выглядел серьёзно. Ну что опять? У него тоже эмоциональные качели? Три каких-то вопроса, которые тревожат Цижэня. Похоже, я рано обрадовался, что всё закончилось. Мы заняли место за столом, словно в переговорной. И первый же вопрос застал меня врасплох. Но он не был таким уж неуместным. Правда, быстро пришло понимание, что в мои ряды затесался шпион, скрывший себя слишком хорошо. А это плохо. Я вновь начинал закипать, так что решил пока отложить этот вопрос. Пришлось быстро перевести тему дальше. Ох, зря я это сделал. Если прошлая тема застала врасплох, то как описать эту? Что я сказал главе Лань, когда пришёл забирать А-Жэня? Как будто я помню! Но Цижэнь требовал дословно. Пришлось напрячься. В голове сразу всплыли приятные оскорбления и гордые заявления о принадлежности А-Жэня мне. И как мне это передать? Ну раз он просит дословного ответа, то его и получит. Растерянное лицо А-Жэня было приятным. Может, это собьёт его настрой и дальнейшие расспросы прекратятся? Вот бы так и случилось. Даже представить не могу, что он оставил напоследок. Но кто же знал, что Цижэнь быстро перейдёт к последнему. Я напрягся, ведь это были не просто слова. Он что-то доставал! Пожелтевшая от времени бумага легла на стол передо мной. Я раскрыл её, с замершим сердцем. С первых строк я узнал собственное письмо. Что-то изнутри сковало всё моё тело. Я чувствовал возгоравшееся пламя. Но это был не гнев, не азарт, не ярость, не что-то понятное. Новое, неизвестное мне ранее пламя сжигало внутренности и всё тело. Я чувствовал, как горю заживо. Но не было никакой боли, только этот удушающий жар. Это был безумный стыд. Вот что-что, а подобной подставы от А-Жэня я не ожидал. Ну мог же он просто прочитать и спрятать. Зачем облачать в явь то? С трудом, но я различал слова А-Жэня. Он серьёзно не понимал почему я не отправил ему письмо? Он же сообразительный. Неужели не разобрал, что описано в письме? Нет, как раз-таки всё он прекрасно понял. От того его недоумение в отношении моей нерешительности ещё больше. Боже, за что мне это? Это какая-то кара? Пришлось сознаться в собственных глупых мыслях и сомнениях. А-Жэнь, за что ты мне такой хороший. С такими сияющими глазами заверять, что всегда узнаешь мой подчерк и сможешь разобрать, что я на самом деле хотел написать. Как же сложно жить настоящую, полную жизнь. Она же сводит с ума. Пара слов, нежная улыбка и тонкие лучики морщинок у глаз — и всё. Ты глупец. А быть единственным глупцом я не хотел. А значит, надо сводить с ума и своего собеседника. Я обнимал А-Жэня. Я целовал его, я раздевал его. Я не прикасался к Сладкому персику всего несколько дней, а уже сам на взводе. Я был готов. Нет, я хотел взять А-Жэня прямо на столе. Но скрип двери разрезал сладкие вздоха Золотца. Сюй начал ретироваться ещё до того, как я зло его прогнал. Несносный любопытный мальчишка. Может, к нему тоже надзирателя приставить, чтобы не лез, куда не следует. Он сбил весь настрой. Не мой, а А-Жэня. Теперь я выслушивал его смущённое возмущение. Ну вот надо было именно сейчас прийти. Ладно, это подождёт. Сейчас Золотце важней. Я попытался вновь вернуться к нужному ладу. А-Жэнь уже почти скрылся в спальне, как сказал те слова. Ему не хватало внимания? Тяжёлым, даже упавшим от возбуждения голос, я спросил самое важно. Да, сейчас нет ничего важней, чем ответ А-Жэня. — Моя любовь столь требовательна, что я должен удовлетворять его каждый день? — что он ответит? Не знаю почему, но остро ощутил значимость этого вопроса. По крайней мере для себя. Если прикасаться каждый день, не значит ли это в очередной раз, что он будет рядом. Нет, он не просто будет рядом, он будет заодно со мной. Или... — По мере ваших, старший господин, сил, — я не успел закончить мысль, как услышал ответ. Весь мир сузился до быстрых шагов, разделяющих нас с А-Жэнем. Я не отводил от него взгляда. Он не уходил. Стоял в пол оборота, тоже смотрел на меня. Я сорвался.