Рокурокуби

— Мама, смотри! Смотри, кого я привела! — Йерим восторженно вскрикивает и тащит едва поспевающего за ней парня. С самой настоящей паникой в глазах Чонгук осматривает просторное помещение и едва ли не задыхается от переполняющих его эмоций. Всё вокруг выглядит так дорого и эстетично, словно он попал в одну из своих любимых дорам. Это до ужаса захватывает дух, так что парень даже не сразу замечает, что взгляды всех присутствующих давно направлены на него. — Это мой принц! Смотрите! — девочка подбегает к светловолосой девушке (?), которая тут же хватает малышку на руки и бережно прижимает к себе. Звонкий голос выводит Чона из своих мыслей, и он растерянно вертит головой, отмечая, что Тэхён уже сидит за действительно огромным столом. А ещё, помимо соулмейта, за столом восседают и другие вампиры, которые смотрят, кажется, в самую душу. У них это семейное, что ли? Парень передёргивает плечами. — Твой принц? — спрашивает та самая девушка и растягивает губы в уже знакомой квадратной улыбке. У Чонгука что-то тёплое разливается в груди. Это и есть старшая сестра Тэхёна? Они действительно очень похожи. — Ну, давай знакомиться, принц. Блондинка сажает Йерим на её стул и поднимается со своего места, сразу же подходя к заметно сжавшемуся Чону. Без каких-либо слов она притягивает его к себе, заключая тем самым в крепкие, но вместе с тем нежные объятия. Неосознанно задержав дыхание, Чонгук просто смотрит куда-то в пустоту и только через пару секунд неловко кладёт свои ладони на чужие хрупкие плечи. — Кто бы мог подумать, что ты и правда такой скромный мальчик, — она звонко хихикает и несильно отстраняется, чтобы наконец-то встретиться с большими блестящими глазами. — Меня зовут Ким Сыльги, но ты можешь звать меня просто мамой. — М-мамой? — переспрашивает Чонгук совсем не своим голосом. Он во все глаза смотрит на женщину, которая вообще-то даже на тридцать едва ли выглядит. Он, конечно, читал о том, что вампиры практически не стареют. Но чтобы настолько. — Так Вы не сестра… С громким «ой» Чон прикрывает свой рот ладонью и краснеет до самых кончиков ушей под чужие смешки. Он точно не планировал произносить подобное вслух, но разве у него что-нибудь когда-нибудь идёт по плану? — Простите… — выдавливает из себя парень, а Сыльги лишь очаровательно смеётся и треплет мягкую чонову щёку. — Ей льстит это, не извиняйся. Чонгук поворачивает голову к говорящему и пытается мгновенно проанализировать вампира перед собой. У Тэхёна точно есть один старший брат — и это Сокджин-хён, который сейчас сидит за столом и что-то жуёт, увлечённо наблюдая за своеобразным представлением. Соулмейт также упоминал то, что у него есть младший брат, которого тоже можно заметить всё за тем же столом. Правда смотрит он как-то настороженно (?), но в данную секунду Чон не думает об этом. Больше о братьях речи не шло, так получается… — Ким Донён. Отец этого странного семейства, — мужчина, который выглядит не старше самого Чонгука, протягивает ладонь для рукопожатия. Парень тормозит, но, всё же спохватившись, аккуратно жмёт крупную холодную ладонь. — Сам ты странный, — Сыльги несильно пихает мужа в плечо, а тот закатывает глаза, улыбаясь. — Не слушай его, он просто старый уже, вот и несёт всякую околесицу. — Кто бы говорил, ты старше меня на полтора года! Парочка заводит громкий спор, потому Йерим и Чону начинают громко смеяться из-за нешуточной словесной перепалки; Сокджин бурчит что-то вроде «милые бранятся — только тешатся», а Тэхён тихо подходит к Чонгуку и обнимает его со спины, из-за чего парень пугается и резко оборачивается. — Спокойнее, заяц. Спокойнее, — улыбается вампир и, не обращая внимания на то, что всё как-то подозрительно стихло, наклоняется к любимым губам, оставляя на них мягкий поцелуй. Этот жест со стороны старшего будто бы придаёт Чонгуку уверенности и спокойствия, благодаря чему он почти сразу расслабляется в родных руках. — Лазве это не твой плинц? — малыш Чону наклоняется к своей сестрёнке и тихо шепчет ей прямо на ушко. — Мой вообще-то. Но… кажется, Тэхён-оппа ему больше нравится. Найду другого, — Йерим пожимает плечами, как ни в чём не бывало. За диалогом малышей краем уха следит Сокджин, который одновременно с этим внимательно наблюдает за своими родителями и краснощёким Чонгуком. Он привык быть в центре событий буквально всегда и везде, так что ему не составляет труда быть полностью погружённым в живую атмосферу, царящую в комнате. — Я… меня зовут Чон Чонгук, — парень резко кланяется под девяносто градусов, удивляя этим всех присутствующих. — Я очень рад с вами познакомиться, и я… сделаю всё, чтобы быть достойным вашей семьи! — В смысле быть достойным? — Сыльги хмурится и тут же походит к Чону, заставляя его менее уверенно выпрямиться. — То есть ты считаешь, что не достоин нашей семьи? — Д-да? — Дурачок ты, — женщина бьёт щелбан прямо в чонов лоб, и Чонгук недовольно щурится из-за ощутимой боли. — Правильно ТэТэ сказал: ты просто маленький неуверенный заяц! Так нельзя, Чонгук! — Н-но… — Никаких «но»! Сейчас мы будем все вместе кушать и общаться! И ты не будешь даже мысли допускать о том, что ты чего-то там не достоин, понятно? — Сыльги тянется к чужой шее и начинает распутывать тугой узел галстука. Она просто снимает мешающуюся удавку и расстёгивает пару пуговиц рубашки. — Тебе, конечно, идёт этот костюм, но встречи с нами не стоят таких жертв. Ты меня понял? Чонгуку остаётся только поражённо кивать головой. — Вот и чудненько! Предлагаю перейти к тому, для чего мы все здесь собрались! Что-то мурча себе под нос, женщина направляется к своему месту, а её муж подходит к всё ещё удивлённому Чону и с сочувствием хлопает его по плечу. — Привыкай, сынок. Придётся смириться с этим. Чонгука разрывают разные эмоции. С одной стороны, его до слёз трогает такое непривычное и далёкое «сынок». А с другой стороны, он всё ещё не может осознать, что подобные слова ему говорит не его сверстник, а действительно взрослый мужчина. Как всё странно-то. Донён, следуя примеру жены, занимает своё место, пока Чонгук всё так же продолжает стоять неподвижным истуканом. — Нам тоже стоит сесть, Чонгук-и, — Тэхён аккуратно берёт соулмейта за руку и тянет к двум единственным свободным стульям. Чон не сопротивляется, а сам крепче сжимает холодную ладонь. Так он чувствует себя защищённым.

***

Всё на самом деле проходит куда лучше, чем мог представить Чонгук. Родители Тэхёна не просто молодо выглядят — они мыслят достаточно не стереотипно и свежо, ничем не уступая в этом современной молодёжи. Они по очереди задают Чонгуку самые разные вопросы, и он с огромной радостью им отвечает. Они спрашивают про его учёбу, про предпочтения в еде и даже про любые фильмы (Сокджин смеётся почти до истерики, когда слышит название одного небезызвестного фильма про вампиров). И самое интересное, что они совсем не лезут в душу с вопросами, которых так боится Чон. Они не спрашивают про его семью, детство или же про его настоящую сущность. Чонгук подозревает, что к этому причастен его парень, и это греет где-то под сердцем. Всё же даже о таком Тэхён не поленился позаботиться. Это всё ещё поражает. Ким всегда переживает и думает о нём. Даже во время их обеда, он то и дело поглаживает волнующегося младшего по бедру, пытаясь этим жестом успокоить и подбодрить. И это, к слову, действительно работает. Сокджин оказывается ещё тем весельчаком. Он вечно шутит свои немного странные шуточки, которые понять не всегда получается, но его громкий и заразительный смех, определённо, спасает всю ситуацию. Малышка Йерим, что-то решив для себя, в течение всей трапезы говорит Чонгуку милые комплименты, из-за чего тот так же мило краснеет. Ну не привык он к подобному вниманию. Всё кажется слишком новым и странным, но вовсе не отталкивающим. Парню нравится это. А малыш Чону ведёт себя очень тихо. Если бы не его едва слышные просьбы и вопросы, обращённые либо к маме, либо к сестрёнке, то Чонгук бы и вовсе забыл про присутствие этого маленького и всё ещё настороженного ребёнка. Позже Тэхён объяснит, что Чону просто очень стеснительный и робкий при незнакомых монстрах. Одним словом, Чон совсем не жалеет о том, что он (не без чужой помощи) всё же решился приехать сюда. Пусть семья вампиров пока ещё кажется немного далёкой от него, парень всё равно чувствует, что в один день сможет назвать себя полноправным членом этой семьи. Подобные мысли вызывают лишь непрошеные слёзы, но он отгоняет их. Ни в коем случае нельзя портить момент. Когда дело близится к вечеру, Чонгук понимает, что ему пора уезжать. Дорога до дома займёт какое-то время, а его настоящая сущность ждать возвращения домой не будет. Ему совсем не хочется уезжать, но он знает, что по-другому нельзя. Тэхён же не согласен с этим. Не слушая чоновы возражения и возмущения, вампир настаивает на том, чтобы младший остался у них на ночь. Чонгук бросает на него негодующие и непонимающие взгляды, но Тэхён успешно игнорирует их. Буквально вся чета Ким настаивает на том, чтобы Чон никуда не уезжал. Из-за такого напора отказать вряд ли у кого-то бы получилось.

***

— Это была плохая идея, хён, — вздыхает Чонгук. Он уже давно переоделся в приятно пахнущую одежду старшего, а ещё — принял свою настоящую форму. — Почему же? — Тэхён расправляет новое постельное бельё на своей кровати. Он сам был инициатором того, чтобы его парень ночевал с ним в одной комнате. Никто против не был. — А вдруг кто-то сюда захочет зайти? Из прислуги. Или вдруг это будет Йерим… ужасно, — Чон падает телом на мягкий пуфик, пока его голова недовольно тычется куда-то в высокий потолок. — Почему это «ужасно»? — Они испугаются… я этого не хочу, — шея парня опускается вниз и тянется к Киму, сидящему на уже расправленной кровати. Чонгук давно привычно опускает голову на чужие колени и облегчённо выдыхает, когда старший начинает массировать кожу его головы. Всё ещё расслабляет. — Во-первых, я всегда закрываю двери на ночь, если тебя это успокоит. А, во-вторых, не говори ерунды. Как такого зайца можно испугаться, а? — Тэхён наклоняется и чмокает младшего в нос. — Вопрос риторический, не смей мне выдумывать ерунду. — А если так? Ким даже ответить не успевает, когда Чонгук начинает трансформировать своё лицо. Его нос просто исчезает, а, вместо него, появляется огромный третий глаз. Обычные два глаза полностью краснеют, словно наливаясь кровью, и его губы растягиваются в чересчур широкий оскал. — Что теперь скажешь? — слишком низко басит Чонгук, и старший недовольно цокает, закатывая глаза. — Скажу, чтобы ты замер в одном положении. Я должен запомнить всё до мельчайших подробностей, чтобы потом нарисовать такое твоё лицо. — Не надо! — прикрикивает Чон и мгновенно возвращает лицо в нормальное состояние. — Даже не смей этого делать! — М-м. Я подумаю. А теперь иди сюда, будем баиньки, — Тэхён тянет руки по направлению к чоновому телу, и младший недовольно вздыхает, послушно поднимаясь. В этой форме управлять телом несколько тяжелее, но Чонгук привык, в принципе. Он не спеша встаёт и топает к кровати, тут же заваливаясь на неё и прижимаясь к стенке. Мягко. Тэхён аккуратно перекладывает чужую голову на соседнюю подушку и ложится сам, накрывая себя и соулмейта тёплым пуховым одеялом. — Сладких снов, Чонгук-и. — Сладких, хён. И никто даже не вспомнит о том, что Тэхён, вроде как, на ночь должен закрывать двери. Но и это не особо важно.