Рокурокуби

— Где ты? Опаздываешь на полчаса, — первое, что слышит Чонгук, когда принимает входящий звонок от контакта «Мин Юнги-хён». Голос на той стороне ровный и совсем не раздражённый, однако Чону немного совестно из-за своего опоздания. Очередного опоздания. — Я… хён, кажется, я заблудился, — неловко выдаёт парень, скользя взглядом по порядком потрёпанному листу бумаги. От карты, которую ему собственноручно нарисовал Хосок-хён, нет никакой пользы — Чонгук только ещё больше заплутал, пытаясь следовать за корявыми стрелочками. — Хён? Чон убирает телефон от уха и вздыхает, понимая, что Мин просто-напросто отключился. С большим негодованием парень прячет гаджет в карман своих штанов, а многострадальную «карту» просто выкидывает в недалеко стоящую урну. — Что за день такой? — бурчит он и задирает голову вверх, глядя на противно-серое небо. Настроение портится с завидной скоростью, и, как бы парень ни старался, вернуть себе позитивный настрой не выходит. Предполагая, что Юнги сам (волшебным образом) найдёт его в ближайшее время, Чонгук семенит к холодной кирпичной стене, тут же облокачиваясь на неё спиной и скатываясь вниз. На корточках сидеть не очень приятно, так как ноги невыносимо ноют после недавней тренировки. Но это — лучший вариант в данный момент. Чонгук вновь достаёт телефон и начинает лениво переключаться из приложения в приложение. Он почти бездумно лайкает пару фотографий Чимин-хёна в инстаграме, отвечает каким-то нелепым стикером на такой же нелепый мем, отправленный Югёмом. И несколько раз проверяет переписку с хёном, которая пустует уже несколько дней. Парень больно закусывает губу и трясёт головой, совсем не обращая внимания на заинтересованную пару глаз, следящую за ним уже некоторое время. — Хочешь заболеть? Вздрагивая, Чонгук резко, почти до хруста, поворачивает голову к говорящему. Мин не изменяет себе: чёрная одежда привычно контрастирует с нездорово бледной кожей, создавая вокруг него эту таинственную, притягательную и самую малость жуткую атмосферу. Пусть Чон видит старшего не в первый, не во второй и даже не в третий раз, он всё ещё чувствует необъяснимое волнение и уважение перед Юнги. — Привет, хён, — Чонгук медленно поднимается на ноги и подходит ближе. — Прости, что снова получилось… вот так. Юнги лишь тихо хмыкает и качает головой. Он-то уже давно привык, что буквально каждый второй не может самостоятельно найти к нему дорогу. Спасибо зачарованному переулку, который не любит появления любых гостей. Не произнеся и слова, Мин разворачивается и, засунув руки в карманы, уходит. Чонгук так же молча топает следом и старается выкинуть ненужные мысли из головы. — Что-то случилось? — подаёт голос Юнги через какое-то время. Он не смотрит в сторону младшего, но чувствует его удивление, смешанное с растерянностью. — Н-нет? Почему спрашиваешь? — Чонгук совершенно ненатурально смеётся и опускает взгляд на свои слегка потрёпанные кроссовки. — Ты грустный. Не ожидая такого ответа, Чон даже тормозит. Это заставляет Юнги остановиться тоже. Он смотрит на младшего легко и спокойно, без какого-либо давления, но Чонгуку становится и от этого не по себе. Ему казалось, что он выглядит, как обычно, а тут… Не то чтобы что-то случилось. Просто всю последнюю неделю с ним творится какая-то чертовщина. Настроение меняется со скоростью света, из-за чего Чонгук может заразительно смеяться, а уже в следующую минуту — неистово злиться на всё на свете. Только Тэхёну удавалось поддержать чересчур эмоционального Чона. Сладкие поцелуи и нежные поглаживания по волосам действовали на него лучше любого успокоительного. К тому же, Ким всегда удивительным образом находил нужные слова, чтобы младший смог почувствовать хоть какое-то облегчение. И он правда чувствовал. А потом Тэхёну и всей его семье пришлось неожиданно уехать. Чонгук пока не до конца разбирается во всех аспектах жизни вампиров, однако и ему известно, что Кимы уехали на какое-то супер-секретное вампирское заседание. Всё же не стоит забывать, что их династия очень известна и значима в широких кругах. Тэхён очень хотел, чтобы его парень, как часть их семьи, отправился туда тоже, но это, увы, против правил. Потому вот уже который день Чонгук никаким образом не может связаться со старшим. Как вампир и сказал, связь там просто отвратительная, так что даже простые сообщения доходят с огромным трудом. скучаю, заяц Последнее кимово сообщение было перечитано не один десяток раз. Потому что Чонгук тоже скучает. Безумно. И без хёна скачки в настроении стали происходить ещё чаще. Чон даже умудрился повздорить с Чимином, назвав его истеричным и вспыльчивым коротышкой. А ведь старший просто жаловался на преподавателя, который несправедливо к нему придирался. Конечно, Чонгук почти сразу извинился за необдуманные и глупые слова, но осадок от этого всё равно никуда не делся. — Тебе кажется, хён. Юнги тихо цокает и, едва заметно кивнув головой, продолжает свой путь. Чон не отстаёт и вскоре окончательно выравнивается со старшим.

***

— Чай, кофе или кровь за дополнительную плату? — Один чай, пожалуйста. Проводить с Юнги наедине пару часов стало достаточно привычным. Они встречаются почти каждый вечер, гоняют какие-то нереально вкусные чаи и разговаривают о каких-то не слишком важных вещах. Чонгук слегка теряется от этого, потому что… он же здесь ради татуировки и хоть какой-то информации о своей сущности? Однако Мин всегда совсем далёк от этих тем, будто бы он забыл об изначальной цели младшего. Чон, возможно, поинтересовался бы у старшего, в чём же дело, если бы Хосок не предупредил его тем вечером: — Не перечь ему, делай верные выводы и не сомневайся в нём, Чонгук. Ни за что не сомневайся. Чонгук совсем не перечит и не сомневается, хотя временами очень хочется это сделать. Хотя бы потому, что Мин запретил Тэхёну приходить на приёмы вместе с соулмейтом. Он ничего не объяснил на этот счёт, но спорить с ним никто не стал. Ему же виднее. — Твой чай, — Юнги протягивает младшему большую чашку с приятно пахнущей розоватой жидкостью. Чон тихо благодарит и аккуратно принимает чашку из чужих рук. Терпкий, кисловатый и одновременно невероятно сладкий чай приятно обжигает рецепторы, из-за чего парень расслабленно прикрывает глаза. Он понятия не имеет, что же это за чай такой, но оторваться от него практически нереально. Юнги молча наблюдает за младшим, попивая свой самый обычный растворимый кофе, и удовлетворённо хмыкает, когда чашка из чоновых рук неожиданно падает, разливая всю горячую жидкость по полу. Чонгук громко ойкает и распахивает глаза, смотря на разбитую чашку почти с отчаянием. — Х-хён… хён, я… хён, — практически пищит он. В глазах скапливаются непрошеные слёзы, и парень едва ли сдерживает всхлип. Да что с ним не так в последнее время? — П-прости, я… — Успокойся, — мягко перебивает Юнги и так же мягко улыбается, ставя Чона в откровенный ступор. Мин что-то шепчет себе под нос и вытягивает ладонь перед собой. На неё сразу приземляется уже целёхонькая чашка с всё той же розоватой жидкостью. Парень убирает её в сторону, возвращаясь взглядом к подавленному Чонгуку. — Как ты себя чувствуешь? Чон глупо моргает и одними губами произносит тихое «нормально». Голос неожиданно пропадает, а в груди появляется какое-то не особо приятное предчувствие. К чему бы это? — Уверен? Ничего странного за последнее время не происходило? — Смотря, что ты имеешь в виду под словом «странный»… — Чонгук сводит брови к переносице и складывает руки на груди. От внимательного взгляда Юнги очевидно раздражённый жест не ускользает, так что он лишь тихо усмехается. — Ну, много чего. Например, переменчивое настроение. Что скажешь, было такое? —… да? Да, было… — Прекрасно, — Мин неожиданно хлопает в ладошки, но почти сразу осекается, пряча руки в карманы. — Прекрасно? Юнги загадочно улыбается и утвердительно кивает головой. Чонгук же совсем ничего не понимает, и это его ужасно раздражает. Снова. — Может, уже объяснишь хоть что-нибудь? Я не понимаю. Я уже неделю к тебе прихожу, а мы только и делаем, что пьём этот грёбанный чай! Я не за этим сюда прихожу, но ты продолжаешь занимать меня каким-то бредом! Зачем ты… Чонгук замолкает и округляет глаза, когда старший начинает заливисто смеяться, демонстрируя свою притягательно необычную улыбку. Он хохочет минуту, если не больше, и после смеха звучно прокашливается, возвращая своему лицо прежнее, более привычное выражение. — Прости, меня всегда веселит такая реакция, — всё же поднимает уголки губ и пересаживается ближе к младшему. — Хочешь объяснений, да? Чонгук остервенело машет головой. Конечно, он хочет! — Для начала, как тебе мой чай? Вкусный? — Вкусный, — неуверенно выдаёт. Он совсем не понимает этого хёна, боже… — Очень даже. — Здорово, — усмехается Юнги и добавляет, — только это не чай, а зелье. Специальное зелье только для тебя одного. Чонгук молчит, усиленно пытаясь переварить неожиданные слова. Что за зелье?.. Старший отчётливо видит чужое замешательство, поэтому решает всё окончательно разъяснить. — Мне нужно было проверить твою способность проявлять эмоции. Это долгая и нудная история, связанная с биологией и прочей ерундой, но кое-что из этого ты всё-таки должен знать: эмоции, какими бы они ни были, прятать нельзя. Потому что они — это прежде всего чистая энергия. И именно с этой энергией неразрывно связана любая печать, выбитая на теле, — заламывает пальцы и грузно выдыхает. — То есть смотри. Если ты скрываешь в себе какую-то эмоцию очень долгое время, то она начинает накапливаться в тебе в виде энергии. А так как эта энергия непосредственно связана с магической печатью и в принципе с магией, то её большое количество может очень плачевно сказаться на твоём организме. — То есть… — То есть ты можешь просто лопнуть, как воздушный шарик. И я не преувеличиваю. Чонгук давится воздухом, во все глаза пялясь на слишком серьёзного Мина. Получается… он действительно может просто… умереть? Нужна ли ему тогда такая жизнь? Жить в вечном страхе, боясь просто… лопнуть. — Не всё так плачевно, расслабься, — пытается подбодрить Юнги. Чон выглядит слишком бледным и запуганным, а это совершенно не то, что ему нужно. Он не планировал никого пугать. — Эта энергия должна копиться в тебе долгими годами, так что вероятность того, что ты умрёшь из-за неё ничтожно мала. Тем более, учитывая, что ты прекрасно прошёл тест на проявление эмоций. — Ты думаешь… что я не умру? — хрипит Чонгук, кусая губы. — Все мы однажды умрём, — пожимает плечами. — Но ты вряд ли умрёшь конкретно от магической печати. Посмотри на… Хосока. Он живёт себе спокойно и радуется жизни. И ты тем более так же можешь, если не остановишься на достигнутом. Сердце странно ноет, и Чонгука разрывает. Он не знает, что ему делать. Отступить сейчас было бы верхом глупости и трусости, но липкий страх просто не выпускает его из своих холодных объятий. Чон опускает голову, пытаясь хоть что-то решить. Думай же! — Предлагаю тебе пройти хотя бы ещё один этап, — предлагает Юнги и кладёт свою ладонь на напряжённое плечо. — Он абсолютно безопасен для жизни, но если что-то пойдёт не так, ты сразу сможешь отказаться. Чонгук смотрит на него долго, но всё же выдыхает прерывистое: — Я согласен.