Рокурокуби

— Ну и каков же Тэхён на вкус? — Чимин с огромным удовольствием следит за тем, как не ожидавший подобного вопроса Чонгук давится своим молочным коктейлем. — Ну-у? — Хён! — Чон стреляет в бессовестного старшего возмущённым взглядом и тянется за салфеткой, чтобы вытереть ей свою пострадавшую толстовку. Правда, толку от этого нет. — С чего ты вдруг спрашиваешь о… таком? — Просто вспомнил, как Тэ рассказывал о вкусе твоей крови, — Пак невинно пожимает плечами и цепляет пальцами вишенку со своего пирожного. Ягода погружается в рот, сразу же приятно тая на языке, и Чимин растягивает губы в довольной улыбке. — Сладко… — О вкусе моей крови? — переспрашивает Чонгук, наконец-то осознавая, в чём изначально заключался вопрос старшего. А он-то думал… Чон трясёт головой, пытаясь отогнать лишнее смущение, хотя выходит откровенно так себе. Лицо горит ярче любой новогодней ёлки и, бесспорно, привлекает к себе ненужное внимание. По крайней мере, в этом уверен сам Чонгук. Но на деле на него никто даже не смотрит, включая и Чимина, мурчащего себе что-то под нос и поедающего свой ягодный десерт. Немного успокоившись, Чон более собранно выдыхает и поднимает взгляд на счастливого старшего. Тот продолжает беззаботно жевать пирожное, больше становясь похоже на очаровательного хомяка, нежели маленького воробья. Мысленно подмечая этот незначительный факт, Чонгук тепло улыбается и хмыкает. Пожалуй, он неплохо сблизился с Паком после того судьбоносного звонка рано утром. Они не только всё чаще и чаще остаются наедине, но и намеренно выбираются куда-то только вдвоём, чтобы весело провести время. А ещё они много разговаривают о самом-самом разном. И Чимин совсем не стыдится поднимать даже особо пикантные темы, которые теперь достаточно часто всплывают в их разговорах. Сначала младшего это смущало до тихого ужаса, но сейчас он привык (смирился) и реагирует значительно проще, чем когда-либо. Ну. Почти всегда. — Так что? — Пак звонко ударяет ложечкой о блюдце, заставляя Чона выйти из прострации и поднять на него мутный взгляд. — Что там с кровью? — Кровь… — Чонгук неосознанно облизывается, будто бы ощущая вкус своего вампира. — Ну она… вкусная?.. — Надо же, какая неожиданность, — Чимин закатывает глаза и погружает в рот последний кусочек пирожного. Чон дует губы, не решаясь сказать что-то ещё по этому поводу. Сложно описать словами, какова кровь Тэхёна на вкус. Но одно можно сказать точно — привлекательнее и слаще неё Чонгук никогда не пробовал и вряд ли попробует. Он отметил это ещё тогда, в самую первую встречу с соулмейтом, когда сдавливал своей шеей чужие хрупкие рёбра. Но не думал, что когда-нибудь вновь попробует её. — А Тэхён-хён… что он сказал про мою кровь? — как бы невзначай интересуется Чон, глядя на Чимина из-под своей густой чёлки. — Ну… она вкусная, — Пак показывает младшему цветной из-за ягод язык, когда тот начинает возмущённо фырчать что-то. — А вообще спроси у него сам. — Ага, конечно… — Я серьёзно, Чонгук, — оборотень отодвигает от себя пустую тарелку и сам подаётся вперёд, ближе к чоновому лицу, будто бы собираясь рассказать ему какую-то вселенскую тайну. — Тэ ещё тот мастер слова, он красиво и вкусно тебе всё опишет, а потом… может, тебе перепадёт секс. — Хён, что ты… к чему ты об этом вообще? — Чонгук горячо выдыхает и откидывается на спинку мягкого кресла. — Почему бы и да, — Чимин в очередной раз пожимает плечами и, повторяя действия младшего, также откидывается на спинку кресла. — У вас столько возможностей и интересностей может быть в сексе с твоей-то шеей, а вы ограничиваетесь сосанием крови и стандартными позами… — Возможностей? — вспоминая все прошлые разговоры, Чонгук хмурится и, когда старший опускает взгляд куда-то в район своих ног, давится воздухом. — Я не буду делать отсос самому себе! Это хреновая идея, так что прекрати мне вечно говорить про неё! — Почему нет? — Пак аж подпрыгивает на месте от негодования. — Ты очень недооцениваешь эту идею! Просто представь, как вы… — Господи, прекрати! — теперь от негодования вскакивает на ноги Чонгук, от чего другие посетители начинают странно коситься на него. — Да ладно-ладно, остынь… чего разорался, — бурчит Чимин, обиженно складывая руки на груди. И когда младший, чуть успокоившись, вновь занимает своё место, добавляет, — Однажды вам наскучит обычный секс, и ты вспомнишь слова хёна. Обязательно. — Хён!

***

— Хён-и? Можно тебя спросить кое о чём? — М-м… — Тэхён, наблюдающий за тем, как с неба медленно падают снежинки, слегка кивает головой. — Конечно, заяц. О чём угодно. — Я хотел спросить тебя о нашей близости, — Чонгук перебирает чужие длинные пальцы, пытаясь этим успокоить своё быстрое сердцебиение. — Можно? Ким, будто в замедленной съёмке, моргает и переводит на младшего любопытный взгляд. Чон не часто поднимает подобные темы сам, так что Тэхён очень даже удивлён и взбудоражен сейчас. — А что с ней? С близостью, — он склоняет голову к плечу и улыбается самыми уголками губ, следя за тем, как яркий румянец расползается по любимым щекам. — Ну тебя… всё устраивает? — Чонгук нервно облизывает губы, но взгляда, вопреки всему, не отводит. — Всё-таки у меня не очень много опыта. И со мной может быть банально скучно? Всё одно и то же… никакого разнообразия. — Это с чего у тебя такие мысли? Всё же было хорошо ещё пару дней назад, — Тэхён хмурится, чувствуя что-то неладное. И, когда младший вновь подаёт голос, всё окончательно встаёт на свои места. — Чимин-хён сказал мне об этом. И вампир совершенно не удивляется этим словам. Он же знает своего лучшего друга как облупленного, так что совсем не удивительно, что Чимин мог выкинуть нечто подобное. — Вы слишком часто обсуждаете с ним такое, как я погляжу, — Ким хмыкает и придвигается к младшему ближе, заключая его в свои объятия и утыкаясь носом в мягкую щёку. Чонгук вздрагивает, но вскоре расслабляется в любимых объятиях, едва ли не растекаясь лужицей на холодной лавочке. — Это всё Чимин-хён начинает, а не я, — шепчет Чон и теперь сам придвигается ближе, ища тепло в родных руках. Немного подумав, он вздыхает, — зато именно я потом волнуюсь по пустякам. — Ну почему по пустякам? Если тебя что-то волнует, то это уже не является пустяком, — Тэхён чмокает парня во всё ту же щёку, заставляя его тихо хихикать. — И ты молодец, что открыто обсуждаешь это со мной. Это важно, я ценю это, Чонгук-и. Чон что-то мямлит себе под нос и выбирается из объятий, чтобы в следующую секунду подняться и потянуть старшего по заснеженной дорожке. Ким не сопротивляется, а лишь с понимающей улыбкой топает рядом, осматривая красиво украшенные улочки. И он искреннее старается делать вид, что не замечает то, как Чонгук кидает в него нетерпеливые и внимательные взгляды. Если младший захочет, то обязательно скажет или спросит. Даже если не сейчас. А хотя… — Значит, если тебе наскучит со мной, то ты скажешь мне об этом? — Во-первых, мне не наскучит с тобой, — начинает поучительным тоном Тэхён, для убедительности делая серьёзное лицо, — а, во-вторых, я всегда говорю тебе, если что-то не так. Так что о чём-то таком тебе точно не стоит беспокоиться. Чонгук не отвечает, однако мысленно соглашается. Хён всегда честен с ним, в этом сомневаться не приходится. — Что-то ещё? — Я люблю тебя, — Чонгук тормозит и почти подлетает к вампиру, оставляя на его губах быстрый поцелуй и тут же отстраняясь. — Ну и что это было? — Тэхён разочарованно надламывает брови и сам вновь сокращает расстояние между их лицами. Он впивается в чуть обветренные губы требовательно и жадно, из-за чего Чон почти давится воздухом, хватаясь за кимову дутую куртку. Ким не останавливается и тогда, когда младший пытается отстраниться, а, наоборот, углубляет поцелуй, невзирая на тихое пыхтение и возмущения. А когда вампир, наконец-то, отстраняется, Чонгук краснеет пуще прежнего, смотря на то, как Тэхён с очевидным блаженством облизывает свои клыки, чуть перепачканные кровью. — Сладенький, — Ким снова облизывается и, схватившись за румяную щёку пальцами, смеётся. — Как клубничка. Очень похоже. — Ты же… не знаешь, какая на вкус клубника, — почти пищит Чонгук, не понимая, что следует сказать в этой смущающей ситуации. — Может, не знаю. А, может, и знаю, — Тэхён делает задумчивый вид и берёт младшего за руку. — В любом случае, я уверен, что клубника ощущается так же сладко, как и ты. —… дурак. — И я тоже люблю тебя, зайчонок. И Чонгук это знает.