Eternity

Жизнь шла своим чередом. Одни лекции сменяли другие, пары становились все нуднее и нуднее. Близилась пора итоговых экзаменов и прощание с университетом до осени. Мы с Дашей, моей заводной подругой, усердно готовились к прохождению аттестации и окончанию третьего курса. Даже не верилось, что это предпоследняя моя сессия. — Я устала, — простонала Даша, откладывая конспект в сторону и внимательно смотря на меня своими серо-голубыми глазами. — Поскорей бы сдать и покинуть это место до осени, — она мечтательным взглядом окидывает коридор, в которым мы находимся. Здание университета и коридоры в нем были полностью оформлены как в старинном дворце. Стены под мрамор, светильники словно настенные канделябры, красивые резные арки, ажурные лестницы, большие деревянные окна и не менее маленькие подоконники, на одном из которых мы с Дарьей и расположились. Здание университету было отдано каким-то театром около пятидесяти лет назад, и за это время ремонт тут был чисто косметический. Возможно, только окна заменили, потому что зимой из щелей конкретно поддувало. — Ты уже решила, где проведешь лето? — спрашиваю я, тоже решая, что время сделать перерыв. До экзаменов еще неделя, а мы с Дашей сделали достаточный экскурс в начало учебного года. Даша активно кивает головой, отчего ее короткие каштановые волосы раскачиваются в такт ее движений. — Родители уже купили тур в Турцию, буду загорать на пляже, — она закрывает глаза и улыбается своим мыслям. — А ты? Останешься в городе? Живя в двухкомнатной квартире с родителями и двумя младшими братьями, я не очень стремилась проводить с ними все свои летние каникулы. Они хотели ехать на дачу, пусть едут. Они отдохнут, я отдохну — всем будет лучше от этого соглашения. Я согласно киваю, поджимая губу. Коридор заполняется легким гулом, очередная пара подошла к концу и студенты покидают свои аудитории. — Как ты смотришь на то, что спуститься в кафетерий? — спрашиваю я, спрыгивая с подоконника и убирая тетрадь в сумку. — Перехватим что-нибудь, а там и на пару можно, — Даша согласно кивает, тоже собирает свои вещи и спускаемся вниз. Отстояв немаленькую очередь и взяв себе кофе и пирожок с яблоком, мы отправляемся на занятия. В дверях мы сталкиваемся с нашим одногруппником — Александром. Он, как всегда, одет во все черное, капюшон прячет часть его лица от посторонних. Пробормотав себе под нос что-то похоже на «извини», он ретируется из нашего поля зрения. Мы никак не реагируем на него, за три года мы уже привыкли, что Саша ни с кем не общается, всегда находится в одиночестве, а на парах ведет себя нарочито спокойно и отстранено, словно ему совершенно безразлично происходящее. Но, несмотря на все это, учился он прилично, даже выделялся на всем нашем курсе своей холодной расчетливостью и способностью трезво оценивать различные ситуации. Нас с Дашей нельзя было назвать людьми, безответственно подходящими к вопросу учебы. Мы стремились все делать в срок, ни разу не имели задолженности и не отправлялись на пересдачу. Среднестатистические порядочные студентки. Многие на нашем курсе занимались музыкой, играли на музыкальных инструментах и в любительский группах. Очень часто мы собирались почти всем курсом в каком-нибудь малоизвестном баре, где какой-нибудь одногруппник умудрялся провести концерт, мотивируя это практикой управления музыкальной площадкой — одной из профильных дисциплин. Мы с Дашей с удовольствием приходили на такие любительские концерты, искренне радуясь за наших друзей или просто знакомых. Они не были популярны, играли для себя, удовлетворяя свои потребности в музыке. Впрочем Дарья сама часто таскала меня по различным концертам. Это могла быть и известная группа, и начинающие. Она порой доставала такие билеты, которые уже давно были выведены из продажи. Так мы несколько раз попадали на конкурсы начинающих исполнителей, находясь в VIP-зоне. Своих секретов подруга не раскрывала, всегда пряча ответы за загадочной улыбкой. Я умирала от любопытства, но не решалась узнавать, раз та против. Мы занимаем свои места в аудитории, заканчивая свой легкий перекус. Даша оглядывается по сторонам, а потом вплотную прижимается к моему плечу. — Сегодня мы идем на концерт, — радостно произносит она, я поворачиваю в ее сторону голову. Глаза светятся невероятным восторгом, я бы даже сказала нескрываемым азартом. — Мы успешно готовимся к сессии, так что можем выделить себе один вечерок, чтобы развеяться. Не все же учиться, верно? — я улыбаюсь и согласно киваю. — Куда идем? — Дарья роется в своей сумке, доставая оттуда розовый конверт. Я открываю его, доставая два бейджа в VIP-зону. На темно-синих проходках имеется всего одна надпись — «Летний фестиваль начинающих исполнителей». Слышала о подобном от одногруппников, которые так и грезили там выступить, но не проходили строго отбора, мало кто писал свои песни, а если и писал, то те были недостаточно хороши по мнению организаторов мероприятия. — Хорошо, давай оторвемся этим вечером. — Правда, рановато у них лето начинается, — смеется Даша, убирая конверт обратно в сумку. — 31 мая, а уже лето, — она пожимает плечами, садясь поудобнее за столом. — У парка в восемь.

***

Я долго стояла перед раскрытым шкафом, выбирая что надеть. Мои братья недовольно тарабанили в дверь нашей комнаты, умоляя впустить их. В который раз прикрикнув на них, я снова сосредотачиваю свой взгляд на своем гардеробе. Было бы легче, знай я тематику этого мероприятия. Наконец я останавливаю свой выбор на легком цветочном платье, которое надевала в прошлом году на один из концертов в мае. Закончив со сборами в комнате, я открываю дверь, в проеме которой я сразу замечаю своих десятилетних братьев-близнецов. — Куда ты идешь? — спрашивает Слава, внимательно рассматривая мой наряд. — На дворе уже вечер, — поясняет Леша, смотря на окно за мной. Хоть они и были похожи как две капли воды — у обоих короткие взъерошенные блондинистые волосы, как у мамы, серые глаза, как у меня и папы — они были полной противоположностью друг друга: Слава был активным, непоседливым и достаточно эмоциональным ребенком, а вот Леша, наоборот, был рассудительным, ответственным, хоть таким же порой и неугомонным, как и старший братец. Разница в их времени рождения была пятнадцать минут. — Погуляю, музыку послушаю и вернусь, — улыбаюсь я маленьким демонятам, направляясь в прихожую. Они хвостом следуют за мной. — А мама знает, что ты уходишь? — снова спрашивает один из них, но я стараюсь игнорировать их слова, мешающие моим сборам. Тогда из кухни выглядывает мама, наблюдая, как я собираю свои волосы в высокий хвост. — А ну марш за стол, — она толкает братьев в спину по направлению к ванной, а когда те покидаю прихожую внимательно и как-то слишком заботливо осматривает меня. — Как ты быстро выросла, Леся, — еще чуть-чуть и она точно расплачется, я подхожу к ней и крепко обнимаю. — Не надо, мам, — я улыбаюсь, стараясь разрядить эту напряженную обстановку. В последнее время она стала слишком сентиментальна, то ли от того, что я стала меньше времени проводить дома, то ли чувствуя, что я становлюсь девушкой, способной завести теперь и свою семью. Последнее не входило в мои планы как минимум еще год, да и молодого человека у меня не было. С Игорем я рассталась два месяца назад, потому что тот конкретно поднадоел в своей ревности к каждому встречному столбу. Этот разрыв не был чем-то непосильным, спустя несколько дней я уже вовсю наслаждалась своим одиночеством и компанией Даши. — Ладно, беги, а то Даша небось уже заждалась, — улыбается она, а я замечаю морщинки, которые появляются в уголках ее глаз от этого жеста. Я не заметила, как некогда ухоженная кожа матери стала постепенно стареть. — Мальчики! — мама зовет Славу и Лешу, а я, быстро обув свои кроссовки и накинув на плечи кожаную куртку, покидаю квартиру.

***

Мы показываем охране наши бейджи и попадаем в VIP-зону. Я уже привыкла, что мы занимаем одни из лучших мест на концертах. Сцена в этот раз выглядит довольно внушительных размеров. Обычно мы посещали закрытые помещения, сейчас же на улице было тепло и по-приятному свежо. Яркие прожектора освещали собиравших зрителей то зелеными, то синими, то желтыми лучами. Мы же с Дашей подошли ближе к сцене. Начинается разогрев: диджей начинает миксовать различные популярные песни, накладывая на них свои собственные аранжировки. Даша взрывается уже на второй мелодии — ее несложно заставить отрывать на всю катушку. Но такой настрой заразителен, и я практически сразу начинаю подпевать знакомую мне композицию. На сцене появляются ведущие. Одно из преимуществ VIP-зон заключается в том, что сейчас я могла отчетливо ясно разглядеть говорящих. Молодой мужчина, на вид лет тридцати, был одет в обычные потертые джинсы и белую рубашку, с закатанными до локтя рукавами, рядом с ним стояла молодая девушка в легком розовом платье, с которым игрался ветер, заставляя ткань колыхаться. — Добрый вечер! Добрый вечер! — публика взрывается овациями. — Мы знали, что вы ждали этот самый летний, самый молодежный музыкальный фестиваль этого года! — снова аплодисменты. Вслед за мужчиной женщина рассказывает о призах, которые получат исполнители, набравшие большее число голосов зрителей. Далее она вещает о том, как можно отдать свой голос за того или иного понравившегося музыканта. — Итак, встречайте! Открывают наш фестиваль молодая группа Eternity! — я никогда не слышала такого названия, уже вовсю готовая оценивать исполнителей. Даша толкает меня в бок. — Смотри, вдруг когда-то мы станем менеджерами кого-то из этих ребят, — подруга снова обращает свой взгляд на сцену, на которой погас свет. Я вижу, как выходят трое человек. Один занимает место посередине, поближе к зрителям, другой — место за ударной установкой, а третий останавливается немного поодаль первого, перекидывая себе через плечо гитару. Свет резко включается, озаряя публику холодным светом; прожектора на сцене поочередно выхватывают каждого из участников Eternity, освещая их ярко-желтым светом. Наконец на свету оказывается и солист, который держится за стойку с микрофоном, опустив голову. Он поднимает голову, внимательно осматривая публику. Она взрывается аплодисментами. Взгляд его холодных голубых глаз завораживает, он не спеша снова всматривается в зрителей, прежде чем начать петь.

Одни легенды живут, А другие превращаются в пыль или золото, Но ты запомнишь меня, Запомнишь меня на века. Всего одна ошибка Станет решающей, И мы войдём в историю! Запомни меня на века.

Его английский меня приятно поражает. Идеальнейшее, чистейшее произношение, что я с первого слова понимаю о чем песня. Спев первые несколько строк, он снимает микрофон со стойки и начинает ходить по сцене. Его движения слишком раскованны, он легко держит себя на публике, то и дело стараясь пританцовывать. Он качает головой в такт музыки, из-за чего его уложенные вверх волосы повторяют его движениям. Солист размашистыми шагами меряет все предоставленное ему пространство.

Успокой мои подростковые мечты! Нет, со мной всё в порядке, А вот дети неправы, И истории закончились, Хэви-метал разбил мне сердце!

Солист облачен во все черное. Черные обтягивающие джинсы, свободная черная футболка. На руках я вижу несколько кожаных браслетов, которые кажутся мне знакомыми. Молодой человек подходит к гитаристу, и они вместе прыгают, когда ударник снова бьет по тарелкам. Он снова начинает движение к краю сцены, попутно заводя публику.

Давай, давай, впусти меня! Синяки на твоих ногах похожи на мои отпечатки пальцев, И темнота, что ты ощущала, Она только на одну ночь. Я никогда не хотел, чтобы ты приходила в себя.

Солист останавливается почти на краю и начинает петь припев, осматривая публику внимательным взглядом. Он у него какой-то гипнотический да и как-то отдаленно знаком. Я немного прищуриваюсь, второй раз словив дежавю я понимаю, что этот человек мне реально знаком. Солист изображает будто он играет на гитаре. Публика просто ликует от его движений. Все они нарочито сексуальны, резки, но не вызывают отторжения.

И я не могу остановиться, Пока весь мир не узнает моё имя, Потому что я был смел только в своих мечтах. И пока ты не умрёшь ради меня, пока есть свет, Моя тень будет над тобой, Потому что я, я — Противоположность амнезии, А ты — как почти расцветшая сакура, Ты такая милая, но ушла слишком рано.

Видно, что этот человек ловит кайф от происходящего. Его взгляд снова обращен к публике, и я успеваю увидеть в его глазах задорные огоньки нескрываемого внутреннего ликования. Я вижу его душу в том, что он сейчас делает. Он исполняет еще один куплет, а потом садится на самый край сцены. VIP-зона сходит с ума, все резко направились к нему.

Мы всегда были здесь, И вот голые факты, Я мог бы вечно кричать — Мы отравленная молодёжь!

Он нечаянно зацепляется за мой взгляд, и меня пронзает стрела осознания. Да это же наш неприметный Александр! Парень, видимо, тоже меня узнал, поэтому быстро разрывает наш зрительный контакт, поднимаясь с края. Никакого смятения, словно он ничего сейчас и не видел. Я вдвое заинтересованно наблюдаю за солистом, который также уверенно и ярко продолжает свое выступление. Он возвращает микрофон на стойку, крепко держась за нее, покачивая бедрами. Как настоящий артист! Я удивленно хлопаю глазами.

Хей, хей, хей, Войдём в историю! Запомни меня на века!

Он замирает возле микрофона пропев последнюю строчку на английском. Другие участники группы подходят к нему ближе, аплодируя ревущей публике. Их выступление произвело фурор! Многотысячные зрители что-то кричат, поддерживая артистов, на лицах которых расцветает довольная улыбка. Александр наклоняется к микрофону и произносит уже на русском: — Спасибо! Спасибо! Для Вас прозвучала группа Eternity! — этот голос тоже заставляет табун мурашек покрыть мои руки и ноги. Они машут публике и скрываются за кулисами. Я поворачиваю в сторону Даши, которая завороженно провожает исполнителей взглядом. — Они невероятно крутые! — ее разрывают эмоции, в ее глазах я с легкостью читаю удовольствие и дикий восторг. Она подпрыгивает на одном месте, хлопая в ладоши. — Тебе не показалось, что солист этой группы из нашего университета? — Даша недоверчиво смотрит на меня, прекращая поддаваться всеобщей эйфории, оставленной Eternity. — Шутишь? Я бы узнала, я всех знаю, — она хмурится, явно размышляя над моим вопросом. — Нет, однозначно. Тебе, наверное, показалось. — Наверное, — соглашаюсь я, но из головы не идет этот холодный взгляд голубых глаз. Я не могла обознаться. Этот человек очень похож на Александра — моего одногруппника, если у него только нет брата-близнеца. Мои размышления прерывает ведущий, на сцене появляется следующий исполнитель.

***

На следующий день я решаюсь подтвердить свою теорию, относительно солиста Eternity. Я прихожу в университет раньше обычного на пятнадцать минут, в надежде встретиться с Александром. Это мне удается, в углу, вдали от посторонних взглядов, уткнувшись в свой телефон, стоит мой одногруппник. Я сначала смотрю на него издалека, проверяя, похож ли фигурой. Но это невозможно сделать: черная объемная толстовка и темно-синие джинсы, не такие обтягивающие как вчера, не дают мне даже понять, что может скрываться под одеждой. Возможно, Даша права, и я просто ошиблась? Эти две личности, которые могут быть совмещены в Александре, кажутся совершенно абсурдными: замкнутый тихий одногруппник и солист рок-группы. Кто-то, кажется, переучился, начинаю видеть то, чего нет. Но в этот момент Александр отрывается от своего смартфона, убирает его в карман, а его руки тянутся к капюшону, который он снимает с головы. В этот момент я встречаюсь с ним взглядом. Меня словно ударили током. Это тот же холодный взгляд, как и у солиста Eternity! Уверенным шагом я направляюсь к одногруппнику. — Привет, Александр, или тебе больше нравится солист Eternity?