Eternity

— Я предпочитаю Саша, — спокойно отвечает он, немного криво улыбаясь. Взгляд его голубых глаз настолько пропитан холодом, что я невольно вздрагиваю, будто бы замерзла. Но парень передо мной не перестает смотреть на меня, сложив руки на груди. — А тебе как нравится, когда тебя называют Олесей или Лесей? — я мотаю головой, стараясь отогнать наваждение. А он оказывается нахал. — Так ты солист Eternity? — я игнорирую его вопрос, что, видимо вызывает у него небольшое раздражение, замечаю, как он напрягается. — Ты боишься, что кто-то узнает? — мое время брать быка за рога, Саша недовольно хмурится. Видимо, он не ожидал, что я смогу противостоять его напору. — Что тебе от меня надо? — уставшим голосом произносит парень, опираясь о стену и устало потирая переносицу. — Правды, — отвечаю я, наблюдая, как лицо Саши озаряется. Он несколько раз моргает, а потом снова награждает меня самым высокомерным и холодным взглядом своих голубых глаз. — Я ни от кого не прячусь, я открыт и спокоен, кто угодно может разглядеть во мне солиста Eternity, — эти слова он произносит с напущенным спокойствием, словно каждый день кто-то да узнает его. — Не сказала бы, — тоже сложив руки на груди, парирую я. — Олеся, пожалуйста, не лезь. Не веришь — без тебя и так много дел, — Саша пытается обойти меня, но я хватаю его за запястье. Парень раздраженно вздыхает. — Ну, что еще?! — он поворачивает, и так холодный взгляд голубых глаз вперемешку с раздражением — страшное месиво. — Мы не договорили, — я выдерживаю его взгляд, спустя несколько минут Саша снова тяжело вздыхает, выпутывая свою руку из моей крепкой хватки. Я могу считать победой то, что я остановила этот айсберг? — Позже, хорошо? — раздраженно произносит он и спешит скрыться от меня в аудитории. — Кажется, сейчас мне не хватает только попкорна, — рядом со мной останавливается Даша, провожая вместе со мной взглядом Александра. — Что тебе понадобилась от Барсова? — она явно не понимает моего порыва поговорить с главной тихоней нашего курса. — Пора на пару, — сообщаю я, указывая на дверь аудитории, в которую только что зашел Александр. Даша согласно качает головой, оставляя свой расспрос на более позднее время. Я чувствовала себя недовольной, потому что скрывала от подруги правду, но и сообщать ей, что я оказалась вчера права не хотелось. Сделаю это позже. Заняв наши обычные места, я нахожу во втором ряду темноволосую макушку парня, с которым только что недоговорила. Очень хотелось поговорить с этим нахалом о его деятельности. Высокомерия и эгоизма ему не занимать, но я все равно выведаю у него правду! Впервые я вижу человека, с которым я знакома, и который выступает на таком уровне. Все остальные мои знакомые и товарищи о таком даже не мечтали, а Саша достиг. Как ему это удалось? Что он делал, чтобы достичь такого успеха? Кажется, лекция прошла мимо меня, настолько я была погружена в свои вопросы к Александру. После занятия я быстро нагоняю его в коридоре, но он даже не посмотрел в мою сторону, продолжая идти вперед, попутно накидывая на голову капюшон. Мы доходим в таком гробовом молчании до кафетерия. И вот в очереди я уже набираю в грудь побольше воздуха, чтобы начать разговор, но Саша быстро вставляет, не давая договорить: — Я, когда голодный, вдвойне злой, не нарывайся. Он покупает себе чай и салат в пластиковой таре и отходит к свободному столику. Я бы не удивилась, если бы он выбрал тот, где есть только один стул. Беру себе чай с булочкой и быстро направляюсь к одногруппнику, который без всякого энтузиазма уплетает свой салат. Он ковыряет его пластиковой вилкой, выбирая какой овощ может быть удостоен чести быть отправлен ему в желудок. Саша исподлобья смотрит на то, как я, откусывая булку, наблюдаю за ним. — Давай я дам тебе автограф, а ты ретируешься отсюда? — я хмурюсь, готовясь высказать свое недовольство, но не могу, пока рот занят. Сашу эта ситуация забавляет, и он издает смешок, качая головой, а потом снова смотрит на меня исподлобья. Только в этот раз его взгляд не такой холодный, а на губах застыло что-то напоминающее улыбку. — Не отстанешь? — я согласно киваю, наконец разжевав булку. — Не отстану, — подтверждаю я, чем вызываю у него еще одну улыбку. — Что ты хочешь от меня, Олеся? — его взгляд кажется измученным, но он сохраняет самообладание и спокойствие, продолжая ковыряться в салате. — Расскажи, каково это быть артистом, — он едва не подавился, кашляет в кулак и снова смотрит на меня своими пронизывающими голубыми глазами. Интересно, что он хотел услышать от меня, что такого я могла предложить ему, что не удивило бы его. Саша смотрит на меня с нескрываемым удивлением, а потом улыбается каким-то своим мыслям. — Тогда могу попросить кое-что взамен? — он наклоняется чуть ближе, слегка поигрывая бровями, словно хотел предложить что-то непристойное. Я набираю в легкие побольше воздуха, сжимаю кулаки под столом. Это меня напрягает. Саша слишком близок к моему лицу, что мне не нравится. Он наклоняется прямо к моему уху и опаляет его своим горячим дыханием. Нахал! — Ты никому не скажешь, что я солист Eternity, — он садится обратно, довольный своей выходной. Его забавляет мое смятение. — Хорошо, — соглашаюсь я, делая глоток чая. Пусть не думает, что он меня напугал. — Как давно ты являешься участником группы? — Саша дожевывает салат. — С одиннадцатого класса. Потом я переехал сюда для учебы, мои товарищи потянулись следом. Год мы, правда, ничего не записывали, но теперь идем в гору, — он делает глоток чая. — Ты всегда был солистом? — Саша ничего не говорит, просто молча кивает. — А на чем ты играть умеешь? — поздно замечаю некорректность своего вопроса. Сейчас получу ответ, что "на нервах", но на мое удивление он прямо отвечает. — На гитаре, — я киваю. Сама я тоже умела играть, но не на его уровне, могу сыграть обычную песню у костра. — Что-то еще? — он пытается мило улыбнуться, но выходит плохо. Ему совершенно не хочется отвечать на мои вопросы. — А участники группы… Вы с ними были одноклассниками? — он усмехается, но снова оставляет свои мысли при себе. — Илья, ударник, старше меня на три года, Костя, гитарист, — на год. Мы с ними познакомились в моем родном городе, быстро подружились и решили играть ту музыку, которую мы любим. Опережу твой следующий вопрос — песни сочиняю я, музыку оставляю на других. Интервью окончено? — вижу его раздраженность происходящим. — Мог бы и поспокойнее сказать, что не хочешь мне ничего говорить. Что кипятиться? — мои слова еще больше раздражают Сашу, который закрывает глаза, словно считая до пяти, а потом открывает. Сейчас он выглядит более спокойным, по крайней мере желание убить меня взглядом у него точно отпало. — Не люблю давать интервью, пойми меня правильно, — он немного улыбается, тут же становясь серьезным. — Я прервал тебя, вышло невежливо. Продолжай, — но спрашивать что-то еще я больше не хочу. После его реакции не хочется, чтобы на меня еще и наорали. — Что ты там у себя в голове придумываешь? — я немного натянуто улыбаюсь, что вызывает усмешку на губах Александра. — А то смеешься, как злодей какой-то про себя, — теперь он смеется вслух. — Мои комментарии тебе не понравятся, — он говорит это так уверенно, словно зная, что после этого мое любопытство пропадет. — Хорошо, — медленно произношу я, закусывая губу. — Я хочу сходить на еще один концерт вашей группы, можно? — Саша смотрит на меня слишком странно, что заставляет меня смутиться. Наконец он прекращает сканировать меня взглядом и, сложив руки на груди, откидывается на спинку стула. — Иди, — спокойно говорит он, явно понимая к чему я клоню. Билетов на их следующее выступление уже не достать. — Так, может, поможешь, у тебя же наверняка есть связи, — я пытаюсь строить ему глазки, но его это только еще больше забавляет. Он ухмыляется, достает свой телефон, что-то в нем печатает, а потом убирает. — Моя плата за молчание, — шепчу я, невинно хлопая ресницами. — Дьяволица, — смеется Саша. — Будут тебе билеты, — улыбается он, а потом, отведя взгляд в сторону, добавляет: — Только там строгий дресс-код, справишься? — сейчас он откровенно смеется надо мной. В его глазах бегают забавные чертики. — Ты думаешь, что я не смогу подобрать наряд? — я смеюсь в голос, вставая из-за стола. — Вот и посмотришь, как я умею одежду выбирать.

***

Даша все еще пыталась выведать подробности моего утреннего разговора. Я попыталась ей напомнить, что случилось на фестивале. Это настолько ее заинтересовало, что она полезла в социальную сеть искать видео Eternity. Но какого было ее разочарование, когда вместо желания найти клип, она наткнулась лишь на некачественные видеозаписи со вчерашнего вечера. — Ты думаешь, что я ничего не найду? — кажется, это она адресовала не мне, а сети интернет. — Я найду данные о этой чертовой группе! — она внимательно смотрит на экран своего телефона, когда рядом со мной появляется Александр. — Что случилось? — с наигранным спокойствием говорю я, а это вызывает на губах одногруппника довольную улыбку. Он встает передо мной, и медленно кладет передо мной белый конверт. — Я же обещал, — говорит он, сканируя меня своим холодным взглядом. — Два билета на группу Eternity — твои, — Даша отрывается от смартфона, внимательно смотря то на экран, то на одногруппника. Вижу, как это заставляет Сашу нервничать. — Не забудь про дресс-код, — добавляет он и, подмигнув мне, удаляется прочь, снова надевая капюшон. А мне говорил, что не боится, что его узнают. — Что же это у тебя за договоры такие с Барсовым? — загадочно произносит Даша. — За что он тебе достал эти билеты? — она открывает конверт, доставая билет на частную вечеринку в эту субботу. — Я тоже имею секреты, — подмигиваю ей я, радуясь, что смогу еще раз послушать пение Саши, осознавая, что передо мной именно он. Даша сомнительно кивает, но все остается довольной тем, что у нас появилась еще одна возможность посмотреть на этого загадочного солиста Eternity. — Если им окажется Александр, я куплю тебе твою любимую шоколадку, — не могу сдержать радостного смеха.

***

Этот закрытый концерт был явно какой-то деловой вечеринкой. Все в классической строгой одежде: белый вверх, темный низ, строгие костюмы. Мы с Дашей смогли отыскать дома белые мужские рубашки, так что Саша должен быть нами доволен. Клуб был слишком темным, в темно-синих, изредка голубых тонах. На импровизированной сцене не было мощных прожекторов, усилителей звука, да и площадка была слишком мала для трех участников Eternity. — За что Саша достал тебе такие билеты? — спрашивает Даша, оглядывая публику. Чувствовалось, что наше присутствие здесь лишнее, слишком много деловых лиц, которые были рассредоточены по клубу группками по восемь, иногда десять, человек. Я в который раз пожимаю плечами, делая глоток своего Мохито. Подруга снова дуется, а потом тоже пьет «Кровавую Мэри». Надо не забыть следить за ней, немного алкоголя и Даша становилась неуправляемой. — Пойдем займем место поближе к сцене, — я киваю на самую подсвеченную часть заведения. Подруга соглашается, быстро осушая свой бокал. Не решаюсь повторять за ней и отправляюсь к сцене с бокалом. Только мы занимаем удобное место, как с черного хода в клуб заходят Eternity. Почти все гости собираются возле точки выступления, скромно приветствуя ребят. Вижу, как напрягается Даша, внимательно всматриваясь в лицо солиста Eternity. Она даже делает несколько шагов ближе к сцене, внимательно смотря на участников, занимающих свои места. Гитарист Костя берет несколько аккордов на гитаре, ударник Илья дает небольшой разогрев, Александр регулирует стойку, а затем произносит подготовленную речь в микрофон. В этот раз я слышу совершенно другой голос, намного ниже того, как говорил Саша сегодня. Кажется, он решил поиграть с Дашей как кошка с мышкой. Только, он не догадывается, что мышка здесь явно он. — Здравствуйте, многоуважаемая публика, — он изображает поклон, а потом внимательным взглядом осматривает зрителей своим пронизывающим взглядом. — В этот вечер мы все очень рады поздравить Вас с вашим профессиональным праздником — днем эколога. Вы делаете наш мир лучше, даете нам возможность жить в чистом окружающем мире. Сегодня мы поем для вас, поскольку знаем ваши желания, — он подмигивает публике, среди которой я слышу восторженные возгласы нескольких молодых девушек. А актер из него, действительно, неплохой. Он кивает своим товарищам и, не дождавшись музыки, начинает петь, снова завораживая меня своим английским.

Когда дни становятся холоднее, И все карты сложены, Все святые, которых мы видим, Сделаны из золота.

Он обхватывает микрофон двумя руками, отбивая ритм ногой. Его глаза закрыты, он сосредоточен на своем голосе, который звучит почти акапелла. Гитарист еле слышно берет высокие ноты, придавая Сашиному голосу таинственное, загадочно приятное звучание.

Когда все твои мечты рушатся, А те, что мы приветствуем, — Хуже некуда. Кровь сворачивается.

Все еще крепко сжимая стойку, он начинает медленно качать головой в такт. Просторная, чисто белая футболка не сковывает его движений, кажется, он чувствует себя на сцене, как у себя дома. Ноль стеснения, ноль притворства, ноль вежливости — сейчас он просто отрывается, все дальше и дальше уводя меня от образа тихого и незаметного отличника Александра.

Я хочу спрятать истину, Я хочу укрыть тебя, Но со зверем внутри, Нам нигде не спрятаться

Как говорят в народе, в тихом омуте черти водятся. Видимо, они заранее знали о Саше, умело прячущегося за черным капюшоном. На сцене он совершенно другой, хоть из него так и льет его высокомерие и нахальство, которое мне было продемонстрировано на этой неделе. Но это не отталкивало, а наоборот казалось чем-то притягательным. Это делало его живым человеком, который не стремился быть кем-то другим.

Не важно, что мы взращиваем, Мы все так же полны жадности. Вот мой потусторонний мир, Вот мой потусторонний мир.

После этих слов он открывает глаза, которые, кажется, даже светятся, настолько они выделяются сейчас на его лице. Он обводит зрителей взглядом, ненадолго задерживаясь на каждом. Когда он смотрит в нашу сторону, Саша не сразу отводит взгляд. Даша рядом с нескрываемым любопытством всматривается в образ солиста. Саша снова окидывает взглядом собравшуюся аудиторию и начинает петь припев:

Когда ты почувствуешь мое тепло, Посмотри мне в глаза — Вот где прячутся мои демоны, Вот где прячутся мои демоны. Не подходи слишком близко, Внутри темно. Вот где прячутся мои демоны, Вот где прячутся мои демоны.

Он несколько раз бьет себя по груди, стараясь сделать текст еще более живым, но с его исполнением строки и так откликаются в каждом. Он снимает микрофон со стойки и делает несколько шагов по маленькой сцене. Особо не размахнешься. Он начинает двигать бедрами, как тогда на сцене. Слышу слева от себя восторженные крики нескольких девушек, которых его телодвижения заводят.

Когда на сцену Выйдет последний актер, Когда огни потухнут, Все грешники падут ниц Они копают тебе могилу, На маскараде Выяснится вся неразбериха, Что ты натворил.

Он подходит к гитаристу, останавливается рядом с ним и качает головой, словно одобряя его действия на сцене. Затем он снова занимает свое законное место у стойки, возвращая микрофон на место. Он снова обводит публику взглядом, люди становятся активнее, многие танцуют, кто-то даже снимает на видео. Саша ловит момент, проживает его здесь и сейчас. Вижу, как в его глазах вдруг загораются огоньки удовольствия и азарта.

Я не хочу расстраивать тебя, Но я в тисках ада. Все-таки, это все для тебя, Я не хочу скрывать истину. Не важно, что мы взращиваем, Мы все так же полны жадности. Вот мой потусторонний мир Вот мой потусторонний мир.

На этих словах он задерживает свой взгляд на мне, внимательно и пристально всматриваясь в мои глаза. Не могу понять о чем он думает, но, кажется, он хочет, чтобы я поняла смысл его песни. Он намекает на то, что дьволица здесь не только я? Я складываю руки на груди, продолжая смотреть в его голубые глаза. Его забавляет моя реакция, Саша позволяет себе улыбнуться и, сделав глубокий вдох, выжимает из себя все силы, чтобы сделать припев еще мощнее, чем он есть. Публика не в себе, они ликуют и радуются.

Говорят, это то, что ты делаешь. Я считаю, что все в руках судьбы. Это соткано в моей душе, Я должен отпустить тебя. Твои глаза сияют так ярко, Я хочу сохранить их свет. Я не могу сбежать, Пока ты не покажешь мне как.

Эти слова звучат почти в полной тишине. Он очень аккуратен, потому что на последнее строчке он берет самую высокую, самую затяжную ноту. Это поражает мое сознание. Невероятно чисто, невероятно чувственно, просто неописуемо приятно. Я смотрю на Дашу, рот которой медленно открывается. Кажется, сейчас она тоже узнает в солисте Eternity нашего одногруппника. Саша тем временем исполняет припев еще раз, и замирает на сцене. Эта песня в два раза мощнее, чем та концерте, мурашки пробегают по коже и даже становится грустно, что песня закончилась. Благодарная публика одаривает их овациями, Саша и его группа сдержанно благодарят зрителей и спешат покинуть сцену. Видимо, их программа на сегодня окончена. Я еще раз смотрю на Дашу, которая просто прожигает взглядом Сашу. — Барсов — солист Eternity, — тихо твердит она, несколько раз хлопая ресницами. Это открытие удивляет ее не меньше моего.

***

— Ну что, понравилось? — спрашивает Саша, оказавшись возле меня через полчаса после сошествия со сцены. Там его окружили молодые девушки, желающие сфотографироваться, взять автограф или просто поговорить. С ними он обходился намного-намного вежливее, чем со мной в кафетерии. Даша отошла к бару, решив, что ей снова нужно что-то выпить, а то слишком шокирована происходящим. — Ничего, есть к чему стремиться, — говорю я, болтая стакан Мохито в своей руке. Саша ухмыляется на мой комментарий, внимательно смотря мне в лицо. — А на самом деле, было очень круто, вы зажгли это место, — теперь же солист Eternity довольно улыбается. Он смотрит мне за спину, в направлении бара слишком заинтересовано. Я оборачиваюсь, замечая, что возле Даши сидит гитарист Сашиной группы. Моя подруга еще находилась в здравом уме, поскольку не начинала вешаться ему на шею. Возможно, все это время бармен лишь капал валерьянку ей в бокал. Костя заигрывает с Дашей, а та, видимо, поддается на его флирт. Я уже хочу подойти к подруге, чтобы проконтролировать, но Саша вовремя хватает меня за запястье. — Зачем ты идешь к ним? — спрашивает он, внимательно смотря мне в глаза. Тем временем Костя и Даша покидают клуб. Подруга оборачивается ко мне напоследок, показывая знак, что ушла и позвонит мне. И как можно быть такой легкомысленной! — Сейчас он с ней что-то сделает, а Даша с капли алкоголя становится неуправляемой, — Саша улыбается и еще крепче берет меня за запястье. — Это «что-то» называется секс, — спокойно говорит солист, встречаясь с моим недовольным взглядом. — Даша — взрослая девушка, которая может постоять за себя самостоятельно, да и Костя — не последняя тварь на районе, — спокойно вещает мне он, не ослабляя хвата. Я выдыхаю. В этом есть смысл. — А ты, оказывается, тоже не ангел, — я поворачиваюсь к нему лицом, Саша усмехается. — Всю песню этому я и посвятил, если ты не заметила, — в его глазах появляются веселые огоньки, его забавляет моя реакция. Он отпускает мое запястье, видимо понимая, что бежать за Дашей больше не собираюсь. — Твоя душенька довольна? — спрашивает он, смотря на меня как-то исподлобья. Когда он не прячется за черными вещами и капюшонами, Саша кажется симпатичным и приятным молодым человеком, конечно, если не грубит. — Довольна, но мне слишком понравилось, — в лоб признаюсь я, что снова вызывает усмешку на лице Саши. — Хотелось бы иметь в качестве друга солиста Eternity, — подмигиваю ему, замечая, как парень стушевался. Он смотрит на меня подозрительно. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим другом? — он подвигается ближе ко мне, откровенно смеясь над моим предложением. Я киваю, стараясь не выдать своего смущения из-за такой близости с ним. Слишком бесцеремонно он разрушает границы моего личного пространства. — А если мне понадобиться что-то большее, чем просто дружба? — Саша смеется, но я и тут нахожу, что ему сказать. — Попросишь Костю, думаю, он поможет тебе найти с кем переспать, — он отстраняется от меня, прикладывая руку к подбородку. — Резон, — соглашается он, снова смотря на меня, а потом кивает на коктейль. — Сильно алкогольный? — получив мой отрицательный ответ, Саша выхватывает из рук бокал и отпивает из него, несмотря на мое возмущение. Он возвращает мне коктейль, говоря одну простую фразу: — Друзья должны уметь делиться, Олеся. Я думал, ты это знаешь.