Eternity

Просыпаюсь я под звуки гитары. Сначала я не понимаю, где я нахожусь и почему мое пробуждение сопровождается музыкой, но потом мозг медленно начинает восстанавливать картинки вчерашней ночи. Как я тихо пробралась к Саше наверх; как он прижимал меня к своему телу, чтобы помочь мне согреться; как бешено билось мое сердце. Я приоткрываю сначала один глаз и какое-то время просто рассматриваю деревянный потолок над собой, прислушиваясь к звукам гитары и тихому шепоту. Я все же решаюсь посмотреть, что делает Саша, поскольку рядом с собой я чувствую прохладу. Я приподнимаюсь на локтях, стараясь смотреть на гитариста не таким сонным взглядом. Саша сидит ко мне спиной, перебирая струны гитары, что-то нашептывая себе под нос. Я тру глаза руками, и этот жест привлекает внимание Александра. Он оборачивается, внимательно смотря на меня. Его взгляд уже достаточно трезв, значит проснулся он давно. — Доброе утро, — произносит друг, опираясь подбородком о гитару. — Хорошо спалось? — в последнем вопросе чувствуется издевка, он помнит то, как укладывал меня рядом с собой, прижимая вплотную к своему телу. Я немного смущена этим, но стараюсь не подавать виду. — Доброе, — говорю я, запуская одну руку в волосы, надеясь, что не сижу перед Сашей с гнездом на голове. — Спала хорошо. Который час? — Александр берет в руки свой телефон, включает дисплей, а потом сообщает мне. — Половина одиннадцатого, — я резко широко раскрываю глаза, из-за чего такое количество солнечного света начинает раздражать слизистую. — Как?! А мама, папа, братья… Они не искали меня? — Саша усмехается, откладывая свой смартфон в сторону. — Братья твои здесь уже были, проверили, — он говорит это так спокойно, словно ничего не произошло, что все в порядке и под контролем. Я закрываю лицо руками и откидываюсь обратно на подушку. Если они видели это, значит скоро обо всем будут знать все, а в первую очередь родители, которые теперь ни за что не поверят, что мы просто друзья. От неловкости хочется хныкать. Я чувствую как диван рядом прогибается, а потом Сашина рука аккуратно убирает мои ладони от лица. — Не переживай ты так, твои родители и так не поверили тебе, что я просто друг. Что же нарушать традицию? — он немного усмехается, а я недовольно вздыхаю. — Так нельзя, Саша. Мы просто друзья, мы ничем таким не занимаемся, — поясняю я, рассматривая лицо парня в несколько десятков сантиметров от моего. — Я с тобой сексом не занимался, — оглашает он, перекатываясь на спину, а потом сообщая. — Но, если ты хочешь, мы можем прекратить просто дружить и уже все-таки станем теми, кем нас считают все вокруг, — говорит Саша, поворачивая голову в мою сторону. — Саша, я хочу с тобой дружить, мне не нужен молодой человек, — он никак не комментирует это, лишь пожимая плечами и вставая с кровати. Не знаю, обидели ли его мои слова, но я сказала то, что думала и считала правильным. Мне было хорошо в обществе Саши — это факт, но я не представляла, как я могу когда-то целовать его или делать что-то большее. Мы с ним просто хорошие друзья, у меня нет никаких чувств к Александру, кроме дружеских. Я уважала и ценила, что есть у нас, и мне не хотелось большего. Саша снова садится на краю дивана и берет в руки гитару, начиная снова перебирать струны. Неожиданно его словно озаряет, он резко садится поудобнее и начинает наигрывать довольно энергичную мелодию, ловко перебирая струны. Я тихо перебираюсь по кровати, сажусь рядом, что посмотреть на него, но глаза Саши закрыты, а губы замерли в довольной улыбке. Мне кажется, что сейчас он забывает, что в его руках акустическая гитара, потому что он со всей силы проводит по струнам, что я боюсь — они не выдержат его напора. Наконец, он заканчивает играть и открывает глаза. Они светятся непонятным огоньком, сейчас он явно рад и счастлив. Я улыбаюсь ему, надеясь, что он больше не будет насиловать инструмент для более классических и лирических композиций. — Я придумал мелодию к песне! — Саша явно ликует, счастливо улыбаясь. — Ты не против, если я сейчас запишу то, что сочинил и отправлю ребятам? — я согласно киваю, вставая с кровати. — Встретимся чуть позже, это не займет много времени.

***

— Олеся! — стоит мне только выйти из дома, как на меня набрасывает Алексей, Слава поспевает за ним. — Почему ты ушла ночевать к Саше? — я молчу, стараясь дойти до летней кухни, чтобы они поскорее отвязались от меня. — Ты переспала с Сашей? — не унимаются братья, заставляя меня остановится и едва ли не крикнуть на них. — Черт, вам всего одиннадцать! — они смеются, видимо, веря в свою правоту, и отступают от меня. Я вздыхаю, закрываю глаза руками и снова их тру. Какой кошмар, меня теперь это будет преследовать весь сегодняшний день. — Доброе утро, дочка, — произносит мама, когда я появляюсь на кухне. Следом за мной заходит папа и садится за стол. Они наблюдают за моими действиями, а я стараюсь не сгореть и от стыда, и от разгорающийся во мне злости. Почему нельзя мне поверить, что я с Сашей просто дружу, у нас ничего нет и не будет! — Ну, рассказывай, — мама не выдерживает первая и задает мне этот вопрос сразу же, как я повернулась к ним. — Мама, мы просто друзья! — произношу я, садясь за стол и сразу делая глоток побольше, чтобы не сказануть лишнего. — Конечно, между ними ничего не было, ты слышала скрежет дивана? Вот и я да! — я поперхнулась чаем, начиная кашлять. Черт, это, наверное, когда Саша ворочался и не мог уснуть. Я его убью! Мама стучит мне по спине, помогая мне прийти в себя. — Папа! — произношу я, когда ко мне вернулся мой голос. — Саша не мог уснуть, вот он и ворочался! — папа кивает, делая вид, что он мне поверил. Какой кошмар! — Олеся, мы пока не готовы нянчиться с внуками, — предупреждает мама, что кажется мне последней каплей. Я резко встаю изо стола, хлопнув по нему рукой. — Мы ничем таким не занимались! Я не собираюсь выходить замуж за этого…! — я не нахожу слов, чтобы обозвать Сашу, поэтому просто быстро допиваю свой чай и спешу покинуть кухню и в принципе участок. Я очень зла на родных, которые не верят мне. Не думаю, что Саша будет их разубеждать в мнении. Почему мне не верят, когда я никогда им не врала и недоговаривала? Я всегда была честна с родителями, но что их заставляло так не доверять мне теперь. Саша очаровал их, они были рады, что я познакомилась с ним, но в тоже время они, видимо, считали нас парой. Хоть я и злилась на Александра, сейчас я понимала, что он тут совершенно ни причем. Он сделал так, как должен был, чтобы впечатлить моих родителей. То, что я поднялась к Саше вчера вечером, только моя ошибка. Он спровоцировал меня, а я поддалась на провокацию — не нужно было этого делать. Я остановилась в лесополосе, достаточно далеко от участка. Помню, как я ненавидела это место, потому что здесь была такая высокая трава, а в ней могло прятаться любое страшное и неизвестное мне живое существо, но сейчас я была рада, что могу спрятаться в этой траве и побыть наедине с собой. Мне нужно успокоиться и остыть. Все же оставаться с холодной головой — моя сильная способность. Я еще раз прокручивала в голове разговор с родителями. Все еще раздражала меня их постановка вопросов, но все больше я злилась на свои ответы — это было неразумно. Хотелось даже немного всплакнуть, но я терпела. Не знаю, сколько я просидела в траве, но вскоре мимо меня пронесся велосипед. Я уже думала, что я снова в одиночестве, как трава передо мной раздвинулась, являя передо мной слегка напуганное, но с прекрасной улыбкой лицо Александра. — Олеся, — выдохнул он, садясь рядом. — Тебя уже все около часа ищут, ты что так пугаешь? — спрашивает, а сам восстанавливает дыхание. — Пойдем, твои родители места себе не находят, — я отрицательно качаю головой, не надеясь на понимание, потому что Саша встает, пододвигает велосипед куда-то ближе, а потом снова приземляется рядом. — Хорошо, давай продолжим сидеть здесь, пока не словим солнечный удар, — он неуверенно проводит рукой по своим черным волосам, которые нагреются очень быстро. — Мои родители сказали тебе, что произошло? — Саша кивает. Я вздыхаю, пододвигая колени еще ближе к себе. — Прямо дословно? — снова кивок, а я прячу свое лицо в коленях. Черт, я же там и про Сашу отозвалась не совсем лестно. — Я понимаю твою реакцию, — желая поддержать меня, произносит Александр, срывая травинку и начиная крутить ее между пальцами. — Я бы тоже возмутился, если бы мне кто-то сказал тоже, что и тебе, — я ничего не говорю. — Леся, ты ни в чем не виновата. Я тебе говорил, что они сразу восприняли меня, как молодого человека их дочери. — Откуда ты это знаешь? — грустно спрашиваю я, повернув голову, продолжая держать ее на коленях. — Я говорил с твоим отцом вчера. Он ясно дал мне понять, что воспринимает меня так, — я вздыхаю. — Олеся, ты знаешь, как они тебя любят? Они хотят тебе всего самого лучшего, правда, — кажется он говорит это искренне, от всей души. Одна его рука ложится мне на голень, слегка похлопывая по ней в знак поддержки. — Я попытался им объяснить тоже, что и ты, они меня не послушали, — я ничего не говорю на его слова, хотя и чувствую благодарность. — А твоя семья? — Саша немного стушевался, словно я задала неверный вопрос, но все же отвечает. — Для моих родных важны лишь деньги, — он смотрит на травинку, зажатую между своими пальцами. — Единственным понимающим меня человеком была бабушка, — я грустно вздыхаю, слыша как он говорит о ней в прошедшем времени. — У меня плохие отношения с родными, но не потому что я не хочу иметь с ними ничего общего, это они не принимают меня таким какой я есть. — Таким высокомерным? — я немного улыбаюсь, в надежде разрядить обстановку. Видно было, что тема семьи для него закрыта. Сашу не задевают мои слова, он тоже улыбается, положительно качая головой. — Вот видишь, ты молодец! Позитивно мыслить — хорошо, — он приобнимает меня, прижимая к себе. В его объятиях мне хорошо и практически сразу становлюсь спокойной, утихомиривая всех своих внутренних демонов. Я сижу рядом с ним какое-то время, надеясь, что не вызываю никаких неудобств. — Леся, они верят тебе и всегда верили, просто хотят, чтобы ты не была одинока. Они очень желают для тебя счастья. — Я знаю, — отвечаю я, делая глубокий вдох и выдох. Теперь я чувствую себя хорошо и даже прекрасно рядом с ним. — Спасибо, Саша, — шепчу я, поудобнее устраиваясь на его плече. — Ты настоящий друг, — он как-то грустно вздыхает, но прижимает к себе посильнее. — Разве не так поступают настоящие друзья? — я улыбаюсь, все наслаждаясь его близостью и комфортом в этих крепких, надежных объятиях. Тишина, повисшая между нами, снова не напрягала. Саша продолжал меня успокаивать своей близостью, а я расслабляться рядом с ним. Спустя минут десять Александр все-таки произносит: — Олесь, сидеть столько на солнце небезопасно, давай вернемся? — я согласно киваю, вставая вслед за ним. Саша вытаскивает из травы велосипед, на котором приехал. Это был папин, на нем я не доставала до педалей даже в свои двадцать лет. Саша кивает мне на багажник, предлагая сесть на него. Без тени сомнения я занимаю это место, Александр тоже садится на велосипед, медленно начиная крутить педали. Я крепко обнимаю его за торс, чтобы ненароком не свалиться, хоть друг и старается не разгоняться. Ощущение ветра в волосах еще больше остужает мой пыл, и я чувствую себя полностью спокойной. Через несколько минут Саша останавливается перед калиткой, слезая с велосипеда. Я следую его примеру. — Олеся, прости нас, пожалуйста, — произносит мама, прижимая меня к своей груди. — Мы такие дураки с твоим отцом, — я улыбаюсь, наблюдая как папа благодарно жмет руку Саше. — Никогда так больше не делай, мы так переживали за тебя! — продолжает причитать мама. — Я не держу на Вас зла, — мягко произношу я, отстраняясь от матери. Саша стоит немного в стороне, согласно кивая на мои слова. — Только давайте больше не будем так, хорошо? Я вам обязательно сообщу, когда начну с кем-то встречаться. Вы узнаете об этом первыми, — родители согласно кивают, стараясь тоже успокоить свои нервы. Вскоре каждый возвращается к своей работе, а я остаюсь сидеть на веранде с Сашей. В порыве злости я не допустила даже мысли о том, что родители переживают за меня, что я заставила всех порядком понервничать. Саша несколько раз повторял мне одно и тоже, что я ни в чем не виновата, что это просто эмоции, что все мы подвластны чувствам и порывам настроения. Не с первого раза, но на меня все же подействовали его слова, хотя я и замечала, как эти повторы заставляли его воспламеняться недовольством. Вдруг я слышу торможение какой-то машины возле нашего участка, а потом звук открывающихся ворот. Мы с Сашей непонимающе смотрим друг друга, никто не предупреждал нас о гостях. Синхронно поднимаясь со своих мест, мы идем на задний двор, наблюдая, как заезжает красивая белая машина с тонированными стеклами. Стоит ей остановиться, как с двери пассажирского сидения выскакивает невысокая девушка с прямыми короткими розовыми волосами и ярко-серыми глазами. Я не сразу узнаю в этой особе жену своего двоюродного брата — Марту. — Олеся! — с английским акцентом произносит она, крепко обнимая меня. Я несколько раз моргаю, пытаясь вспомнить, когда в последний раз виделась с этим семейством. Тогда я была еще в десятом классе, прошло почти пять лет. Я улыбаюсь, обнимая Марту еще сильнее. Когда Томас объявил о том, что они женятся, я была несказанно рада! Они познакомились, когда он учился в Лондоне. Марта жила там с рождения, говорила на английском превосходно и ни капельки не понимала по-русски. Ради нее двоюродный брат выучил язык в совершенстве, показал ей Россию, и тогда девушка просто влюбилась в наш местный колорит. Томаса она полюбила раньше. Брат помог ей выучить русский и теперь она уже несколько лет пытается совершенствовать свой навык. — Как ты выросла! — ей тяжело даются слова, она то и дело запинается, но я вижу ее радость. — Томас! — кричит она, заставляя брата поскорее покинуть машину. — Посмотри, как она выросла! Брат медленным и размеренным шагом подходит к ней, заставляя отпустить меня. Он было очень высоким и очень худым, у них с Мартой была гигантская разница в росте, они даже порой смотрелись комично, но любили друг друга они сильнее. Томас проводит рукой по своим и без того гладким каштановым волосам и крепко меня обнимает. Пока мы обнимаемся, я замечаю, как из машины выходит маленькая девочка, очень похожая на Марту лицом и на Тома телосложением. — Вы мне не сказали, что у вас родился ребенок! — восклицаю я, смотря на брата и его супругу с нескрываемой досадой, но при этом с радостью. — Она просто милашка! — Я хотел тебе сказать, но Марта настояла промолчать, — объясняется Томас, но в его голосе я тоже слышу немного английского произношения. Все же жизнь за границей сделала свое дело. — Олеся, ты просто красавица! — поворачивая меня вокруг своей руки танцевальным движением, произносит брат. Когда я делаю поворот то на миг встречаюсь взглядом с Александром, сложившим руки на груди и смотрящим на меня с какой-то… ревностью? — Ребята, познакомьтесь, — говорю я, делая шаг назад и беря Сашу под руку. — Познакомьтесь, Александр — мой одногруппник, — в этот раз я называю его не другом, чтобы не повторить ошибки с родителями. — Саша, это мой двоюродный брат — Томас и его жена — Марта, — брат протягивает ему руку для рукопожатия, Саша с достоинством ее пожимает. — Очень приятно, — произносит Марта, буквально накидываясь на Сашу с объятиями, чуть не снося того с ног. Он явно не ожидал такого бурного знакомства, предпочитая быть более галантным с моими родными. — Взаимно, — отвечает друг, когда девушка слезла с него. Он кидает на меня взгляд, наполненный недоумением, но в тоже время и нескрываемой энергией и заинтересованностью. — Вы из Англии? — спрашивает Саша и, получив согласие, предлагает. — Может тогда будет легче общаться на английском? — Томас немного улыбается. — Если только мне, я еще все слаба в русском, — неловко произносит Марта, возможно, не слыша дисгармонии своего предложения. Саша улыбается и согласно кивает. — Кстати, познакомьтесь, — говорит она, поднимая на руки девочку. Она своими большими голубыми глазенками с интересом рассматривала окружающих. Ее папа поправил ей прическу, затягивая хвостики потуже. — Это Камилла! — она прижимает девочку к себе поближе. — Давай. Как папа тебя учил? — ласково спрашивает Томас у девочки, которая тут же выпаливает. — Привет! — я улыбаюсь ребенку. — Ладно, беги к бабушке, — произносит Марта, опуская девочку на ноги. Она быстро забегает за машину. — Тетя Галя с дядей Мишей здесь? — спрашиваю я, намекая на сестру папы и ее мужа. Получив кивок головой, я загораюсь, беря Сашу за руку и потянув за машину. Там разговаривают взрослые, одна лишь женщина, держит у себя на руках Камиллу. — Какая девушка! — произносит дядя Миша, присвистнув. Это меня смущает, как впрочем и всегда. Его ничто не меняло, даже время. — Олеся, какая ты стала! Я так давно тебя не видела, — неловко прижимая меня к себе одной рукой, произносит тетя Галя, целуя в щеку. Я рада, что все наше небольшое семейство в сборе, такое бывает так редко! Я чувствовала, что Саша был не в своей тарелке в этой компании, но я старалась подбадривать его тем, что почти не оставляла его наедине со своими родственниками. Во-первых, я знала, чем это чревато — в сердцах у них всех проснулись сводники. Во-вторых, мне казалось, что я сейчас могла помочь ему, чтобы он не был таким одиноким здесь. Поэтому, когда поступило предложение устроить вечером бал, я с удовольствием взялась за его организацию вместе с Сашей. Позже к нам подтянулись Томас с Мартой. — У тебя такая большая дружная семья, — произносит Саша, продолжая украшать веранду гирляндой. Я стояла внизу и поддерживала лестницу. — Только видимся мы все крайне редко, — отвечаю я, полностью согласная с мнением друга. — Томас с Мартой постоянно в разъездах, а добираться во все страны Европы легче из Англии. А папина сестра с мужем уже несколько лет живут где-то в пригороде Берлина, — поясняю я, наблюдая за действиями Саши. — Собираемся все вместе мы очень редко! — я вздыхаю. — Но это лучше, чем ничего, — подбадривает меня Саша, зафиксировав последний виток гирлянды на этой стороне. — Ты немецкий начинала учить с тетей? — я согласно киваю, вызывая у Александра улыбку. — Я так и понял, у тебя он только на разговорном уровне сложен, — я смотрю на него исподлобья. — Я видел, как много ты прочитала за два часа в электричке, — огласил он. — Ты же спал! — Я периодически любовался открывавшимся передо мной видом, — я очень хочу отпустить лестницу, чтобы этот индивид свалился и получил все то, что заслужил. — Не убивай, пожалуйста, — просит Саша, но для надежности все же хватаясь за тонкие балки веранды. — Слезай, мастер, — говорю я, продолжая держать лестницу. Друг выдыхает и ползет вниз.

***

На наш импровизированный бал я даже нашла, что надеть. Завалялось у меня здесь одно платье с открытыми плечами и длинным шлейфом. Я купила его, когда мне было шестнадцать, но так и не нашла ему применение. Зато теперь его час пробил. Мелкий голубой цветочек освежал белую ткань и меня, разбавляя серость моих глаз. Мое появление на веранде в этом платье и белых босоножках на маленьком каблучке произвел фурор. Я была рада, что каждый из моих родственников оценил мои старания по достоинству. Каждый постарался приодеться, даже Саша — явно не бравший с собой ничего похожего для такого торжества. Ему помог Томас, дав одну из своих рубашек, которая хоть и не полностью застегнулась, потому что по комплекции Александр явно превосходил хиленького брата. Но даже расстегнутая на пять верхних пуговиц рубашка, с закатанными до локтей рукавами подходила под тематику вечера. Он даже попытался «прилизать» свои пышные, немного волнистые волосы. По такому мужчине бы сохла не одна девчонка. Сегодня было не так жарко, повеяло легкой летней прохладой, так что мы все чувствовали себя комфортно даже в более закрытых нарядах. Я была рада, что друг смог найти общий язык с моим двоюродным братом. Он был старше меня на шесть лет, поэтому легко шел на контакт с молодежью, да и общаться он умел — часть его профессии. За музыку отвечал сегодня Том, поэтому периодически отвлекался к плееру. Малышка Камилла была вместе с близнецами, но рядом постоянно находилась Марта, контролируя все. Я стояла у самого края веранды, наблюдая за родственниками. Мама, папа, тетя Галя и дядя Миша сидели у кресла-качалки и вели какую-то беседу, где часто раздавался задорный смех. Дети были неподалеку, играя в машинки и куклу. Я видела, что близнецы часто не понимали, чего от них хочет Камилла, потому что на русском девочка могла сказать совсем мало, а мальчики не отличались познаниями в английском, но каким-то образом они решали возникающие вопросы, возможно, переходя на язык жестов. Рядом с ними стояла Марта, о чем-то разговаривая с Александром и уже достаточно долго. Видимо, разговор шел на английском. Они часто смеялись, что я даже чувствовала непонятное чувство, появляющиеся в груди. — Скучаешь? — спрашивает Томас, протягивая мне бокал шампанского. Пили его почему-то только мы, Саша и Марта постоянно воздерживались, а родители предпочли более «экзотические» напитки, привезенные из Германии. Я ничего не отвечаю Томасу, делая маленький глоток, продолжая наблюдать за Сашей и Мартой. — Перестань так пялиться, — как бы невзначай бросает брат, даже не посмотрев на меня. — Да я… — немного растерялась, чувствую подходящее к моим щекам смущение, усугубляет это и шампанское, ударившее мне в голову. — Как ты догадался? — Моя жена разговаривает с Александром уже слишком долго, а ты стоишь тут одна тоже длительное время, — пожимая плечами, оглашает брат, делая глоток. — Я не ревную, и ты не ревнуй. — Мы просто друзья, — говорю я, вставая спиной к парочке. А то, если меня заметил Томас, Саша уже не раз мог понять, кто за ним так пристально наблюдает. — Танец? — спрашивает брат, отставляя шампанское и протягивая мне руку. Я принимаю его предложение, начиная с ним кружиться по веранде под звуки вальса. — Саша — очень хороший парень, почему ты его игнорируешь? — спрашивает Томас, наклоняясь и пододвигаясь ко мне ближе. — Ты тоже хочешь устроить мне личную жизнь? — спрашиваю я, задирая голову, чтобы встретиться с его взглядом карих глаз. — Никак нет-с, — произносит Томас, ловко проводя меня по нескольким танцевальным движениям. В Англии он научился прекрасно танцевать. — Просто я вижу, как он на тебя смотрит, а ты делаешь вид, что ничего не замечаешь, — я немного хмурюсь, но задумываюсь над словами брата. — Я хочу с ним дружить, Том, пойми, — отвечаю я, грустно вздыхая. Если я даю Саше надежду, я отвратительна. — У меня нет цели найти себе жениха. — Я не призываю тебя обручиться, — парирует Том, продолжая кружиться со мной в вальсе. — Просто приглядись к нему, большего не надо. Если это твой человек, зачем бегать от своего счастья? — я недоверчиво смотрю на Томаса. — Я даже хочу тебе предложить пари, как в детстве, — я смотрю на брата и снова вижу эту детскую широкую улыбку и горящие карие глаза. В последний раз мы так спорили на мои экзамены в девятом классе. Я была уверена, что сдам все на пятерки, а Том допускал хоть одну четверку. И оказался прав, математика не поддалась моему напору. — На что же? — спрашиваю я, тоже загораясь идей споров. — Я буду в России в течение месяца, у меня отпуск. Перед своим отъездом я еще раз загляну сюда, если ты поймешь за месяц свои чувства к Саше и приедешь с ним, я выиграю, и ты будешь мне должна желание, — я хмыкаю, предполагая, что так не случится. — Если же нет, то я исполняю твое желание. — Томас, это так по-детски… — произношу я, когда мы останавливаемся. — Я в душе все тот же пятнадцатилетний мальчишка, — оповещает Томас, делая шаг назад. — Я согласна, — говорю я, убирая одну руку за спину. Кто сказал, что я могу вести честную игру с ним, но все же я решаюсь прислушаться к словам брата, только позже. — Разрешите украсть у Вас Олесю? — сделав маленький поклон, произносит Саша, а я молюсь, чтобы он не услышал о чем мы мы говорили. Томас кивает головой, оставляя меня наедине с Александром. — Можно пригласить Вас на танец? — он протягивает мне ладонь, держа вторую руку за спиной. — Можно, — улыбаясь, произношу я, вкладывая свою ладонь в его. Саша в нежном поцелуе прикасается к моим пальцам, а потом тянет на себя, сразу же ставя в пару и крепко прижимая меня к себе за талию. Я едва успеваю вдохнуть, оказываясь так близко к его лицу и смеющимся голубым глазам. Мы делаем несколько движений вальса, исполняя которые я чувствовала себя марионеткой в его руках, настолько уверенно и четко вел меня Александр. Я, как завороженная, смотрю ему в глаза, не отрываясь, Саша поддерживает мой зрительный контакт. — О чем ты говорила с Томасом? — спрашивает наконец Саша, наклоняя меня, а потом снова продолжая вальсировать. — О наших делах, — парирую я, легко проходя под его рукой. Саша ничего не говорит, лишь еще внимательнее всматривается в мои глаза. Кажется, температура резко подскочила, мои щеки готовы покрываться густым румянцем. Саша остается невозмутим. — Ты так пристально наблюдала за мной, когда я говорил с Мартой, — начинает он, а я отвожу взгляд в сторону, прикусывая щеку с внутренней стороны. Заметил… — Ты ревновала? — спрашивает Саша, но, видимо, заметив мою реакцию немного напрягается, не стирая улыбку с лица. — С чего мне тебя ревновать? — тихо спрашиваю я, обходя вокруг Александра по велению его руки. — Это дело Томаса. Он с тобой потом разбираться будет, что ты так тесно с его женой общаешься, — Саша усмехается, закручивая меня в быстрые движения вальса. — Значит, ты говорила с Томасом обо мне? — переспрашивает друг, прижимая меня за талию еще ближе к себе. С ним гораздо легче танцевать, чем с Томом, до плеч которого я едва дотягивалась. Саша был на полторы головы ниже переростка-брата, поэтому танец с ним давался нежнее и плавнее, особенно с помощью его контроля. Он очень хорошо танцует. — Нет, — спокойно отвечаю я, надеясь, что моя ложь выглядит убедительно. Саша старательно делает вид, что не видит этого, но я по глазам вижу, с каким удовольствием он на меня смотрит. Я потешила его самолюбие. Я прикусываю губу, а друг снова напрягается и закручивает меня вокруг себя. — Олеся, — тихо произносит он, резко обнимая меня за талию двумя руками. — Что? — также шепотом спрашиваю я, встречаясь с закрытыми глазами Александра. Он напряженно думает о чем-то в течение нескольких секунд, а потом резко поднимает за талию, кружа вокруг себя. Я смеюсь, но отмечаю, с какой мелодичностью и попаданием в такт кружит меня Саша. Ответа на свой вопрос я так и не получила, зато полетала в его крепких, надежных руках. Песня заканчивается, и Саше приходится опустить меня на пол. Он делает поклон, я отвечаю ему реверансом. Мы снова встречаемся взглядами, но в этот раз я не могу оторваться от него, замирая на несколько секунд. Такие красивые, хоть и холодные, но все же более привлекательные, чем отталкивающие. — Спасибо за танец, — он берет меня за руку, приподнося ту к своим губам и целуя ее. — Мне было очень приятно в твоей компании. — Мне тоже.