Eternity

И Саша сдержал свое обещание. Снова. Даша была приятно удивлена тем, что через неделю Александр собственноручно вручил мне бейдж с гордой надписью: «Менеджер». Подруга попыталась выпросить у него еще один пропуск на площадку, но он твердо ей ответил, что менеджер у группы один, и я первая попросила. Она, конечно, немного расстроилась из-за этого, но потом узнала, что Костю всегда отвлекали лишние люди на площадке, поэтому быстро успокоилась, довольствуясь тем, что гитарист раздобудет ей билет на съемки. Теперь же Саша и его группа практически все свое свободное время проводили на площадке. Уже три дня они приезжали сюда к десяти утра и уходили после восьми. Костя и Илья могли уехать и пораньше, но Александр загорелся идеей выиграть конкурс, а потому часто пропадал вместе с танцорами, которые должны были украшать его номер. Он разучивал сложную хореографию и все еще пытался сделать так, чтобы на последних нотах не было слышно его сбившегося дыхания. Два раза мне удалось посмотреть на эти репетиции, сидя в самом углу, чтобы не мешать. Танцоры были слишком профессиональны для не такого уж и пластичного Александра, поэтому он мог зависнуть здесь и после окончания репетиций. Я везде была рядом с группой, но старалась не отсвечивать, чтобы лишний раз не попасться под горячую руку вечно спорящих Кости и Саши. Я вживалась в свою роль и старалась запомнить расписание каждого, потому что для всех я была менеджером, который знает все о своих подопечных. На самом деле же всем крутил Александр, а я была в его руках послушной марионеткой. Сначала мне это, конечно, не понравилось, я хотела даже устроить этому лидеру-командиру взбучку, но каждый раз слова застревали в горле, когда я видела этого измотанного молодого человека. Но вскоре я успокоилась, уверяя себя, что здесь я нахожусь на птичьих правах и ничто не помешает Саше вышвырнуть меня отсюда при малейшем упреке. Близился день съемок. Сейчас вся группа была на сцене и проводила финальную репетицию. Я стояла внизу у сцены, рассматривая огромную площадку со светящими телеэкранами, кучей прожекторов и блестящим полом. Звукорежиссеры периодически говорили по громкой связи, что следует делать тому или иному участнику группы. Светорежиссеры настраивали освещение сцены и зрителей, а потому прожекторы очень часто слепили мне глаза. — Олеся, держи, — раздается откуда-то сверху, именно в тот момент, когда я снова оказалась под лучом прожектора. Я едва успеваю среагировать и поймать летящую мне в руки клетчатую рубашку Саши. На секунду я вижу его силуэт, но потом он просто растворяется в свете, так и не приобретая более четких границ. После этого я снова оказываюсь в темноте, наблюдая, как Саша возвращается к микрофону. — Подготовились. Все на исходные. Финальный прогон! — раздается по громкоговорителю от режиссера, свет везде гаснет. Через секунду я слышу тихое начало придуманной за эту неделю аранжировки. Саша встает в заранее придуманную для него позу, перед его лицом останавливается камера. Я не вижу лицо исполнителя, лишь слышу его голос, как всегда уверенный, гипнотизирующий и яркий. Он снимает микрофон со стойки, начиная петь припев, переходя практически на крик. Каждый из участников группы тем временем оказывается в свете прожекторов, вступая и начиная свою партию. Камера медленно движется и по краю сцены, то приближая каждого из участников, то наоборот. На втором припеве Саша немного усмиряет свой пыл, поскольку появляются танцоры, выполняющие размашистые, активные движения, которые он исполняет вместе с ними, хоть и с меньшим размахом. Все равно это выглядит эффектно и не менее красочно, чем первый припев. После этого он снова остается в свете прожектора совершенно один, к его лицу снова подлетает камера, пряча от меня его настоящие эмоции. Саша исполняет эти строчки, но я слышу и вижу, что на них он просто отдыхает перед тем, как прыгнуть в финальную пропасть. Он снова начинает громко и ярко исполнять припев, а в небольшом проигрыше вместе с танцорами исполняет еще несколько движений. Последнюю строчку он произносит на одном дыхании, едва не срываясь, и резко отворачивается. Я вижу как вздымается его грудь, как он тяжело дышит. Номер поставлен шикарно, но он очень сложен для него, человека, который поет без бэк-вокала, который иногда может вытянуть некоторые неточные ноты. — Замечательно! — раздается сверху от режиссера, заставляя Сашу, вспотевшего от этих энергозатратных движений, улыбнуться. — У вас есть три часа до начала съемок, — после этих слов я хлопаю в ладоши, привлекая к себе внимание участников группы. Саша все еще тяжело дышит, но улыбается. К нему подходит Костя, и солист о чем-то просит его, а потом гитарист приближается ко мне. — Чтоб в обход не идти, — говорит он, протягивая мне обе свои руки, за которые я тут же хватаюсь. Сцена не такая высокая, так что Костя поднимает меня на сцену одним легким движением. — Какая ты легкая, прям пушинка, — я немного смущаюсь этой его фразы, но не подаю виду. — Ребят, идем, — просит Саша, уже более менее привычным для него голосом. На подходе к выходу со сцены мы встречаемся с группой Полуночники. Я сразу узнаю их солиста с таким приторным голосом. — Какие люди! — с издевкой произносит он, заставляя Сашу несколько злобно ухмыльнуться. — Вова, рад тебя видеть, — произносит друг, проводя рукой по лбу. — Опять прыгаешь как не пойми кто на сцене? — он и его компания смеются, но на мое удивление Саша реагирует на это лишь очередной ухмылкой. — Кость, а мы повесили тот диплом с Летнего фестиваля? — он обращается к гитаристу за его спиной, он отрицательно качает головой. — Пора повесить, буду считать это нашей главной победой, — он поигрывает бровями, смотря в упор на солиста Полуночников. Тот сжимает зубы, намереваясь что-то ответить, но их уже вызывают на сцену. — Иди, Вова, а то вдруг тебе нужно больше времени, чтобы договориться со светотехником, а то представит тебя не в том свете, — тот скалится и быстро ретируется вместе с остальными участниками своей группы. Мы продолжаем путь в нашу гримерную. — Вы с ними знакомы? — спрашиваю я, внимательно смотря на участников группы. — Что-то вроде того, — отвечает Костя, но его подхватывает Илья. — В прошлом году они нам свинью подложили из-за чего мы не смогли принять участие в одном из конкурсов, — поясняет он, как всегда оставаясь спокойным и рассудительным. — Но Саша тогда тоже их планы нарушил, — он немного усмехается, смотря на товарища перед собой. — Я должен был восстановить нашу честь, господа, — произносит он, открывая перед нами дверь гримерной. Нам повезло, что она была рассчитана на четверых, а потому у каждого здесь было своё отдельное место: стул, зеркало в черное рамке, обрамленное несколькими лампочками, и небольшой столик перед ними. Если у парней они были заняты всякими музыкальными побрякушками, то у меня здесь была практически идиллия — несколько бутылок воды, шоколадные батончики, пронесенные мной, чтобы подкрепиться, и небольшая косметичка. — Хорошо, что сегодня еще мало журналистов, а то… Кажется, что они вспомнят про этот конфликт с Пололужниками, — коверкая истинное название группы соперников, произносит Костя. — Тогда все прошло гладко, его отец не хотел огласки, так что вряд ли что-то всплывет, если Саша не решит устроить расправу, — как бы невзначай произносит Илья, листая что-то в свое телефоне. — Да, Саша? — спрашивает ударник у солиста, который лишь ухмыляется на его слова, поворачиваясь к нему лицом. — Конечно, папочка, — издевательски произносит он, на что Илья лишь на мгновение улыбается и снова становится серьезным, утыкаясь обратно в телефон. — Я в душ, а потом всем нужно отдохнуть, — говорит Саша, поднимаясь со своего места, прихватив с собой чистое полотенце. — Олеся, ты за старшую, — это он говорит не всерьез, а наверняка заметив, что я уж слишком долго рассматриваю свои ногти. — Оставить самую младшую за самую старшую, — смеясь, произносит Костя, повернувшись ко мне лицом. — Илья, а почему мы с тобой терпим покровительство малолетних? — не скрывая своей широчайшей улыбки, спрашивает он у ударника, который, снова не отрываясь от смартфона, ему отвечает: — Стал бы голосом группы — рулил бы, но Саша хорошо справляется. За эти несколько недель, которые я буквально живу с группой я заметила, что Илья является просто тихим и очень спокойным человеком. Он никогда никому не перечит, выслушивает все предложения, а потом уже принимает взвешенное решение. Костя часто пылил, спорил с Сашей, яро отстаивал свою позицию, тогда ударник вставал между ними, пытаясь успокоить каждого. Но если Саша заводился, то его уже нельзя было утихомирить, пока все не скажут, что он прав. Порой эта ситуация выглядела несколько комично, потому что Илья был самым низким парнем в группе, выше меня совсем ненамного. И, когда он вставал между своими согруппниками, которые были выше его почти на голову, это было немного смешно. Но они почему-то как-то быстро находили какой-то компромисс, который хоть всех и не устраивал, но хотя бы мирил их на время. — О, Даша звонит, — оповещает нас Костя, отвлекаясь от любования себя в зеркале, и отвечая на звонок. — Привет. Ты только проснулась? — он смеется, явно получив положительный ответ. — А вот Олеся с нами носится с восьми утра. Ты приедешь на выступление? — Даша что-то ему долго и оживленно рассказывает, а Константин сосредоточенно слушает. — Я думаю, это отличная идея, особенно смотря какой у тебя сейчас круг общения, — он снова смеется. Вот еще одна его отличительная черта — это человек-улыбка. — Я буду тебя ждать, встретимся после съемок. Целую, — он намеренно целует динамик собственного телефона и кладет трубку. — Что там Даша опять придумала? — интересуюсь я, но Костя ко мне не поворачивается, лишь еще больше размякая в кресле. — Да все думает, как отмечать свой прошедший день рождения, — поясняет гитарист. Между нами снова повисает молчание, когда дверь душевой открывается и оттуда выходит Саша, вытирающий свои мокрые волосы полотенцем. Футболки на нем не было. Услышав звук открывающейся двери, Костя тут же оживился, подскакивая со своего места. — Я следующий, — произносит он, запирая за собой дверь. — Я пойду позвоню жене, что-то уж долго она молчит, — говорит Илья, покидая гримерную и оставляя нас с Сашей наедине. Он продолжает вытирать волосы, смотря на меня одним глазом. — Ну что, Олеся, вот тебе и практика, — улыбаясь, произносит он, садясь в свое кресло, которое располагалось по соседству с моим. — В универе тебе такую не предложат, да чтобы и еще сам солист группы, — мечтательно произносит Саша, качая головой из-за чего на меня летит несколько брызг. — Надо было сказать что ли, чтоб практику автоматом потом проставили, — произношу я, потягиваясь, а в моей спине что-то хрустит. Пора бы начать вести более активный образ жизни. — А в университете знают, что ты артист? — Саша отрицательно качает головой, но смотрит на меня с каким-то подозрением. Видимо, он тоже услышал этот хруст. — Тебе надо больше двигаться, а то ты то сидишь, то стоишь, — произносит он, немного нахмурившись. — Обещай, что ты станешь подвижнее, а то заберу пропуск, — серьезно говорит солист, запуская руку в волосы. — А тебе надо больше отдыхать, а то скоро ты перестанешь ноги таскать, — сколько раз он уже это слышал из моих уст, но, кажется, еще ни разу не прислушался ко мне. Саша бросает на меня мимолетный взгляд, наполненный привычной для него холодностью, но сейчас я хотела, чтобы он думал не только о сегодняшнем моменте и этом проекте, но и о своем будущем, где здоровье ему еще пригодится. — Я и так чувствую себя неплохо, — сообщает он, откидываясь на спинку своего кресла. Я рассматриваю его татуировку, в который раз задумываясь о ее смысле. Возможно, мне стоит перестать быть таким символистом. — А вот ты совсем перестала вести нормальный образ жизни, а постоянно торчишь здесь. Чем тебе это так нравится? — спрашивает он, повернувшись ко мне полностью. Я оказываюсь пойманной за рассматриванием его руки, и он понимает это, но не акцентирует на этом внимание. Он опирается о свои колени, смотря на меня снизу вверх. Я никогда не задумывалась, почему я стала такой частой гостьей в жизни группы Eternity. Чего мне не хватало в своей обычной жизни? Можно, конечно, сказать, что и друга, но это явно не то, что хотел услышать от меня Саша. Каждое мое лето, которое я проводила в городе с Дашей состояло из того, что мы постоянно пропадали на концертах. В какой-то момент я просто осознала, что мне хочется знать весь процесс не только поверхностно, но и изнутри. — Я хочу полного погружения в эту профессию, мне нравится, — Саша хмурится, но потом кивает. Он порывается мне что-то сказать, но в этот момент дверь в гримерную распахивается, являя нам счастливое лицо Ильи. Мы оба обращаем на него свой удивленный взгляд, но кроме счастливой улыбки он больше ничего не говорит, лишь на одном дыхании выпаливает: — Наташа сегодня предлагает собраться у нас, вы оба приглашены, — я несколько раз моргаю, и что-то мне даже подсказывает, что радость у него вызывают не только эти посиделки. Из душевой появляется лицо Кости, тоже вопросительно смотрящего в сторону ударника. — И тебя с Дашей тоже зовет, — говорит Илья, указывая на того пальцем. Я еще никогда не видела его таким одушевленным. — Ты все? — спрашивает он у высунувшего из душевой Кости. Тот все еще находится в шоке от такой повышенной возбудимости ударника. — Моя очередь. Костя выходит из душевой, с накинутым на плечи полотенцем. Мне начинает становиться неудобно, что вокруг меня так много мужчин с оголенным торсом, поэтому, взяв со своего стола наушники и кошелек, я что-то буркнула себе под нос, не надеясь быть понятой, и ретировалась из гримерной. Подожду немного, пока они настроятся и подготовятся к выступлению, а я посижу в кафешке на студии. Заняв самый дальний угол, я заказала себе кофе, включила музыку в наушниках из своего любимого плейлиста и решила немного успокоить свои нервы. Сейчас я ощущала, что меня тоже окутывали эти эмоции предстоящего выступления. Я понимала, что сейчас перед группой, а в особенности перед Сашей, стояла очень сложная серьезная задача. Это требовало большой концентрации и уверенности. Через полчаса моего сидения в кафе мне пришло сообщение от Саши. Саша: Олеся, вернись

Олеся: А вы там все надели футболки?

Саша: Если ты того попросишь, я дверь тебе открою с голым торсом ;) А вообще я серьезно, куда ты пропала? Я понимаю, что наверное стоит вернуться, чтобы не испытывать его выдержку перед достаточно важным мероприятием. На кону стояло их дальнейшее развитие — они наконец могли выйти за пределы записи песен в гараже. Они могли собрать свои песни воедино в их первый альбом. С такими мыслями я попадаю в гримерную, которую заполнили и другие люди. Это были и визажисты, и техники, что-то цепляющие к одежде каждого из парней. Саша уже был в своем классическом для выступлений образе — черной свободной футболке, темных джинсах в обтяжку, с кипой браслетов на руках. Я была удивлена, когда увидела, как визажист подводит ему глаза и выделяет скулы. И хоть все, что делала девушка, выглядело на лице Саши естественно, я все равно была удивлена, что на друге появилась косметика. — Мы закончили, — оповещают техники, прощаясь с группой и покидая гримерку. Визажистка же еще немного поколдовала над внешностью Саши, пробежалась кисточкой по скулам Кости и Ильи и тоже оставила нас всех наедине. — Ну что, вот новый виток в нашей истории! — устало садясь на стул, произносит Костя. — В этот раз этот Вован нам ничего не подпортит. — Сейчас это не играет роли, — оповещает его Илья, тоже аккуратно садясь на свой стул. — Мы проделали большой путь, мы заслужили успеха сегодня, — говорит Саша, мельком рассматривая меня. — Я желаю вам удачи, мальчики, — произношу я, поочередно подойдя к каждому и обняв. Когда я обнимала Сашу, мне показалось, что он сжал меня чуть сильнее, чем следовало, но ничего не сказала. Наверное, он очень переживает из-за предстоящего перфоманса. — Вы заслужили быть сегодня здесь.

***

— А теперь встречайте на нашей сцене открытие этого года. Ребята всего несколько недель назад заняли второе место в конкурсе начинающих исполнителей, захватив себе приз зрительских симпатий, — произносит ведущий. — Им повезло попасть в число тех самых десяти счастливчиков, приглашенных для участия в этом конкурсе. А теперь встречайте, группа Eternity! — публика радостно аплодирует, а мне становится так необычно наблюдать за ребятами из-за кулис. Я провожаю их взглядом. Стоит им только появится на сцене, как камера сразу же поймала их лица, провожая их до места встречи с ведущим, который сказал им пару напутственных слов, а потом торжественно объявил: — Сегодня ребята для нас исполнят cover на песню Heavy — Linkin Park! — после этого он покидает сцену. Для создания подходящей для конкурса атмосферы начинается обратный отсчет. Свет на сцене гаснет, а прожекторы освещают головы зрителей. Где-то там сейчас стоит Даша. Я вижу, как Саша двумя руками берется за стойку с микрофоном и делает два глубоких вдоха. Потом прожектора резко меняют направление, освещая теперь исключительно группу, готовую к своему выступлению. Но вот в свете прожектора остается только Саша, который стоит прямо перед камерой, закрыв глаза. Когда начинает звучать аранжировка, он их открывает также резко, как и начинает петь. Так необычно видеть его профиль, видеть, как он медленно двигается в такт музыке, как отстукивает ритм ногой, словно боясь сбиться. Его идеальный английский снова заставляет мои мурашки пройтись по коже табуном.

Мне не по нраву ход моих мыслей, зацикленных На столь несущественных проблемах. Жаль, что я не могу замедлить поток времени. Хочу все это отпустить, однако Нахожу некий покой в этом мысленном хаосе. И я сам себя довожу до безумия, Представляя, что все вращается вокруг меня. И я сам себя свожу с ума оттого, что не в силах Избавиться от своего серьезного отношения.

Он снимает микрофон со стойки, делая несколько шагов назад. Камера следит за ним, пока он не начинает петь припев. Он наклоняется немного вперед, сгибает колени, громко и красочно исполняя строки песни. Снова слышу небольшой надрыв в голосе. Камера тем временем близко снимает лица Кости и Ильи. На сцене появляются танцоры, медленным шагом занимая свои позиции.

К положению вещей, которое я упорно сохраняю. Отчего же все вокруг настолько сложно? Я беру на себя Намного больше, чем могу вынести. Продолжаю находиться в подавленном состоянии, Что окончательно лишает меня жизненных сил. Если бы я избавился от этой тяжести, То вздохнул бы свободно. Я же продолжаю упорно держаться за нее. Отчего все вокруг настолько сложно?

Он крутится перед камерой, которая следует его движениям. Несколько раз видела такой прием, когда смотрела Евровидение. Саша старается исполнять куплет спокойнее, чтобы ему хватило дыхания до конца песни, но он то и дело срывается, вкладывая в песню все свои чувства и эмоции. Я удивляюсь, с какой точностью они подбирают репертуар. Вроде песня не про него, но почему-то она создает ощущение, что он понимает описываемые в ней чувства.

Ты считаешь меня параноиком; Но я пребываю в абсолютной уверенности, Что мир постоянно строит козни против меня. И это совсем не мой выбор — Позволить моим мыслям беспорядочно блуждать. Знаю, что я не центр всей Вселенной, однако Твой мир по-прежнему вращается вокруг меня. Знаю, что я не центр всей Вселенной, однако Твой мир по-прежнему вращается вокруг меня.

Приходит время того самого второго припева, который Саша должен исполнить чуть тише и чуть менее ярко с вокальной точки зрения, но взять все из хореографии. Танцоры делают выученные движения активно, размашисто, быстро, но Саша, не выполняющий и половину того размаха рук с легкостью поспевает за ними.

Я так упорно сохраняю и держусь за то, Отчего все вокруг настолько сложно. Я беру на себя Намного больше, чем могу вынести. Продолжаю находиться в подавленном состоянии, Что окончательно лишает меня жизненных сил. Если бы я избавился от этой тяжести, То вздохнул бы свободно. Я же продолжаю упорно держаться за нее. Отчего же все вокруг настолько сложно?

Танцоры замирают, ровно как и Саша. У него есть буквально несколько секунд, чтобы начать исполнять одни из последних строчек, которые должны прозвучать тихо, но в тоже время просо затмить всех, его проникновенным исполнением. На сцене мне даже, кажется, что у него появляются крылья, он звучит так, словно только что не танцевал и не пел одновременно.

Знаю, что я не центр всей Вселенной, однако Твой мир по-прежнему вращается вокруг меня. Знаю, что я не центр всей Вселенной, однако Твой мир по-прежнему вращается вокруг меня. А я сам довожу себя до безумия, Представляя, что все вращается вокруг меня.

Снова припев, но в этот раз он не повторяет за танцорами, а едет ближе к публике, встречающей его радостными аплодисментами. Саша сияет. Он исполняет первую часть припева также ярко как и самый первый в песне. Последние строки он исполняет под тихое подыгрыванием ему гитары Кости. Слышу, как его голос немного дрожит, но это не из-за нехватки дыхания, а волнения. Но Саша быстро берет себя в руки, заканчивая песню достойным образом. Зрители рукоплещут, весь зал радостно аплодирует. Я вижу, что даже некоторые члены жюри встают, аплодируя. Саша просто светится, на его лице я вижу улыбку от уха до уха. Эксперты заваливают группу комплиментами, говоря, что они могут стать реальными профессионалами. Они также отмечают и Сашин английский, говоря о его красоте произношения и звучания. Под еще более громкие аплодисменты публика провожает группу. Как только они оказываются за кулисами, я кидаюсь Саше на шею, крепко-крепко обнимая и говоря об их крутости. Руки Саши смыкаются у меня на талии, тоже прижимая к себе. Я не знаю, сколько мы стояли и обнимались, потому что я реально не могла выразить своих чувств радости и эйфории от происходящего. — Спасибо, — немного хрипя, произносит Саша. И все-таки он немного перестарался.

***

— Мальчики, ну вы зажгли! — произносит Наташа, когда мы все впятером, подобрав после сборов Дашу у входа в съемочный павильон, попадаем в обитель Ушаковых. — Откуда ты уже знаешь? — спрашивает Илья, быстро снимая обувь и загребая жену в нежные объятия. — Даша скинула, я ее попросила, а то я не могла усидеть на месте, — ударнику не очень нравится этот расклад, он немного хмурится, но, когда Наташа целует того в нос, расслабляется. Костя приобнимает Дашу за плечи, распоряжаясь будто у себя дома. Все отправляются на кухню, одна я остаюсь возиться с шнурками своих кроссовок. Умудрилась же затянуть их в узел. — Тебе помочь? — спрашивает Саша, оперевшись о косяк двери. Он одним из первых прошмыгнул вглубь квартиры. — Если можно, — говорю я, потирая уже порядком истертые пальцы. Саша садится передо мной на одно колено, приподнимает ною ногу и начинает развязывать образовавшийся узел. Он делает это нарочито медленно, делая вид, что думает, как развязать его за одно движение. Наконец кроссовка снята, а я с улыбкой смотрю на Сашу. — Спасибо, — он лишь кивает, встает и отряхивает руки. — Пойдем, — я следую за ним. Квартира, которую снимали Илья и Наташа, выглядела очень современно. Практически вся мебель в доме была нежных оттенков, выделялись здесь только яркие аксессуары: пестрые ковры, растения в ярких горшках, красочные картины Наташи и эмоциональные фотографии, сделанные Ильей. Кухня у них была совмещена с гостиной, в которой вся мебель, кроме жёлтого дивана и ящиков на кухне из светлого дерева, была таких же неброских, однотонных цветов. Четверка друзей уже уселась за импровизированный стол. Наташа и Илья расположились на диване, обнявшись, Даша и Костя сидели напротив них на подушках. Нам с Сашей осталось занять места напротив друг друга. Подруга по университету рассказывала о своих эмоциях от увиденного, как всегда бурно и красочно. А я что-то резко упала духом. Возможно, я просто выдохлась, поскольку пробыла на эмоциях весь день. Сейчас я напоминала Сашу в кафетерии университета, также педантично ковыряющая вилкой в салате. — А ты Олеся? — спрашивает Наташа, заставляя меня оторваться от салата. Я смотрю на нее вопросительным взглядом. — Что ты скажешь о концерте? — Это было невероятно, — отвечаю я, встречаясь с Сашей взглядом. Он смотрел на меня недоверчиво, словно сканируя. — Я никогда не была по ту сторону сцены, и я просто не могу сейчас описать свои эмоции. Ребята просто зажгли, — я выдавливаю из себя улыбку и, кажется, довольно правдоподобную, поскольку все, кроме Саши, удовлетворительно качают головой. — За это надо выпить! — произносит Костя, потирая руки. Илья закатывает глаза, а Наташа смеется. — Тебе бы только выпить, — подкалывая его, произносит Саша. Наблюдая, как супруги встают с дивана и возвращаются назад уже с бутылкой чего-то и пятью фужерами. — Почему пять? — спрашиваю я, внимательно смотря на Наташу. — Вот так, дружишь с человеком, дружишь, а сама не знаешь, что он не пьет, — я смотрю на Сашу перед собой, который сверлит взглядом слишком болтливого, по его мнению, Константина. Затем он переводит свой взгляд на меня и пожимает плечами — «не спрашивала, а я и не говорил». Но тогда в клубе он выпил же мой алкогольный Мохито, хотя опять же уточнил. Пока я задумываюсь о причинах Саши отказаться от спиртного, передо мной уже стоит целый бокал красного вина. Я удивленно его рассматриваю фужер, отмечая, что с такого количества унесет не только Дашу, но и меня. Саша смотрит на меня с долей недоверия, рассматривая то бокал, то меня, словно сомневаясь, что мне можно столько пить. — Предлагаю тост, — поднимая свой фужер, произносит Костя. Все поднимают вместе с ним, один лишь Саша приподнимает небольшой стакан сока. — За наше фееричное выступление и прекрасный дебют! — все согласно кивают и мы чокаемся. Пока я отпиваю совсем немного, Костя залпом осушает свой бокал, что сопровождается недовольным вздохом Ильи и закатыванием глаз со стороны Александра, Наташа лишь устало улыбается, явно привыкшая к таким выходкам со стороны гитариста. — И что вы все на меня так смотрите? — возмущается Константин, сам обслуживая себя. Даша рядом давится смешком, настолько он ее забавляет. — Этот придурок снова пройдётся по моим запасам! — вздыхает Илья, обнимая Наташу, если бы та могла его успокоить. Она поглаживает его по плечу, а Илья снова расслабленно улыбается. Саша смотрит на это все с легкой ухмылкой. В течение часа мы все поднимали бокалы, поздравляя ребят с восходом новых звезд. Саша вел себя на удивление молчаливо, лишь изредка едко комментируя выходки Кости, но это похоже было настолько привычно для обоих, что на каждую колкость они отвечали своей очередной колкостью. Мы с Дашей порой бурно реагировали на их ответы друг другу, явно не привыкшие к такому общению между гитаристом и солистом. Мое настроение поднималось после каждого нового тоста и глотка вина. Но мое сознание все еще оставалось моим, даже если взгляд уже был слегка затуманен. — Предлагаю играть в бутылочку желаний! — потирая руки, предлагает Наташа, убрав всю посуду со стола. Бутылка нашлась сразу, или вернее даже не убиралась далеко. Большую часть опустошил Костя, который все еще казался трезвым, несмотря на количество выпитого. — Правила просты. Один крутит бутылочку и загадывает желание, на кого укажет горлышко, тот его и исполняет. — А если желание невыполнимо? — спрашиваю я, смотря на Наташу, но отвечает мне Илья. — Тогда… В прошлый раз был глоток спиртного. Что будем в этот раз? — Костя чешет затылок. — А вы загадывайте нормальные желания! — протестующе отзывается Наташа. — Тогда давайте выполнять нелепые действия, уж это мы придумаем, — предлагает Даша, подпирая голову руками. — Хорошая мысль, — хвалит ее Костя, притягивая к себе и целуя ту в макушку. — Так. Я первая! — произносит Наташа, потирая ладони и садясь на диване по-турецки. — Кто… — она прикладывает указательный палец к губам, еще раз думая надо желанием. — Кто пойдет и помоет все тарелки, что есть в раковине? — спрашивает девушка, закручивая бутылку. — Саша, да ты счастливчик! — тот недовольно улыбается. — Хорошо, я помою, но тот, на кого сейчас укажет горлышко бутылки, вымоет все фужеры! — вставая со своего места, произносит проигравший, закручивая бутылку. — Наташа! Прекрасно, — он ухмыляется ей, галантным жестом пропуская ту вперед. — Ах, ты засранец! — ругается она, запуская в него подушкой, от которой он ловко уворачивается. — Илья, крути за меня, — просит она, отправляясь вместе с Сашей к раковине, благо она большая, так что они вместе моют посуду и пропускают всего один тур, где Илья загадал спеть свою любимую песню и все послушали исполнение Даши песни Lady Gaga — Bad Romance. Все смеются, потому что моя подруга фальшивила просто на каждой ноте, явно не обладая талантом в пении, но ее фальш был приятен уху, так что никто не умер. — А теперь… Кто станцует ламбаду, — она смотрит на всех из-под опущенных ресниц, словно выжидая реакции участников игры. Бутылочка крутится долго и останавливает на парне рядом с Дашей. — Только если с тобой, — говорит Костя, протягивая девушке свою руку, которую та сразу же хватает. Он сильно прижимает ее к себе за бедра, а сам активно двигает свои тазом. Даша заразительно смеется, заставляя всех нас улыбаться. Это божественное исполнение продолжается несколько минут, а потом Костя закручивает бутылочку. — Пусть тот, на кого укажет сия прекрасная посудина, домоет, наконец, всю грязную посуду в раковине, — бутылочка долго крутится, но все же останавливается на Илье. — Хорошо, а следующий проигравший идет заваривать чай моей жене! — он закручивает бутылочку, которая тормозит прямо ровно напротив Константина. Я никогда не видела, чтобы Илья улыбался настолько издевательской улыбкой. Костя качает пальцем перед его лицом, но все же встает и заваривает загаданный напиток для Наташи. Илья быстро домывает оставшиеся вилки и ложки, и тоже возвращается. — Все ваши желания слишком детские, — жалуется Костя. — Я предпочитаю играть по крупному, — он потирает ладони и берется за бутылку. — Тот, на кого покажет бутылочка, будет целоваться с лучшим голосом страны, — Саши издевательски хмыкает. — Я не собираюсь никого здесь целовать, — складывая руки на груди, произносит Александр. — Тогда ты просидишь у меня на коленках весь раунд, — подмигивая ему бровями, произносит гитарист. Саша закатывает глаза, наблюдая за тем, как медленно бутылка крутится, а потом как ее горлышко останавливается на мне. — Вот как раз! А то сидит у нас тут девушка, молчит, — говорит Костя, кивая на меня головой. Мое сердце пропускает удар. Саша поднимает на меня свой взгляд, пытаясь найти в моих глазах какой-то протест. Он обходит стол, останавливаясь возле меня и садясь на колени рядом. Одна его рука прикасается к моей щеке, мягко оглаживая ее. Александр все еще внимательно смотрит мне в глаза, а потом шепчет: — Если ты не хочешь, я выполню действие, — я отрицательно качаю головой, понимая, что если он окажется на коленях у Кости, то они рассорятся окончательно. — Прости, — снова шепчет Саша, перемещая свою руку мне на подбородок. Его шероховатые, но такие мягкие при этом губы накрывают мои, а я даже не знаю, как на это реагировать. Он сминает их медленно, словно боясь быстрых движений. Я настолько расслабляюсь в его руках, что сама не замечаю, как вторая рука притягивает меня за талию, а мои руки оказываются на его шее, обвивая ее. Чувствую, как он проходится языком по моим губам, а я, неожиданно для себя, решаюсь ответить ему на поцелуй. Так продолжается несколько минут до тех пор, пока я не осознаю, что происходит. Я ничего не замечаю вокруг, но что-то мне подсказывало, что ребята, наблюдающие за возникшей перед ними картиной, просто усмехались, вспоминая то, как я постоянно твердила, что между нами с солистом Eternity нет абсолютно ничего, кроме дружбы. От этого лишь сильнее чувствую, как горят мои щеки, и я невольно сильнее сжимаю шею Саши от нарастающего чувства стыда. Мои действия явно его напугали, но потом он лишь плотнее прижался к моим губам, продолжая их сминать и переходя к изучению моего рта своим языком. По моему телу словно пустили электрический ток, который просто парализовал меня. Возможно, во мне говорил хмель, а может я слишком долго от себя что-то скрывала. Одна часть моего сознания жаждала ласки его губ, не хотела, чтобы они прекращались, а вторая — настойчиво твердила, что все это неправильно; мы друзья. Но друзья так не целуются… Хотелось прекратить все это прямо сейчас, ведь от нас требовал я лишь поцелуй, необязательно, чтобы он длился долго. Голова кружилась от количества выпитого алкоголя, и постепенно начинало нарастать возбуждение, и я почувствовала панику. Нет, это не то, что должно было произойти между нами! Я была в ступоре от нахлынувших на меня эмоций, казалось, что я схожу с ума. Он слегка покусывает мою нижнюю губу, заставляя меня насупиться, оттягивает ее, а потом отстраняется. Я смотрю в его глаза, в эти расширенные до непривычных размеров зрачки, в которых вижу свое отражение. Я настолько шокирована и напугана происходящим, что я тоже замечаю в его глазах свои большие. Саша пугается такой реакции, отстраняясь от меня совсем далеко. Я выдыхаю. — Это было… горячо, — произносит Костя, ухмыляясь, смотря на Сашу, который лишь отмахивается от него. Даша смотрит на меня с нескрываемой заботой и поддержкой. — Все в порядке? — она кладет мне руку на колено, а от этого контакта меня снова бьет током. Я вздыхаю, качая головой в знак согласия. Но сейчас я вру, просто вру всем вокруг. Я нисколько не в порядке! Я поцеловала своего друга, мы поцеловались и мне это понравилось! Саша сидит напротив меня, все еще наблюдая за моим каждым движением. — Я пожалуй пойду домой, — говорю я, вставая. Все понимающе кивают головами. Я обнимаю Дашу и Наташу на прощание и машу мальчикам. Но в коридор за мной выходит и Саша. — Я сама. — Я все равно тебя провожу, хочешь ты того или нет, — твердо говорит он, запрыгивая в свои кроссовки. — Тем более надо валить, пока Костя не разошелся, и уезжать на моей машине. Мы доехали до моего дома в полнейшей тишине. Я видела, как руки Александра сжимали руль, как он тяжело дышал, но все же молчал и даже не смотрел в мою сторону. Медленно и плавно машина остановилась у моего подъезда. — Спасибо, что подвез, — говорю я, потянувшись к ручке машины, но ее накрыл Саша. — Олеся, прости меня еще раз за случившееся. Я не должен был, — я слышу искренне сочувствие в его голосе, но ничего не говорю в ответ. — Пока, Саша, — произношу я, осторожно покидая салон. Кажется, я смогла вздохнуть только когда поднималась в лифте. Друзья так не целуются.