there's no rescue

День обещал быть действительно хорошим - после трёх дней непрерывных ливней, небом, наконец-то, снова завладело солнце, лаская своими лучами каждого, кто попадался ему на пути. А ещё сегодня, в семь тридцать утра, в аэропорту Лос-Анджелеса приземлился самолёт, что доставил такого важного человека. И важность его заключалась вовсе не в статусе или влиянии, а в том, что он просто делал её счастливее, заставляя отпускать депрессию с тревогой всё дальше и дальше, возможно, и сам того не замечая. Парень, уставшим взглядом, окинул сотни людей и, заметив свою девушку, тут же улыбнулся, ускорив шаг: – Билли… – он откинул свой зелёный чемодан под ноги какой-то женщине, что осудительно его осмотрела, и крепко прижал её к себе, не дав сказать ни слова. – Задушишь, и больше не будет кому встречать тебя с самого утра в душном аэропорту, – она улыбнулась, приспустив свои тёмные очки. – Как Королевство, чудик? – Это было потрясно, – они последовали к выходу, – познакомился с чертовски интересным фотографом. Вам бы точно было о чём поговорить...   – То есть ты выделяешь знакомство с каким-то, хоть может и классным фотографом, а про свою встречу с самой королевой Елизаветой молчишь? Охереть, я никогда не перестану тебе удивляться. Парень засмеялся и открыл ей тяжёлую дверь:   – Королева Елизавета это, однозначно, второе важное знакомство моей поездки. Перекинувшись ещё несколькими фразами о его путешествии, они сели в машину Билли.   – Какие планы на день? – он подсознательно осмотрел её, скрытую под толстовкой, грудь.   – Хотелось бы провести его с тобой, Калеб, но не могу. Там какая-то херня с лейблом, я, если честно, даже близко не знаю, что конкретно. Финн худший объяснитель, я серьёзно.   – Понимаю, – парень вздохнул, – тогда приезжай ко мне после всего этого дерьма, я приготовлю что-то вкусное.   – Ни за что не откажусь от настолько заманчивого предложения. – Билли хитро улыбнулась. – А сейчас тебе куда?   – Чертовски хочу спать, так что домой, если тебе не сложно.   – Отказаться от двадцати минут езды в совершено другую сторону от моего дома с тобой? Мне точно не сложно, пирожочек.   – Пирожочек? – он засмеялся. – Это что-то новенькое.   – Рада, что тебе понравилось. Но что тогда делать с пупсиком?   – Застарело, – Калеб наигранно надул свои пухлые губы, за которые Билли иногда ему по-доброму завидовала, и покачал головой.   – Ну как скажешь, пирожочек. Дорога прошла за непринуждёнными, весёлыми разговорами, и время от времени из их приоткрытого окна на всю улицу был слышен истерический смех, от чего некоторые люди даже оборачивались, пытаясь понять, не нужна ли кому-то помощь или это просто из местного зоопарка сбежали несколько шимпанзе.   – До встречи, Билли, – он поцеловал её в щёку и скрылся за дверью многоэтажки, чтобы увидеть верхушку которой нужно было хорошенько поднапрячь шею. И она, постояв несколько секунд, включила радио, где как раз играла её песня, и поехала в сторону дома, в котором, наверное, всё ещё все мирно спали. Переступив порог и тихо закрыв коричневую деревянную входную дверь, Билли сняла с себя всё лишнее, пройдя на кухню, где уже пил кофе папа.   – Доброе утро, моя звёздочка, – он улыбнулся. А Билли немножко свела брови, проходя вглубь, - уж очень ей не нравилось это «звёздочка».   – Привет, ты чего не спишь? – девушка, став на носочки, достала свою красную кружку, которую выкупила ещё в семнадцатом году на своей первой Коачелле.   – Еду оформлять нам с мамой документы, – заметив непонимающий взгляд дочери, он спросил: – Финн не сказал ничего?   – Нет… Что за документы?   – Летим с родителями Клаудии в Испанию. Там должно быть красиво! Правда, надеюсь, латинские мужчины не такие в жизни, как в этих их клипах. – мужчина засмеялся.   – Рыжий засранец, – она улыбнулась, – когда хоть?   – Как только всё сделаю, так сразу. Думаю, что через два-три дня.   – Отдых с «любимыми» сватами ни с того, ни с сего, звучит интересно.   – Нам нужно найти наконец-то общий язык, а то у деток всё серьёзно…   – Ладно, – она налила себе чёрного чая и присела рядом, – а что за ерунда с лейблом то?   – А что не так? – Патрик поднял брови.   – Финн сказал мне, что нам нужно туда съездить что-то то ли переоформить, то ли подписать.   – Правда? Он нам с мамой ничего не сказал…   – Либо у парня проблемы с памятью, в чём я сильно сомневаюсь, либо его безответственность упала до отрицательного уровня.   – Билли, твой брат лишь с головой и по-настоящему влюблён. Когда-то и ты узнаешь, что же это…   – Я уже знаю. – она перебила его. Билли до чёртиков бесило то, что родители не признавали Калеба, который вытащил её из глубокой, полной дерьма ямы. Им казалось, что ним она только заглушала боль от прежних, действительно херовых отношений, про которые они толком то и ничего не знали. Но это ведь полнейшая ерунда.   – Ладно, я не должен был опять поднимать эту тему, прости. – в ответ дочь только хмыкнула. – Скажешь маме, что я буду около двенадцати. Ещё хочу встретиться с Полом.   – Конечно. Патрик поднялся и, чмокнув её в лоб, пошёл к выходу. Послышался хлопок дверью, и Билли ещё некоторое время втыкала в стену, думая о том, чем же удивить Калеба сегодняшним вечером. Но через пару мгновений перед ней нарисовался Финн, которого, видимо, разбудил громкий звук закрытия двери.   – Доброе утро, одурманенный любовью.   – Что? – он сонно протёр глаза и зевнул.   – Ну как тогда ещё всё объяснить, Финн? Я конечно думала на какого-то Альцгеймера, но ты ещё такой молодой…   – Ты чего такой токсик сегодня, Биллс? – парень достал баночку с кофе и сахар.   – На сладкое тянет… Точно влюблённый.   – Имеешь что-то против? – он сел на папино место.   – Да нет, лишь радуюсь, что в этом причина.   – Причина чего конкретно? – брат с интересом её осмотрел.   – Того, что ты мне даже не сказал о примирительном путешествии родителей Клау и наших.   – Чёрт, совсем с головы вылетело…   – А ещё ты не сказал родителям о лейбле. Да и мне, можно сказать. – парень тут же свёл брови, готовясь сказать что-то вроде: «Какого хрена, я же говорил», - но она выпередила его: – Я совершенно ничего не поняла, Финн. Что они опять от нас хотят?   – Тоже почти ничего не знаю, Биллс, – он начал перемешивать свой напиток, – у них поменялся директор. А у нового, наверное, совершенно другие тараканы в голове.   – А куда делся мистер… – она запнулась. За столько лет Билли всё ещё не запомнила его странную фамилию - он был, вроде как, из Франции.   – Решил отойти от дела, – парень пожал плечима.   – Надеюсь, новый будет адекватным. Не хотелось бы оставшийся год контракта пребывать под дурацким гнётом.   – Да и я вообще не имею желания менять лейбл, Биллс. У нас, в сравнении с другими исполнителями, чертовски всё выгодно. Так что нам нужно держаться за них.   – Знаю, – она приподнялась, – но только если всю грязную работу ты возьмёшь на себя.   – Как же я могу отказать той, за которой всю жизнь убираю дерьмо. И не только в переносном значении.   – Я тогда ещё ничего не соображала, блядь.   – Верится, – в ответ парень получил холодный взгляд и, рассмеявшись, сделал первый глоток своего кофе.   – Подремаю ещё, – Билли потянулась, – передашь маме от папы, что он будет в двенадцать.   – Конечно. Иди. В ответ девушка кивнула и поднялась в свою комнату, где прямо в одежде улеглась на кровать. Посмотрев на себя в зеркальном потолке, она перевела взгляд на окно, из которого было видно зелёные ветки, что пошатывались от ветра, крепкого дуба, который рос около дома и был посажен ещё её прадедом. Этот вид чертовски завораживал и успокаивал, отгоняя все мысли куда подальше, поэтому глаза сами по себе закрылись, и она уснула, видя счастливые сны с участием Калеба. – Ты всё взяла? – Финн осмотрел сестру.   – Взяла, – она вздохнула, – да и у них есть все копии, какого чёрта ты суетишься?   – Нужно произвести на директора хорошее впечатление, – он поправил зеркало заднего вида и сдал назад. – Так что веди себя хорошо, Биллс.   – То есть лизать зад, да?   – Если понадобится. В ответ Билли только вздохнула и начала смотреть в окно. Вечер обещал быть намного интереснее дня, который девушка провела за попытками написать хоть что-то. В последнее время вдохновение ушло к чертям, так что она настырливо пыталась его вернуть мирными способами, хоть и понимала, в чём же истинная причина. Ведь её жизнь теперь действительно напоминала тот дурацкий мыльный спектакль, на который Билли затащила мама со своими подругами, - любящий парень, понимающая семья, обожаемая работа, преданные друзья… Но теперь она не знает, где же смысл. Когда всё шло наперекосяк - тогда же были написаны и все лучшие песни - казалось, что смысл - в стабильности. Но теперь эти мысли кажутся дурацкими, и она даже не понимает, какого хера так происходит. Ведь снова пережить всё то дерьмо - самый большой страх Билли. Но где же тогда искать смысл...?   – Оставлю машину здесь, всё равно, думаю, мы ненадолго, – Финн осмотрел свой костюм, что старил его на несколько лет, и перевёл взгляд на задуманную сестру. – Пошли. И помни - чем скорее мы справимся, тем быстрее ты увидишься со своим пупсиком.   – Теперь он у меня пирожочек, – Билли улыбнулась. – Идём. Молча зайдя внутрь завораживающего небоскрёба, на последних этажах которого и была штаб-квартира лейбла, они поздоровались с уже знакомым охранником и зашли в лифт.   – Нервничаешь? – девушка нажала на кнопку лифтовой панели и посмотрела на брата.   – Не хотелось бы, чтобы этот паренёк оказался уродом.   – А может этот паренёк окажется сучкой, м?   – Тогда это точно будет худшим развитием событый. Доехав до нужного, последнего этажа, они подошли к Сьюзан, которая и вызвала их сюда. Увидев знакомый дуэт, женщина улыбнулась:   – Привет-привет, мои хорошие. Директор уже ждёт вас. Хочет пересмотреть некоторые вопросы контракта.   – Он как, нормальный? Или не очень? – Финнеас выжидательно на неё смотрел.   – А это не он, – Билли посмотрела на брата, и в её взгляде отчётливо читалась фраза: «Блядь, мы сглазили что ли?», – а она - какая-то родственница мистера Мармонтеля, если не ошибаюсь, то племянница. И, честно скажу, она хорошая.   – Ладно, пошли, Финн. Давай взаправду покончим с этим поскорее, – певица уверенно пошла к чёрной двери, где ещё недавно висела табличка «Директор Д. Мармонтель» и почему-то остановилась, решив дождаться брата.   – Заходи, – он открыл сестре дверь, впуская в кабинет, за столом которого никого не было. От этого они растерялись, но потом заметили стоящую к ним спиной девушку, что смотрела в окно, скрестив руки на груди. Короткие каштановые волосы были идеально уложены, а красный костюм будто так и кричал: «Я здесь главная, если что». И она показалась чертовски знакома Билли, но откуда же они могут знать друга друга... Хотя, учитывая то, что каждый день у неё, как минимум, одно новое знакомство, вопрос отпадает.   – Здравствуйте, – начал Финнеас, и директриса наконец-то развернулась, окинув своими чёрными глазами, что были полны безразличия, их обеих. А сердце Билли тут же будто на секунду остановилось, а потом начало колотиться в груди, отдаваясь эхом в ушах. Эйва…   – Привет, – она медленно прошла к столу, указав рукой на два свободных кожаных стула перед ним.   – Пошли, Биллс, – Финн приобнял застывшую сестру, подпихнув к стулу, и она молча села, пытаясь не показать своих эмоций. Какого, блядь, хрена… Нет, так не бывает. Они больше никогда не должны были увидеться, Билли ведь клялась себе в этом, горько рыдая в подушку ночами и сдерживаясь от желания провести острым когтём по запястью. Эта сука не может быть новым директором. Просто не может…   – Биллс…? – Финн осмотрел сестру. – Тебе задали вопрос.   – Что?   – Я спрашиваю, мисс О'коннел, вам чай или кофе?   – Стакан негазированной воды. – Билли до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в белую кожу ладони. Она ведёт себя так, будто ничего и не было. Будто это не она использовала Айлиш в своих целях, а потом бросила как кусок дерьма. Будто не из-за неё у девушки появилась сранная депрессия и другие проблемы с психикой, что будто стёрло из жизни почти целый грёбанный год.   – Сьюзан, принеси нам одно эспрессо и стакан воды. – Эйва присела на своё кресло, не прекращая рассматривать их лица впредь до прихода Сьюзан. Последняя, поставив напитки на стол, быстро скрылась, и директриса начала свою речь:   – Мой дядя, известный вам как мистер Мармонтель, очень гордится вами двумя. Так что, я надеюсь, его слова это не просто пустой звук.   – Нет, конечно нет, – Финнеас улыбнулся.   – В контракте меня всё устраивает, лишь хотелось бы узнать побольше об альбоме, что вы выпустили. «Когда мы засыпаем, куда мы отправляемся», кажется. – девушка поднесла маленькую чашку с кофе к губам. – Это ведь не проблема?   – Что вы, не проблема, – парень кивнул.   – Тогда мне нужно, чтобы кто-то из вас, кто отвечает за лирику, остался. А другой… Под нами есть вкусный ресторан, я угощу.   – Это к Билли, – Финн, поднявшись, положил сестре руку на плечо и она посмотрела на него растерянными глазами, хоть и пыталась это скрыть. – Я подожду в машине, а кухню ресторана попробуем в следующий раз. Он скрылся за дверью, оставив их в полной тишине. Билли не хотела смотреть на её противно улыбающееся лицо, не хотела слышать этот низкий голос, что умеет только лгать. Этот год обещал быть по-настоящему дерьмовым.   – Расскажите мне про написание, мисс О'коннел, – Эйва опёрлась на свою руку с короткими, но аккуратными ногтями, из-за чего её волосы упали на лицо. – Как вам пришла идея такого интригующего названия?   – Какого хера ты здесь делаешь? – Билли сжала губы.   – Пытаюсь быть хорошим директором и узнать побольше об альбоме своих подданых, нет?   – Не строй из себя тупицу, Эйва.   – Мой дяденька предложил мне прекрасное место, так что я решила не отказываться. Ничего особенного - обычный семейный бизнес.   – Решила не отказываться после того, как узнала что у меня контракт с вами? – Айлиш почувствовала, как кровь из ладони начинает стекать на белые рукава.   – Я не помню, – она непринуждённо пожала плечима. – Я тебя ненавижу, просто, блядь, ненавижу.   – Да мне всё равно, ты главное не нарушай правила контракта, и будем жить мирно.   – Если ты думаешь, что с его помощью сможешь контролировать меня, то глубоко ошибаешься. Ты мне никто, и никогда никем не была, ясно?   – Предельно. Ты можешь делать всё, что хочешь, Айлиш. Я ничего не собираюсь, да и не имею права, запрещать. Можешь хоть пойти и открыть бардель, мне всё равно.   – Бардель?   – Я к слову, – она подняла бровь. – Ты, главное, на забывай одну, важную вещь - ты полностью подо мной, Билли Айлиш.   – Какого…   – Имею ввиду, все твои действия под моей властью. Так что лучше веди себя хорошо и не капризничай, в таком случае всё будет мирно и спокойно.   – Ты самая подлая тварь, которую когда-либо видел мир.   – Сегодня вы, видимо, не готовы рассказать мне о ваших песнях… Как на счёт завтра? – девушка поменяла свой тон, а в глазах промелькнули хитрые блески.   – Да катись ты к чёрту! – Билли резко поднялась, направляясь прямо к выходу. Эйва встала за ней, схватив за рукав и развернув к себе:   – Я не советую тебе не явиться, солнышко. Мне не составит никакого труда поставить крест на твоей карьере, – она отошла, снова надев дурацкую маску безразличия. – Жду вас завтра в пять вечера. И у вас кровь на рукаве, мисс О'коннел. Певица злобно осмотрела её, прежде чем захлопнуть дверь, и, не сказав Сьюзан ни слова, побежать по лестнице вниз, будто пытаясь убежать от реальности. Обида и злость затуманили рассудок, глаза покрылись пеленой горячих слёз, и она просто бежала, пока в голове царил полный беспорядок. Она не сможет быть под её контроллем целый год. Всё закончится либо дуркой, либо тюрьмой. Других вариантов развития событий просто не дано. Выбежав на холодную улицу, к ней будто пришло полноценное осознание всего. Теперь все её работы, в которые вложена душа, под её властью. Теперь её, блядь, жизнь под её грёбанной властью. Под властью той, которую Билли ненавидит всем своим существом. Финн, заметив, что сестра не собирается идти в машину, вылез и подошёл к ней.   – Что такое? В ответ девушка лишь закрыла глаза.   – Эй, Биллс, пошли присядем, ты всё мне расскажешь. – он аккуратно помог ей сесть и, сев рядом, развернулся к ней лицом. – Она тебе так не понравилась? Если да, то хорошо, как только контракт закончится, мы…   – Я хочу разорвать его прямо сейчас.   – Биллс, ты ведь знаешь, что мы не можем… Мы подписали его добровольно.   – Я не смогу ужиться с ней, Финн. – девушка сжала губы.   – Что такого произошло, Биллс? – он непонимающе смотрел на сестру. А потом парень, видимо, сопоставив два плюс два, резко поменялся в лице и тихо спросил:   – Это с ней у тебя были…   – Заткнись. – Билли перебила его. – Не смей даже в голос произносить что-то подобное. Никогда. – девушка несколько раз провела рукой по волосам и, немножко подумав, добавила: – Всё в прошлом, а я его отпустила. Да, она сука, но я справлюсь. И про то, что это она - никто, слышишь, никто не должен знать.   – А Калеб?   – А что Калеб?   – Он знает обо всём этом?   – Ему не нужно этого знать, Финнеас. Повторюсь: всё в прошлом. В ответ парень лишь отвёл взгляд и завёл машину.   – Отвези меня к нему, кстати, будь добр.   – Когда ты вернёшься? – после гнетущей тишины, что длилась всю дорогу, Финн, наконец-то, заговорил.   – У меня в пять встреча, а до неё я планирую быть с Калебом.   – Встреча?   – С нашей новой директрисой, – девушка сдержалась, чтобы не закатить глаза. Нет, брат не должен думать, что ей не всё равно. Ведь ей действительно плевать…?   – Калеб подвезёт тебя?   – Да, думаю что да. Если что - позвоню, так что до завтра.   – Расслабьтесь, тебе это нужно. Билли не ответила ничего, а лишь захлопнула дверь и пошла в знакомую квартиру, на пороге которой её встретили приятные ароматы освежителя воздуха «ванильное наслаждение» и запечённых овощей вместе с Калебом, что выглядел чертовски мило в своём женском фартушке с черепахами.   – Привет, – парень чмокнул её в щёку, – мой руки и проходи на кухню, всё уже готово. Айлиш покорно кивнула и последовала в маленькую ванную, на правой стене которой висело огромное зеркало, своё отражение в котором девушка любила рассматривать по утрам после душа. И ведь именно благодаря Калебу она снова наслаждалась собой, изгнав дурные мысли типа: «Тебя бросили из-за того, что ты - уродка», - за которые стоит низко поклониться… Нет, всё. Эйва не должна опять заполучить все мысли Билли, контролируя её сознание. Она лишь директриса, с которой, в худшем случае, Айлиш повезёт пересектись пять раз, а потом они с Финном уйдут куда-то (их любой лейбл примет с распростёртыми объятиями) и всё, свобода. Это просто нужно перетерпеть.   – Присаживайся, – увидев свою девушку, Калеб отодвинул ей удобный стул, а потом сел напротив.   – Мои любимые! – певица широко улыбнулась, заметив тарелку запечённых шампиньонов.   – С твоим любимым соусом, – он придвинул ей соусницу, – а ещё у меня есть тирамису на десерт.   – И когда ты только всё успел, пирожочек?   – Я закончил готовку за минуту до твоего прибытия. Они, перекинувшись ещё несколькими незначительными фразами, начали есть, наслаждаясь компанией друг друга. От тишины мысли Билли опять вылезли из недр подсознания, из-за чего даже появилось лёгкое, необъяснимое головокружение. И во всём этом хаосе можно было уловить только одну-единственную мысль - она ненавидит Эйву. Ненавидит её манеру речи, её противную мимику, её дурацкие движения, её... Её всю и полностью.   – Калеб. Парень поднял свои серые глаза и забрал с левого глаза светлую чёлку. Билли аккуратно поднялась и подошла к нему сзади, начав гладить голову и шептать на ухо:   – Я так соскучилась. В ответ он ухмыльнулся и, отодвинувшись, посадил её на свои колени. И она лишь впилась в его губы, желая забыться и утонуть в страстном желании. Вот она - её жизнь. И в ней больше нет и никогда не будет чёрных полос вроде суки-Эйвы. Так что пускай она катится к чёрту и одурманивает кого-то другого, пока Билли будет наслаждаться временем с любимым, надёжным человеком. Уснула Билли на крепкой, горячей груди Калеба, так и не прикоснувшись к, стоящему в полном одиночестве, тирамису на столе.