there's no rescue

Утро следующего дня началось с тёплых объятий и нежного секса в душе, а закончилось чертовски вкусным салатом и просмотром комедии, от которой ещё несколько минут болел живот. – Как на счёт поездки в парк? – Калеб достал из холодильника газировку.   – У меня в пять встреча с новой директрисой нашего лейбла… – опять вспомнив обо всём этом дерьме, девушка сморщилась. – Неужели всё так плохо?   – Да скорее всё просто не так хорошо, как хотелось бы.   – Она настолько противная?   – Обычная стервозная сука, ничего особенного.   – А что ей от тебя нужно то?   – Хочет узнать поближе мой альбом и всю херню вроде предыстории песен, – Билли крепко прижалась к нему, как только парень присел на диван рядом, пытаясь перенять хотя бы капельку его хладнокровия.   – Да такие подробности даже я не знаю, – он засмеялся.   – Могу рассказать, – девушка приподняла голову и встретилась с заинтересованными серыми.   – Интересно... Что же стоит за, к примеру, «когда вечеринка заканчивается»? Билли резко напрягла все мышцы, из-за чего её ногу прихватила судорога. Ведь эта грёбанная песня про чёртову Эйву, чтоб её… Нужно срочно придумать правдоподобные предыстории. Не собирается же она прийти и сказать что-то вроде: «Половина альбома была написана когда я ревела в своей комнате, пытаясь забыть тебя. А другая половина когда я всё ещё была слепо влюблена в тебя.»   – Вспоминаешь? – Калеб погладил её голову.   – Кажется я её написала когда… Когда мой друг, лучший друг, променял меня на другую девушку… – это больше походило на вопрос и она сжала губы, пытаясь сама понять, что же только что сморозила.   – Оу, мне жаль… – парень потянулся за пультом. – Давай лучше что-то ещё посмотрим. – Отличная идея. Время до пяти пролетело незаметно. Для Калеба за просмотром очередного фильма, а для Билли за придумыванием несуществующих траги-историй из жизни, что ещё должны и подходить под текст. И когда парень остановился около всё того же, теперь несчастного, небоскрёба, певица нехотя вылезла и направилась на последний этаж.   – Билли, – Сьюзан улыбнулась, – мисс Гринф уже ждёт. Тебе чай или кофе может?   – Мне чего-то покрепче бы… – она вздохнула. – Но давай чёрный чай. Крепкий чёрный чай.   – Хорошо, проходи. Девушка уверенно пошла к нужной двери, повторив про себя: «Она - твой директор. Она - лишь твой директор. Ты должна держать себя в руках», - и уже готовясь зайти внутрь с важным, безразличным видом, но, дёрнув за стальную ручку, обнаружила, что там заперто.   – Эй, это Билли, – она постучала три раза подряд. Послышался стук каблуков по светлому ламинату, прежде чем дверь распахнулась и на неё обрушился бесящий, свежий аромат духов Эйвы, что, даже не посмотрев на певицу, подошла обратно к окну, продолжая внимательно слушать собеседника на той стороне старого, побитого телефона. Постояв пару секунд на пороге, Билли громко захлопнула дверь и села на кресло, начав смотреть на чистое небо. Оно было чертовски красивым, в отличии от стоящей в нескольких шагах девушки, которая, верится, не надеется, что Айлиш сейчас пялится на неё.   – Я больше не могу с тобой разговаривать, Аслан, так что катись к чёрту. – директриса глубоко вдохнула, ещё несколько секунд постояв около окна, а потом подошла к столу и открыла верхний ящик, который тут же резко закрыла, будто осёкшись чего-то. – Ну привет, мисс Айлиш-Пайрет-Бэрд-О’коннел.   – Не заебалась произносить это?   – Я лишь пытаюсь быть вежливой, – она присела, пытаясь быть нейтральной, хотя в глазах застыла злость к этому, видимо, Аслану, или как его, – а вот вам было бы полезным поработать над этим. Люди не любят нахалов, говорю из личного опыта. То, что хотела ответить Билли, Эйва не узнает никогда, ибо речь первой прервала вошедшая с чашкой чая Сьюзан.   – Спасибо, – Айлиш благодарно ей улыбнулась. Хорошо, что она не произнесла в слух то, что собиралась.   – Так что, начнём моё знакомство? – директриса достала листик с названиями всех песен. – Что ж, давайте с самого начала. Есть ли какой-то скрытый смысл за этой начальной вставочкой?   – Абсолютно никакого. Почти каждая песня, за словами Билли, не имела особого подтекста, или он был чётко прописан чёрным по белому.   – Поняла… Ожидала чего-то поинтереснее, признаюсь. Но рада, что в вашей жизни нет дерьма, которое часто и порождает такую превосходную лирику. В Айлиш свело скулы. Хотелось высказать ей всё в лицо, но тогда пришлось бы и признать то, что Эйва добилась своего, сыграв на её чувствах чудную симфонию Моцарта, отголоски которой по сей день блуждают по её сознанию. – Я могу идти? – Конечно, идите. – когда певица уже хотела покинуть этот безумный кабинет, она её остановила. – Хотя нет, стойте. Как вы смотрите на организацию благотворительного концерта на девятнадцатое июня?   – Твой дядя просто ставил меня перед фактом выступления, бывало что и за пару часов, так что не строй из себя правильную. Это всё? На секунду Айлиш показалось, что она хочет сказать что-то ещё, и это что-то должно было быть очень важным. Но Эйва в ответ лишь кивнула, выдав безэмоциональное:   – Да, идите. Билли не ответила ничего, как можно скорее выйдя из кабинета, в котором будто даже воздух давил на голову. Ненависть взаправду ужаснее невзаимной любви. Что ж тогда говорить про ненависть к той, которая раньше была чертовски дорога, даря надежды… Но она сама и породила эту чёрную ненависть к своей персоне в душе певицы.   – Долго вы, – Калеб завёл машину. – Тебе куда?   – Домой, хочу отдохнуть от всего этого дерьма.   – Солнышко, если нужно, я могу поговорить с этой новой директрисой.   – Вот ты точно ничем не поможешь в этой ситуации, пирожочек.   – Ладно, но помни - я всегда рядом, если нужно, – парень улыбнулся и положил свою руку на её колено. И Билли в ответ лишь прикрыла глаза от удовольствия. Да, она явно самая счастливая девушка на свете, и никто больше не посмеет отобрать это у неё. – Биллс! – Финн встретил сестру на пороге. – Как ты? – А как я должна быть? – Хорошо, конечно же. Девушка хотела что-то подъелдыкнуть, но з-за двери на кухню показалась прилизанная голова Клаудии: – Проходите за стол, мы вас ждём. – Мы? – Пришли родители Клау, у нас что-то вроде семейного ужина, – Финн пожал плечима, – так что мой руки и присоединяйся. В ответ она только безразлично кивнула и, тщательно вымыв руки, зашла в комнату, где о чём-то активно беседовали за столом родители. – Билли, присаживайся, – мама Клаудии отодвинула стул рядом, – твоя мама приготовила ну очень вкусную пасту. Айлиш благодарно кивнула и, сев, окинула всех взглядом. Мама и папа искренне улыбались, Финнеас с Клаудией, казалось, не видели никого вокруг кроме себя, каждые пару минут шепчя что-то на ухо друг другу, а родители второй смаковали еду. – Тебе подать что-то? – мистер О’коннел посмотрел на дочь. – Я не сильно голодна, так что возьму только салат. – А как там наша новая директриса, Биллс? – вмешался Финн и ей тут же захотелось его заткнуть. Во взгляде отчётливо читалось: «Спасибо, блядь, теперь аппетит пропал окончательно». – Всё нормально, поспрашивала что-то про тексты и успокилась. Надеюсь, больше видеться с ней не придётся. – А что с ней не так? – мама подняла брови. – Я читала про неё в Нью-Йорк Таймс, за их словами, в ней будущее лейбла. Её биография взаправду впечатляет, да и мистер Мармонтель влаживает в неё все надежды... – Да, она молодец и многого добилась, но как человек - уродка. – Билли злобно осмотрела брата, когда тот закашлялся. Никто и никогда не должен ничего узнать. Ведь совсем, верится, скоро, случившиеся покинет голову Айлиш, и тогда всё это останется... лишь ничем. Ничем, чего никогда и не было. – А что между вами уже успело произойти, Билли? Мы можем чем-то помочь? – Да нет, мистер Салевски, ничего серьёзного. Просто она... Строит из себя слишком важную, вот и всё. – Ну ты говори, если что. Вы ж теперь почти что наша семья. – Звучит как тост. – Патрик улыбнулся, подняв свой бокал и этим самым сменив тему, за что Билли была чертовски ему признательна. Все чокнулись и, побеседовав на разные темы ещё некоторое время, разошлись. Клаудия с родителями поехали домой, а Билли, проводя их, начала помогать убираться. Когда родители ушли в другую комнату, оставив Финна с ней наедине, он начал: – А если серьёзно, то как всё прошло? – Она серьёзно поспрашивала про лирику и отстала, – девушка вытерла последний бокал. – А, ну ещё предлагала выступить на благотворительном концерте девятнадцатого июня, вот и всё. – И как тебе после всего...? – А как мне, блядь, должно быть, Финн? Я должна, не знаю, убиваться, плакать, показывая ей то, что она до сих пор может мной манипулировать? – Понял, и ты чертовски права. Больше не буду возвращаться к этой теме. – Верится, – девушка тяжело вздохнула. – И... Начнём присматривать новый лейбл на будущее, хорошо? Как ответ она получила кивок от брата и поддерживающие объятия, которые вернули желание пойти и порвать зал девятнадцатого просто потому что ей это нравится, а не на зло Эйве. Перекинувшись ещё несколькими фразами с семьёй, Билли пошла в свою комнату, захлопнув чёрную дверь и присев на кровать. Пару минут она просто всматривалась в темноту перед глазами, позволяя мозгу выводить там события сегодняшнего дня, но потом резко потянулась за мобильником в кармане, сменив картинку лица Эйвы своей комнатой, и, достав его, тут же позвонила Калебу. – Алло? – голос на той стороне был сонным, хотя часы над столом показывали только десять вечера. – Калеб, я могу приехать? – ответа не последовало, и эта тишина уже начала нагнетать девушку. А что, если... – Алло? Билли, говори что-то. Она тут же отбросила все плохие варианты, которые успел спрогнозировать мозг, куда подальше, повторив свой вопрос. – Я тебя не слышу, чего ты молчишь? Обессиленая всем навалившимся, Айлиш выбила и, взяв ключи, сбежала по лестнице вниз, к выходу, не отвечая на входящие звонки от блондина. На диване в гостиной всё ещё сидел папа с газетой в руках, который, заметив дочь, поднял на неё свои глаза, осмотрев её через круглые очки, что увеличивали его глаза. – Я к Калебу. – девушка уже хотела пройти мимо, когда он схватил её за рукав чёрного худи. – Среди ночи? Ты уверена? – Папа, не начинай, пожалуйста. Когда ты уже поймёшь, что я его люблю и у нас всё по-настоящему? – Ох Билли... – Патрик тяжело вздохнул. – Будь осторожна на дороге, в последнее время ночью по городу ездят только безбашенные недогонщики. Айлиш кивнула, быстро выйдя из дома и так же сев в машину. И лишь когда она выехала на дорогу, то почувствовала себя расслабленной и свободной. Родители всегда её поддерживали, не смотря ни на что, а теперь... Будто Калеб, спасший их дочь от, возможно, суицида, хуже марихуаны, которой она баловалась в первый год славы. И от которой её уберегла Эйва... Чёрт, какого хрена всё сводится к ней? Они были вместе от силы месяц, если не учитывать те дни ссор, когда обе уже думали, что расстались, и Айлиш даже шла и покупала билеты на рейс «Лас-Вегас - Лос-Анджелес». Но потом Эйва возвращалась с саморобным тортом в руках, и Билли снова впускала её в свой номер, откинув всё на задний план. Именно благодаря Эйве она ведь абсолютно бросила пить, заменяя приятную горечь коньяка чёрным чаем, а эйфорию от очередной затяжки выступлениями перед толпой поклонников. Но... Но всё это в прошлом, а эта девушка лишь умелый манипулятор и актриса, которая использовала Билли ради... Ради... Ради секса, наверное. Она никогда не задумывалась об этом так детально, просто говоря, что её бросили, получив от этого лишь какую-то выгоду. Но это, она более чем уверена, правда - кто ещё просто берёт и убегает посреди ночи после секса, оставив краткую записку: «Мы ошиблись. Я не люблю тебя.»? Эйва поступила крайне подло, и ей нету оправдания. Так что да, она потерпит ещё этот несчастный год, а потом уберёт её из своей жизни окончательно. Улыбнувшись себе, она вдавила педаль газа, так что картинка за окном начала напоминать размытую картину. Спидометр показывал сначала 120, а потом и все 180 километров в час. И ей было невероятно хорошо просто от осознания, что скоро всему этому наступит окончательный конец.