Интегрированный попаданец

      Сначала было тепло и мягко, а потом тесно и всё вокруг стало сжиматься, проталкивая меня вперёд. Вскоре вокруг стало очень просторно, ярко и холодно, тогда как в груди — тесно и горячо, и будто этого было мало — мир вокруг перевернулся, после чего меня ударили пониже спины.       «Что за дела?!», — попытался воскликнуть я, но вместо этого только закашлялся, выплёвывая какую-то жидкость, а когда это закончилось — до ушей донёсся жалобный крик.       — Тише-тише… Всё-всё-всё, — раздался рядом мелодичный, грудной голос, после чего меня развернули так, что я увидел кого-то большого, зелёного, пушистого и чему-то очень-очень радостного.       «Меня поймали и хотят съесть?», — идея как возникла в голове, так и была отброшена как глупая, когда меня прижали к пушистой шёрстке и стали качать, раз за разом дуя в нос и хихикая на мои попытки защититься.       …И тут мне на глаза попались мои передние конечности. Тонкие и маленькие, оканчивающиеся мягкими подушечками. Рядом снова раздался голос, сопровождающийся чувством окутывающего со всех сторон тепла, любви и заботы, которые заставили непроизвольно улыбнуться и потянуться… лапками к носу большого и зелёного существа.       …       Встав на ножки, всё ещё подрагивающие под моим весом (львиная доля коего приходится на непропорционально большую голову), медленно и осторожно топаю по пружинящему белому полу. У стены передо мной сидят большая зелёная и большой красный, у которых тоже по четыре ноги и по два крыла за спинами, синие и жёлтые волосы на головах и хвостах, большие лучащиеся радостью глаза и белые зубы.       Задумчиво смотрю сперва на зелёную, потом — на красного, неуверенно переступаю подушечками по полу, а потом начинаю неловко, но уверенно ковылять в сторону первой. Не сумев вовремя остановиться, чувствую, что меня подхватывают под бока рядом с маленькими дрожащими крылышками, чтобы поднять на уровень больших голубых глаз, потереться носом о мой нос (заставив чихнуть), рассмеяться, а затем повернуться к красному и показать язык.       Чувствую, как внутри меня что-то урчит, а потом ощущаю, как начинаю протекать. Зелёная перестала смеяться, но продолжила держать меня на вытянутых лапках, а я… расплакался от обиды и испуга.       …       В первый раз сегодня я выхожу из дома вместе с мамой. Из-за этого меня даже потряхивает от нетерпения, а мама только веселится, не скрывая улыбки.       Несмотря на то, что наш дом очень хороший (мама с папой сами его построили, беря для этого лучшие облака), состоит сразу из пяти комнат, включая гостиную и кухню, я уже облазил его от крыши и до погреба, находящегося под родительской спальней. Наверху, под серым куполом, пропускающим дневной свет через тонкую пузырчатую преграду оказалось не так интересно, а вот в самом низу, когда мне удалось проковырять в полу дырочку, чтобы одним глазком взглянуть на то, что находится ещё ниже, было очень и очень любопытно. Правда, мама тогда сильно испугалась, посадила меня в мою спальню и запретила её покидать до вечера, после чего принесла новое облако и заложила им погреб.       Мы живём в деревне пегасов, находящейся на облачной подушке, где стоят восемь полных копыт (четвёрок) домов. У нас много соседей, у которых тоже есть жеребята, что иногда приходят поиграть со мной в кубики с картинками и другие игрушки. Многие из моих сокровищ, в том числе и мягкую принцессу Селестию, лежащую в моём гнёздышке в спальне, принесли именно они.       …       Крепко держась передними ногами за гриву мамы, задними ногами сжимаю основание её шеи. В нос бьёт холодный ветер, заставляющий волосы трепетать словно какое-то знамя, а сердце в груди бьётся быстро-быстро.       Далеко внизу виднеются зелёные поля и лес, холмы, горы, а вокруг нас только большое свободное пространство, воздух и синева, настолько яркая и глубокая, что глаза начинает щипать при попытке всмотреться вдаль. Моё восхищение смешивается с гордостью, теплотой и счастьем, которыми мама делится без стеснения и жадности.       «Однажды я тоже так смогу», — проносится в голове, когда мы совершаем крутой вираж и устремляемся вниз (встречный ветер разбивается о выставленные вперёд копыта взрослой пегаски).       …       Сижу в тепле и уюте, стараясь не шевелиться и даже дышать через раз. Вокруг меня упругие пузырики облака, пропускающие свет и не мешающие дышать, но в то же время маскирующие моё присутствие лучше, чем любая коробка, в которую можно забраться.       «Чтобы меня не нашли нужно вести себя очень тихо», — повторяю себе мысленно, чувствуя, как где-то рядом крутится источник азарта и предвкушения.       Внезапно часть пузыриков, находящихся у меня над головой словно языком слизнуло. Я испуганно сжался, стараясь казаться меньше, но это не помогло: в образовавшуюся прореху сунулась улыбающаяся синяя мордочка, обрамлённая прядками белой гривы.       — Насла! — воскликнула Лазурит, ткнула меня мягким копытцем в нос и рассмеялась. — Буп. Ты водис!       …       Присев на задних ногах, передними конечностями схватившись за невысокий бортик, распахиваю крылья и собравшись с духом — отталкиваюсь от твёрдой облачной материи. С резким выдохом совершаю взмах, чтобы почувствовать, как мои перья будто бы отталкиваются от чего-то упругого, чтобы подбросить меня ещё выше.       «Ещё… Ещё… Ещё!», — взмах за взмахом, то проваливаясь вниз, то подпрыгивая вверх, неловко и криво я добрался до новой платформы и буквально упал без сил, растянувшись звёздочкой перед красным пегасом.       Гордость и стыд, удовлетворение и осознание успеха смешались в моей голове, а затем копыто отца легло на плечо и прозвучал голос:       — Молодец, сын.       …       На мягком полу из пружинящего облака сидели двенадцать жеребчиков и кобылок разного цвета, но одного возраста. Кто-то из них разговаривал, кто-то перебрасывался шариками из мятой бумаги, а я, устроившись рядом с Лазурит, заглядывал ей через плечо и смотрел на картинку, где на фоне восходящего солнца встал на задние ноги единорог.       — Здорово получилось, — произношу в момент, когда белогривая пегасочка оторвалась от своей работы.       — Ты правда так думаешь? — недоверие, радость, смущение обрушились на меня, столкнувшись с уверенностью и неловкостью. — Мне кажется, чего-то не хватает.       — Ну… — оторвав взгляд от порозовевшей мордочки подруги, смотрю на лист бумаги. — Было бы здорово, если бы он стоял на краю утёса, а внизу плескались волны.       — Точно! — воскликнула Лазурит, тут же крепко меня обнимая.       …       — Мазила-мазила-мазила! — дразнился жёлтый красногривый пегасик, висящий внутри облачного кольца, в то время как за его спиной синяя пегаска держала в передних копытцах сачок.       — Ещё посмотрим, кто из нас мазила, — ворчу недовольным тоном, примериваясь, чтобы совершить бросок плотным мячом, принесённым папой снизу.       Другие игроки, застывшие на своих позициях, смотрели за нашим противостоянием, тогда как готовая ловить снаряд Лазурит жестикулировала ушами. Дождавшись моего кивка, она подняла свой инструмент над головой отбивающего и качнула сачком влево, тем самым спровоцировав выкрики сокомандников жёлтого пегасика, дёрнувшегося к краю кольца.       «На!», — изо всех сил крутанувшись на месте, бросаю мяч в противоположную от отбивающего сторону и прикусываю нижнюю губу, прижав уши к голове.       Сачок описал красивую дугу, и мяч затрепыхался в сетке, вызвав восторженные возгласы одной половины, и унылое ворчание второй части нашей компании. Я же, радостно вскинув копыто и взмахнув крыльями, преодолев десяток метров за какую-то секунду, буквально врезался в почти визжащую синюю пегасочку.       Крутанувшись на месте, мы расцепились и отлетели друг от друга, почему-то чувствуя смущение и стыд…       … Словно радующийся хозяину верный пёс ветер ластился к крыльям и подталкивал меня вперёд, куда отчаянно рвалось из груди сердце. В душе же боролись страх опоздать, надежда успеть, тревога услышать «нет»…       Вот впереди показался небольшой домик на пушистом облаке, выглядящий совсем неказистым, словно бы его состряпали на быстрое копыто. Впрочем, его внешний вид сейчас меня не интересовал, а вот скрывающееся за стенами содержимое — очень даже «да».       Приземлившись на упругий «блин», подскакиваю к закрытой двери и начинаю стучать. Спустя несколько секунд створка распахнулась и на пороге показалась Лазурит, смотрящая с вызовом, ожиданием и… облегчением?       Слова, которые я так долго готовил, застряли в горле, мысли буквально разбежались по тёмным уголкам разума, а сердце продолжало стучать громко и чётко. Опустившийся на облако штиль был похож на застывшую натянутую струну, в любой момент готовую оборваться из-за неловкого движения…       Как-то внезапно стало очевидно, что ждали здесь не «какого-то болвана, намёков не понимающего и вечно в себе сомневающегося», а вполне конкретного олуха, напридумывавшего не пойми чего, но наконец-то решившегося признаться перед собой в том, что именно чувствует. В ответ же меня окутали ощущения стыда, радости, облегчения, лёгкой обиды, на что оставалось беспомощно развести крылья и потупить взгляд, уповая на полыхающую в груди надежду.       Лазурит шагнула вперёд, потёрлась носом о мой нос, лбом провела по моему подбородку и прижалась шеей к моей шее. Какое-то время мы стояли так, после чего её передние ноги обхватили мой торс и крылатая кобылка завалилась назад, переваливаясь через порог, дабы оказаться в единственной комнате дома.       Не успев и моргнуть от удивления, я оказался полулежащим на синей кобылке с белой гривой, чью мордочку украшал румянец, а полуприкрытые зелёные глаза смотрели с ожиданием. В эмоциях чувствовались робость, возбуждение, желание…       «Да какого хуфа?!», — подавшись вперёд, прикасаюсь своими губами к губам подруги.       …       Вынырнув из сна лёжа на боку, ощущая, как под ребро колет непонятно откуда взявшийся под покрывалом камушек, чувствую на своих губах чьи-то влажные, тёплые и мягкие губы. В эмоциях же меня окутывали умиротворение, радость и предвкушение, приправленные лёгкой досадой и разочарованием.       Распахнув глаза встречаюсь со взглядом Баттерфляй, находящейся в своём пегасьем облике, передними копытцами придерживающей меня за плечи. В то же время её крыло накрывает нас словно одеяло, в то время как моя спина опирается о бок спящей грифины.       «Как-то неловко получилось», — разрывая поцелуй, отстраняюсь, всё ещё не до конца понимая — что случилось.       В лесу всё ещё царит ночь, нарушаемая негромким похрапыванием и уханьем птиц. Однако же падающего сквозь промежутки между ветвями и листьями света мне достаточно, чтобы рассмотреть выражение мордочки своей… особенной подруги.       — Что тебе приснилось? — шёпотом спросила перевёртыш.       — Жизнь пегасом, — отвечаю честно. — Давно хотел узнать — каково быть пони.       — Судя по всему — понравилось, — хихикнула кобылка, прижавшись лбом к моей груди.       — Ну… в этом, определённо, что-то есть, — крепче обняв тёплое тело подруги, прижимаюсь щекой к растрёпанной гриве. — Прости, что разбудил.       — Я буду вовсе не против всегда так просыпаться, — заявила Баттерфляй.       — А что снилось тебе? — спрашиваю после короткой паузы, чувствуя полное отсутствие желания снова спать.       Летунья несколько секунд помолчала, а затем ответила:       — Жизнь человеком…