Визирь

      Ванную комнату освещали яркие кристаллические пирамидки, расставленные по углам, источающие тёплое жёлтое сияние. Кристаллурги ещё не успели обеспечить светильниками весь дворец, но Джафар воспользовался своим положением и присвоил несколько переносных светляков (в конце концов, он мог использовать их по своему усмотрению, как для работы в кабинете, так и для освещения собственных покоев).       Скинув одежду на стоявший у стены стул, визирь перешагнул невысокий бортик небольшого бассейна, занимающего середину помещения и, облегчённо вздохнув, опустился в горячую воду. Мышцы гудели от усталости, шея и плечи задеревенели от напряжения, голова гудела от вороха проблем, с которыми приходилось разбираться каждую минуту...       Ушей достиг негромкий цокот копытц, а стоило открыть глаза, как взгляду предстала насыщенно-красная кристальная пони, одетая в тонкую розовую безрукавку и воздушные шаровары. Рубин Блиц мягко улыбалась, игриво посвёркивала изумрудными глазами из-под полуприкрытых век, была привычно молчалива и понятлива. Обойдя резервуар, к бортику коего тёмно-серый единорог привалился спиной, она взялась за ароматное мыло и, зачерпнув ладонями воды, начала втирать его в чёрную гриву, кончиками пальцев массируя голову и шею.       "Идеальная наложница", - удовлетворённо подумал Сомбра, зажмуривая глаза и позволяя себе слегка расслабиться (впрочем, краем сознания он продолжал отслеживать обстановку, прекрасно понимая то, что без Кристального Сердца стал крайне уязвимым).       Благодаря усилиям артефакторов, целителей и стражников, среди размещённых во дворце пони удалось сохранить удовлетворительный уровень гигиены, порядка и морали, пусть и не обошлось без нескольких десятков драк, мелкого воровства, нескольких попыток изнасилований... Несколько раз, почуявшие слабость власти смутьяны, пытались организовать массовые волнения, но гвардейцы и маги быстро разбирались с очагами недовольства, при помощи заклинаний вырубая зачинщиков, попутно распыляя усыпляющие составы в залах и коридорах.       К счастью, на военных складах оставалось достаточно много пайков, пусть и не слишком вкусных, но достаточно сытных, так что невзирая на то, что часть урожая с ферм, расположенных на периферии города погибла, голод им пока что не грозил. Кроме того, жители города-государства были весьма лояльны как главнокомандующему, так и принцессе, и если бы не растерянность, испуг и страх за близких, у смутьянов вряд ли удалось бы организовать хоть какие-то трудности для власти.       "Только вот чего они добивались?", - этот вопрос искренне беспокоил Джафара, так как в сложившейся ситуации он не видел смысла в попытке бунта (разве что причиной могло стать желание мести, без цели получения выгоды, что было абсолютно глупо).       Пальцы кобылки круговыми движениями прошлись по вискам, вернулись на макушку, опустились на шею и перебрались на широкие плечи, откуда соскользнули на мускулистую грудь. Взявшись за ковш, Рубин зачерпнула воды из бассейна, чтобы тонкой струёй вылить её на гриву жеребца, смывая мыльную пену...       "И ведь будто обычных проблем мало, у пони стали появляться неожиданные таланты", - досадливо подумал визирь, вспоминая десяток личных дел, доставленных из бумажного архива и дополненных новыми сведениями.       Айси оказалась не единственной, в ком проснулись необычные магические способности: четверо жеребцов и шесть кобылок разных возрастов (преимущественно - жеребят), не считая самого Сомбру, получили силу осознанно или инстинктивно влиять на мир вокруг себя, нарушая известные законы магии. И всё было бы не так страшно, если бы только взрослые становились подобными аномалиями, так как они могли сдерживаться и почти сразу сообщали о произошедшем страже, в отличие от испуганных, стеснительных и "хитрых" малышей.       Один жеребёнок, потерявшийся в коридорах дворца, впал в истерику и получил силу, отпечатавшуюся на его душе словом "Отчаяние". В результате этого полсотни пони впали в такую апатию, что их из неё не смогли вывести до сих пор, а гвардейцы, пытавшиеся успокоить виновника происходящего, сами едва не присоединились к общему заунывному вою. Ситуацию спас лишь единорог, догадавшийся оглушить новоявленного одарённого с расстояния.       Ещё одна кобылка ночью замёрзла и получила на своей ауре слово "Жар", из-за чего едва не спеклась сама, оставив тяжёлые ожоги на своей матери. Взрослая же пони тоже не обошлась так легко, получив метку "Боль", из-за чего теперь ни к кому не может прикоснуться, чтобы не заставить его испытывать жуткие муки души и тела.       Отследив закономерность по известным случаям, аналитики пришли к выводу, что "метки" проявляются в момент наивысшего психического напряжения, которыми являются страх, злость и другие сильные эмоции. К облегчению тёмно-серого единорога, стандартные браслеты-блокираторы, запирающие магию внутри тела носителя, способны ограничивать эти силы...       "Иначе, нам пришлось бы держать "меченых" в состоянии сна без сновидений, а то и вовсе убивать. По крайней мере, до тех пор, пока не будет стабилизирована обстановка в городе", - ощутив, как Рубин сперва отстранилась, чтобы снять верхнюю половину одежды, а затем прижалась грудью к его затылку, начав гладить ладонями мощный торс, командующий позволил себе слегка усмехнуться, подумав о том, что всё не так уж и плохо.       Вода в бассейне вздрогнула, пойдя волнами, а Джафар досадливо прикрыл глаза, осознавая тот факт, что во дворце произошло нечто, что требует его немедленного внимания. Блиц не заметила произошедшего, но зато уловила изменение настроения своего господина, так что поспешила отстраниться, позволяя ему подняться из воды, а затем протянула полотенце, подхваченное со стоящего неподалёку столика.       - Я постараюсь скоро вернуться, - перебравшись через бортик резервуара, произнёс визирь, спешно избавляясь от влаги на теле. - Жди меня в спальне.       - Как прикажете, мой господин, - томным голосом отозвалась кобылка, направляясь к выходу из ванной комнаты, ничуть не стесняясь того, что одета в одни лишь шаровары, которые из-за брызг воды прилипли к крутым бёдрам, соблазнительно покачивающимся при каждом шаге.       ...       Стремительным широким шагом Сомбра шёл по коридорам замка, широко расправив плечи и высоко держа голову. Всем своим видом он выражал сосредоточенность и уверенность, не позволяя даже искре сомнения зародиться в душах подчинённых. Пони провожали его взглядами, полными восхищения, надежды и уверенности, что одновременно и льстило самолюбию, и заставляло напрягаться (всё же любовь толпы - это крайне переменчивая вещь).       Несмотря на позднее время суток, то тут, то там виднелись магические светильники, вокруг которых сидели компании пони, либо же единороги светили своими рогами, служа своеобразными ядрами кристаллизации толпы. Где-то взрослые пони рассказывали сказки жеребятам, где-то молодёжь шушукалась по углам, а пару раз в нишах удавалось заметить парочки, или даже тройки, занятые весьма увлекательным делом.       "И вовсе я им не завидую", - досадливо дёрнув ухом, мысленно заявил тёмно-серый единорог, вместо заслуженного отдыха в компании Рубин Блиц, вынужденный спешить к месту нового чрезвычайного происшествия.       Стража и гвардия сработали пусть не идеально, но весьма достойно, оцепив часть дворца и усыпив всех свидетелей. Благодаря этому слухи не начали расползаться по коридорам, подобно ядовитому газу, отравляющему сердца и души, а гражданские не путались под ногами у целителей, которые оказывали помощь пострадавшим и уносили прочь тела погибших.       За очередными двустворчатыми дверями взгляду Джафара предстала галерея, одна из стен которой частично обвалилась, вторая стена потемнела и потрескалась, на полу виднелся большой чёрный след, а в потолке виднелась неровная дыра. Горожан, которые отдыхали здесь, в соседнем зале и на верхнем этаже, уже перевели в другие места, а ремонтники спешно убирали обломки, затирали пятна и возводили перегородки.       - Краткий отчёт, - потребовал визирь у офицера гвардии, вытянувшегося по стойке "смирно" при его приближении.       - Господин главнокомандующий, опрос уцелевших свидетелей показал, что здесь произошла инициация очередного "меченного", - стараясь говорить чётко и быстро, но при этом негромко, чтобы не привлекать лишнего внимания, произнёс кристалиец.       "Тринадцатый", - мысленно констатировал Сомбра, мазнув взглядом по пятну на полу.       - Погибшего звали Этюд Тайм, - продолжил доклад подчинённый, не дождавшись уточняющих вопросов. - Он был художником, в последнее время жаловавшимся на отсутствие вдохновения. Перед происшествием, он стал очень возбуждённым: что-то бормотал, размахивал руками... Сосед попытался его успокоить, но Этюд просто... взорвался. Шестеро пони погибли сразу, ещё два с половиной десятка получили травмы разной степени тяжести...       "Просто потрясающе", - нельзя сказать, что Джафара так уж сильно расстроило произошедшее, но новость о том, что какой-нибудь пони может просто взорваться, вызывала в душе лёгкий холодок, пробуждая не самые приятные воспоминания.       - Лейтенант, передайте артефакторам, чтобы ускорили производство браслетов-блокираторов, - дослушав отчёт до конца, визирь повернулся к одному из своих спутников. - Уже готовые изделия следует раздать гражданским пони: начните с жеребят и кобыл. Блокираторами следует обеспечить всех кристалийцев без исключения, чтобы избежать повторения подобной ситуации. Пока же, обратитесь к алхимикам, чтобы те создали безопасное успокоительное, которое можно будет распылять в коридорах. Утром я жду в своём кабинете ответственных за распространение еды, а также руководителей отряда целителей.       - Так точно, господин командующий, - приложив сжатый кулак к сердцу, отозвался молодой жеребец. - Разрешите исполнять?                   ***       Луна пришла в себя лёжа на мягкой кровати, в полумраке спальни, где было тепло и сухо. Сама она оказалась раздетой и укрытой до шеи тонким одеялом, а чувствовала себя так, будто бы её избивали палками как минимум сутки напролёт.       "Болит всё, от кончика рога и до копыт... даже уши, крылья и хвост", - промелькнула в голове мысль, когда из горла вырвался какой-то жалобный стон.       Тут же рядом с постелью оказался тёмно-серый перепончатокрылый жеребец, облачённый в лёгкую броню из жилета с металлическими пластинами, штаны с накладками, а также наручи. На поясе у него висели короткие клинки, а к бедру был прицеплен миниатюрный арбалет. Этот пони осторожно приподнял голову принцессы за затылок, второй рукой поднеся к губам фляжку с травяным настоем, от пары глотков которого по телу разбежалась волна тепла, слегка притупившая боль.       - Где мы? - первым делом спросила тёмно-синяя аликорница, как только ощутила прилив сил. - Что произошло?       - Мы в Одинокой Башне, Мать Ночи, - отозвался бэтпони шелестящим голосом. - Сейчас придёт генерал и ответит на все ваши вопросы. Берегите силы: вы были без сознания целую декаду.       "Декаду? Но...", - тысяча и один вопрос вспыхнули в разуме крылато-рогатой кобылы, но она всё же сумела сдержаться, решив дождаться генерала и получить подробную информацию уже от него.       Воспоминания о сражении у Замка Двух Сестёр обрывались на моменте активации Элементов Гармонии, после чего в памяти была пустота, будто бы кто-то вырезал всё произошедшее далее хирургическим лезвием. Однако же не это сейчас тревожило пони сильнее всего, а вопрос о том, почему она вообще решилась пойти на такой шаг?! Напасть на сестру, использовав самые могущественные артефакты из тех, которые когда-либо существовали...       "Словно бы я разумом помутилась. А ведь в тот момент всё казалось совершенно логичным", - попытавшись ощутить связь с Элементами, принцесса ночи похолодела, так как на их месте была только холодная пустота.       Зажмурившись, тёмно-синяя аликорница вновь отправила магическую волну, но отклика так и не получила. На глазах выступили слёзы, а в голове раскатом грома грянул вопрос: "Что же я натворила?".       Охранник, взяв с прикроватного столика кружевной платок, бережно промокнул им уголки глаз Матери Ночи, ощущая почти физическую боль от того, что ничем больше не мог ей помочь. К счастью, долго мучиться ожиданием им не пришлось, так как вскоре дверь распахнулась и через порог перешагнул высокий чёрный жеребец, с перепончатыми крыльями и кожистым гребнем, облачённый в покрытые серебряными узорами доспехи. Приблизившись к постели, от которой отступил страж, он опустился на одно колено, упёр сжатую в кулак левую руку в пол, а правый кулак прижал к сердцу, тут же склонив голову и произнеся хриплым, сильным голосом:       - Мать Ночи, не передать словами мою радость от того, что ты наконец-то вернулась к нам из царства снов.       - Вибрисс, я благодарна тебе и остальным бэтпони за заботу, но сейчас не время для витиеватых фраз, - собравшись с силами, насколько смогла твёрдым и величественным голосом отозвалась аликорница. - Поведай мне, что произошло после того, как мы с сестрой использовали Элементы Гармонии?       - Как будет угодно, госпожа, - покорно произнёс генерал. - Магический взрыв разбросал нас, словно соломенные куклы, но к нашему удивлению почти никто не пострадал. Вы и принцесса дня потеряли сознание, о чём я могу судить по реакции её гвардии, которая поспешила принять защитное построение. Все мы чувствовали себя сильно истощёнными, из-за чего даже речи не могло идти о полноценном сражении, ввиду чего отступление стало наиболее очевидным решением. Однако же, магический взрыв оказал влияние не только на наше самочувствие, но и на артефакты, а также на наложенные чары... Мы были немало удивлены, когда обнаружили в своих рядах нескольких существ, похожих на пони, шёрстку которым заменяет мягкий хитин. У них кривые рога и крылья словно у насекомых, острые зубы и тощие тела. Одно из этих существ притворялось вашей помощницей и пыталось убедить нас в том, что это она и есть.       - Что вы с ней сделали? - перебила жеребца крылато-рогатая кобыла, ощущая смешанные чувства, среди коих преобладали горечь и гнев.       - Сперва попытались схватить, но она начала сопротивляться, так что мы её убили, - спокойно ответил Вибрисс. - Прости нас, Мать Ночи, коли мы совершили ошибку. Вину за это я беру на себя.       "А ведь именно она принесла мне те документы и сообщила о работорговцах... И много чего ещё она успела сделать, сказать, подслушать... Неужели всё это время рядом со мной был чейнджлинг? И я этого даже не заметила... Хороша же принцесса: не узнала врага у себя под носом, но обвиняла в том же Селестию", - горечь вины, обиды и предательства свернулась в груди тугим клубком, но Луна смогла пересилить себя и вздохнуть, возвращая подобие душевного спокойствия.       - Вы всё сделали верно, - голос принцессы ночи прозвучал ровно и уверенно, пусть она не ощущала себя и наполовину столь хладнокровной, какой хотела казаться. - Удалось ли захватить в плен хоть кого-то из них?       - Увы, Мать Ночи, - повинился Вибрисс. - Мы слишком поздно спохватились.       - Что было дальше? - не став акцентировать внимание на неудаче, спросила крылато-рогатая кобыла.       - В рядах дневной гвардии тоже обнаружились несколько тварей, которых слуги принцессы дня убили без промедления и вопросов, - охотно продолжил бэтпони, произнося эти слова с каким-то внутренним удовлетворением. - Мы отослали друг к другу парламентёров, которые договорились о временном перемирии: наши силы отступили в Одинокую Башню, в то время как замок Двух Сестёр остался под контролем дневных пони. С тех пор между нами не было ни одного столкновения, лишь армии стягиваются к твердыням, да бэтпони продолжают покидать земли центральной Эквестрии. Как нам известно, принцесса Селестия ещё не приходила в себя, но её здоровью ничто не угрожает, так как советники призвали лучших целителей из всех подконтрольных областей. Из остальных новостей: пропала связь с Кристальной Империей, в деревнях и сёлах участились появления лесных и болотных монстров, некоторые пони обрели необычную силу.       - Силу?.. - проявила недоумение тёмно-синяя аликорница.       Вместо ответа генерал сосредоточился, а затем превратился в облако кровавого тумана, после чего вновь собрался на прежнем месте, выглядя утомлённым. Переведя дух, он объяснил:       - Эта сила не похожа на привычную магию, подчиняется лишь воле и на своё использование требует немало энергии... и воли. Я обрёл свою силу когда увидел тебя, Мать Ночи, лежащую без чувств, рядом с этим хитиновым монстром. Мне известно ещё о троих бэтпони, которые овладели чем-то подобным, но своим. Кроме того, среди переселенцев, караваны которых покидают центральную Эквестрию, время от времени появляются владельцы новой магии. Некоторые из них сходят с ума, будучи не в силах справиться с новыми возможностями и соблазнами.       - Подробнее, - потребовала Луна. - Какова цена у этой силы?       - Лично моя цена - жажда крови, - признался перепончатокрылый летун. - Пить кровь; лить кровь; смотреть на кровь... Эти желания словно шёпот на грани сознания. Мне приходится постоянно концентрироваться, чтобы не слышать их.       - Генерал, соберите совет: нам необходимо принять меры, чтобы предотвратить грядущие неприятности, - после непродолжительной паузы, потребовавшейся на осмысление всего услышанного, приказала крылато-рогатая кобыла. - Мне нужны одежда, доспехи и еда. Собрание в зале для совещаний, через два часа. И отправьте сообщение двору моей сестры: нам нужно заручиться их помощью... ну или хотя бы избежать развития конфликта.       - Будет исполнено, Мать Ночи, - собеседник одним текучим движением поднялся на ноги, поклонился и, стремительно развернувшись, покинул покои аликорницы.       "Тия... Что же мы натворили?".       В душе же Луны отпечатались два слова: "Тьма Ночи".                   ***       Лайм Хуф спешил изо всех сил: ему удалось убедить зебру-шаманку в том, что он доберётся до Кристальной Империи гораздо быстрее, если будет один... и если она поможет ему вернуться в небо. В результате переговоров, кристальный пегас убедился, что Мора может не только убивать, забирая чужую жизненную силу, но и лечить, а также ускорять рост перьев.       Перед отлётом он пообещал Бигфуту, что скоро вернётся, но напарник этому не сильно поверил, и похоже уже готовился к тому, что его отправят вслед за Сноуболом. Впрочем, если бы сам летун был на его месте, тоже вряд ли пылал бы энтузиазмом от того, что остаётся заложником в племени полосатых дикарей.       День за днём Лайм Хуф летел на север, стараясь огибать города и деревни Эквестрии. Но даже так он не мог не заметить, что у южного соседа Кристальной Империи происходит нечто странное: от некоторых сёл поднимались столбы чёрного дыма, часть полей была сожжена, а один раз на глаза разведчику попался огромный караван, длинной змеёй тянущийся с запада на восток. Только вот приземляться, чтобы узнать о том, что вообще происходит, интуиция категорически не рекомендовала.       Первое время он перекусывал скудными припасами, выделенными зебрами в дорогу, а когда они закончились, крылатый жеребец перешёл на подножный корм. Когда же Эквестрия осталась позади, а под крыльями расстелилась снежная пустыня, вовсе пришлось голодать, надеясь только на то, что дома его ждёт тёплый приём...       ...       Приём был тёплый: сперва отряд патрульных пегасов сковал по рукам и ногам магическими блокираторами, а затем при помощи сетки, в которой летун лежал как в гамаке, доставил в Кристальную Империю. И можно было бы порадоваться подобному, но... город-государство сильно изменился за прошедшее время.       Первое, что бросалось в глаза, это отсутствие магического купола, защищавшего поселение как от холодов, осадков, так и от нападений дикарей. Лишь императорский дворец ограждался барьерами, которые даже на первый взгляд выглядели намного менее надёжными (как доспехи из дерева и кристалла).       Все жители города оказались переселены во дворец, из-за чего не осталось ни одной свободной комнаты, да и залы с коридорами использовались для сна. В подобных условиях, камера одиночного заключения, с двухразовым питанием и ночным горшком в качестве туалета, выглядела словно привилегированные апартаменты. Однако, это меркло в сравнении с новостью, что Кристального Сердца больше нет.       "Безумие какое-то", - ходя из угла в угол, что было не так-то просто из-за кандалов на ногах, думал про себя Лайм Хуф.       Его привычный мир словно бы сошёл с ума и покатился в пропасть, насмехаясь над всеми надеждами и чаяниями. А ведь где-то там, на далёком юге, ждал помощи Бигфут, который даже не подозревает о катастрофе, произошедшей с его домом...       Течение невесёлых мыслей прервал звук открывающейся двери, что заставило выпрямиться и замереть, с надеждой глядя на дверной проём. Когда же створка распахнулась, в свете переносного фонаря взгляду крылатого жеребца предстал главнокомандующий, принц Сомбра, облачённый в чёрный мундир с красными прямоугольниками.       - Рад тебя видеть, Лайм, - словно со старым другом поздоровался тёмно-серый единорог. - Прости за такой приём: в последнее время у нас очень многое произошло... Ну да ты и сам уже это понял. Рассказывай, что случилось с вами на юге и почему ты вернулся один?                   ***       Негромко мурлыча незатейливый мотив, одетая в тёмно-фиолетовое платье с серебряным поясом, Каденс расставляла на маленьком столике блюда с лёгким салатом, нарезанными засахаренными фруктами, дольками сыра и орешками в меду. Лана помогала украшать малую гостиную, развешивая нехитрые украшения и размещая светильники. Только пара гвардейцев, на мордах коих застыли невозмутимые вежливые выражения, статуями застыли у входа, обеспечивая охрану принцессы.       "Будто бы мне здесь что-то может угрожать", - досадливо подумала нежно-розовая аликорночка, непроизвольно касаясь кристаллического браслета на левом запястье, близнецы которого были надеты на вторую руку и ноги, в то время как шею охватывал тонкий и изящный ошейник.       Пусть эти артефакты и не блокировали магию полностью, но заметно её ограничивали, а самое главное - были жутко неудобными. Однако же, если сама принцесса не готова мириться с неудобствами ради общей безопасности, какое право она имеет требовать этого от других?       "Чем больше власть, тем выше ответственность", - повторила про себя слова брата крылато-рогатая кобылка.       Сейчас, когда её народ переживал тяжёлые времена, Каденс не имела права быть слабой и капризной: пони ждали, что принцесса сможет их защитить, решить проблемы и указать путь. И пусть сама аликорница не чувствовала в себе сил, необходимых для того, чтобы вести за собой подданных... но она могла притвориться, будто бы они у неё есть. В конце концов, ведь совершенно не обязательно всё делать самой, если есть на кого опереться.       "Скорее уж - за кем спрятаться", - невесело усмехнулась крылато-рогатая пони, прекрасно понимая то, что всеми сколь-нибудь серьёзными делами сейчас, как и прежде, занимается Сомбра.       На плечи молодой принцессы легли обязанности по организации распределения артефактов общего пользования, проведению приёмов, на которых жеребцы и кобылы высказывали свои просьбы и тревоги, а также ей приходилось оглашать указы, составленные советниками. Но сложнее всего было делать вид, что всё находится под контролем, улыбаться просителям и обещать, что скоро они со всем разберутся. А тем временем случаев с участием "меченых" становилось всё больше, что побудило надеть на всех кристалийцев, которые не работают в мастерских по созданию артефактов и не несут военного дежурства, блокирующие магию кандалы...       "Всё это временно", - говорила себе Каденс, позволяя надеть на себя комплект "драгоценностей", совершенно не способный сдержать аликорна (а ведь она слышала, что по приказу брата воссоздаётся негатор магии).       Что же принцесса делала сейчас? Со стороны, её действия могли выглядеть пиром во время голода: без поставок из Эквестрии, а также из-за гибели урожая в теплицах на окраинах, Кристальная Империя приближалась к грани... Но это не останавливало крылато-рогатую пони от того, чтобы отметить день рождения Сомбры (тем более, что вдвоём они не съедят так уж много).       - Я закончила, - отчиталась Лана, одетая в белые рубашку и штаны, которые скрадывали её худобу. - Могу я ещё чем-нибудь помочь?       - Спасибо, - улыбнувшись оленихе, Каденс покачала головой. - С остальным я справлюсь.       - Тогда... я пойду в комнату? - неуверенно спросила лань.       - Хорошо, - кивнула принцесса, разливая по бокалам рубиновый напиток, аромат коего тут же распространился в воздухе.       - Если что-то понадобится... - начала говорить Лана.       - Я тебя обязательно позову, - заверила её аликорница.       Проводив лань взглядом до дверей, пони досадливо подумала о том, что подругами они являются разве что на словах: уж больно фанатичное желание служить проявляла бывшая рабыня. При этом, как ей помочь Каденс не представляла, в результате чего оставалось надеяться, что однажды не только формально, но и на деле Лана станет свободной.       "О свободе думает та, которая носит кандалы, в которые заковала весь свой народ", - иронично хмыкнув этой мысли, принцесса устроилась на одном из двух стульев за столом.       Потекли минуты ожидания, которые превратились сперва в полчаса, а затем и в час. Налитое в бокалы вино успело выдохнуться, намекая на то, что кобылка слишком уж поторопилась считая, что Сомбра придёт ровно в назначенный час. В конце концов, ведь могло случиться что-то, что требовало его немедленного вмешательства...       "Его вмешательства. Мне же остаётся ждать и делать вид, что всё хорошо", - промелькнула в голове горькая мысль, от которой в душе всколыхнулось раздражение, тут же подавленное усилием воли.       Минуло ещё десять минут, а в голове у нежно-розовой кобылки появилась мысль, что брат вовсе забыл о её просьбе и сейчас может заниматься какими-то своими делами. Очень отчётливо перед внутренним взором встала картина постели, в которой тёмно-серый единорог лежит с красной кристальной пони...       "И вовсе я не ревную", - дёрнув ушками, Каденс сложила руки на столе, сверху устроив подбородок.       Когда принцесса узнала о любовнице Сомбры, то должна была ощутить облегчение от того, что он отказался от своей идеи их свадьбы, но... вместо этого испытала только негодование. Ей даже начало казаться, что эта... Блиц... решила украсть её... брата. Чтобы доказать себе... что-то, она даже решилась на свидание с жеребцом (что в условиях перенаселения дворца, было тем ещё занятием), но постоянно вспыхивающие в голове воспоминания о неудачной прогулке, которая едва не привела к изнасилованию, всё испортили, превратив встречу в пытку для обоих участников.       "И о чём я думаю?", - поймав себя на мыслях о Сомбре, как о жеребце, нежно-розовая аликорночка сердито засопела, начав сквозь зубы ворчать на глупого единорога, не умеющего следить за временем.       - Прошу прощения за опоздание, моя принцесса, - произнёс сам главнокомандующий, одетый в свой обычный мундир, входя в гостиную. - Пришли сведения о положении дел в Эквестрии. Нужно было ознакомиться с ними.       - Ничего страшного, - резко выпрямившись, поспешно разгладив складки платья, Каденс неловко улыбнулась, пытаясь скрыть волнение и смущение. - Что-то важное?..       - Ничего, что не могло бы подождать до завтра, - заверил аликорницу визирь, а затем посмотрел на сервированный стол и спросил: - Сегодня какой-то праздник?       - Ты что, забыл? - возмутилась кобылка.       Двое гвардейцев, получив безмолвную команду, поспешили бесшумно выскользнуть за дверь.       - У тебя сегодня день рождения? - вскинул брови Сомбра, а затем состроил виноватое выражение морды. - Прости, я совсем забыл... и даже подарок не приготовил.       Каденс набрала в грудь побольше воздуха, указала на тёмно-серого пони правой рукой... и шумно выдохнула, обиженно спросив:       - Издеваешься?