Визирь

      - Страшно? - спросил у сына немолодой уже ночной земнопони, присев на корточки, чтобы смотреть глаза в глаза.       - Я не боюсь, - упрямо заявил жеребчик шести лет.       - Вот и молодец, - с гордостью улыбнулся отец, после чего протянул жеребёнку кинжал в кожаных ножнах. - Слушай приказ, боец: ты должен защищать младших, пока кто-нибудь из взрослых не откроет погреб. Вы должны вести себя тихо-тихо... Справишься?       - Да, - до умиления серьёзным голосом отозвался малыш.       Жеребец хотел потрепать сына по макушке, обнять, ещё как-то выразить свои чувства, но это испортило бы общий эффект. В результате, пришлось ограничиться сжатием пальцев левой руки на правом плече и словами:       - Мы с мамой тобой гордимся.       - Вы ведь вернётесь? - всё же не выдержал и спросил жеребчик, тёмно-синяя шёрстка коего ярко контрастировала с жёлтыми глазами, буквально светящимися в темноте.       - Разумеется, - широко и открыто улыбнулся сыну отец, демонстрируя белые зубы с удлинёнными клыками.       ...       Вход в погреб, где скрылись старухи и жеребята был закрыт, а затем ещё и замаскирован дёрном (воздух туда продолжал поступать через боковые отверстия). Утро постепенно подступало, из-за чего первые звёзды уже померкли, а восточный край небосклона озарился сиянием дневного светила. Жители маленького городка, расположенного в предгорье, без суеты и шума готовились к сражению, заготавливая метательные дротики, точа мечи, проверяя броню.       Тяжёлые дубовые ворота закрылись, стрелки расположились на низкой стене и крышах, пехота сомкнула ряды и готовилась пустить в дело копья. В воздухе ощущалось напряжение, будто бы перед грозой...       Потянулись минуты тягостного ожидания: облачённые в разнообразную броню жеребцы и кобылы перешёптывались, масляные лампы, развешенные под крышами домов отбрасывали неровные отсветы пламени на замазанные штукатуркой деревянные и каменные стены... А затем первые лучи рассвета скользнули по крышам, стенам и улицам домов, заставляя ночных пони непроизвольно жмуриться и щурить глаза.       Никто не заметил того момента, когда появился густой, непроницаемый для взгляда туман, заглушающий любые звуки, делая попавших в зону воздействия жертв совершенно беспомощными. Голоса командиров тонули в пустоте, стрелы и дротики бесполезно рассекли воздух, немногочисленные единороги попытались разогнать пелену... но потерпели сокрушительный провал.       Некто незримый, двигающийся легко и непринуждённо, ориентирующийся при помощи тумана так, словно бы это была часть его тела, сперва проскользнул мимо стражей на стене, а затем начал резню. Он нападал на отряды пони, которые жались спина к спине, ощетинившись оружием во все стороны, но при этом соседние группы не слышали ни единого вскрика или скрежета металла.       Всё завершилось столь же внезапно как и началось: туман исчез, оставив после себя растерянных, обозлённых, испуганных жеребцов и кобыл. На этот раз погибло целых (всего?) три десятка защитников города, на телах коих остались следы когтей и клыков.       - Капитан! - позвал статного жеребца-бэтпони один из бойцов пехоты, склонившийся над телом кобылы, лежащим чуть в отдалении от её отряда.       - Что там? - перепончатокрылый летун, облачённый в кожаные доспехи и серебристую кирасу с символом луны на груди, широким и быстрым шагом подошёл к подчинённому.       - Она его достала, - прошептал земнопони, поднимая изящный прямой кинжал, на лезвии коего отчётливо виднелись следы крови, а также клочки шерсти.       Бэтпони бережно принял из рук бойца оружие, принюхался, попробовал каплю крови на вкус... а затем его глаза широко распахнулись, в то время как зрачки сузились в тонкие вертикальные щёлки. Собравшиеся вокруг воины, ремесленники, а также взявшие в руки оружие крестьяне, с нетерпением и надеждой ждали вердикт...       - Готовьте следопытов, - приказал перепончатокрылый летун. - Мы отправляемся на охоту.       ...       Погреб открыли, выпуская под свет дневного светила жеребят и пожилых кобыл, которые морщились от слишком яркого света, но тут же спешили на поиски своих родственников. Из-за того, что губительный туман приходил по утрам, у младших ночных пони к солнцу образовалось предвзятое отношение, которое пока что ещё никак себя не проявило.       - Пап! - шестилетний жеребчик искал взглядом родителей, крепко сжимая в руках отцовский подарок. - Мам!       Всё более растерянный и встревоженный взгляд метался между взрослыми пони, которые забирали своих малышей и уходили прочь. Постепенно рядом с убежищем почти никого не осталось, кроме нескольких старух да семерых жеребят.       - Мам! - пальцы до боли стискивали рукоять оружия, в то время как маленький жеребец продолжал звать: - Пап!..       - Ну что, мелкий, пойдём домой? - прозвучал молодой и звонкий кобылий голос.       Жеребчик обернулся и поднял взгляд, уставившись на кобылку-бэтпони, которая сама лишь недавно вышла из подросткового возраста. - Твои мама и папа сейчас заняты, поэтому они попросили меня за тобой присмотреть.       - Я... - малыш сглотнул и отступил, крепче прижимая к груди отцовский подарок. - Папа обещал, что вернётся...       Кобылка вздохнула, её уши, украшенные пушистыми кисточками поникли, а затем она села на корточки, так что перепончатые крылья распростёрлись по земле. Обхватив себя руками за плечи она произнесла:       - Понимаешь... у меня дома никого не осталось и... я боюсь возвращаться туда одна. Может быть всё же составишь мне компанию? Вместе будет ждать веселее...       Маленький жеребец задумался, вспоминая последние слова отца. Конечно, эта пони не была младшей, но... её тоже нужно было защищать. А если больше некому этого делать, то...       - Хорошо, - серьёзно кивнул ночной земнопони.       - Здорово, - искренне улыбнулась летунья, поднимаясь на ноги и протягивая руку собеседнику. - Идём?       ...       Отряд из девяти воинов шёл по следу до полудня, сперва преодолев каменистую равнину, а затем углубившись в болото. Кривые и низкие деревца росли на выступающих из воды островках, переплетающиеся корни создавали подобие паутины, на которую налипли трава, листва, земля... Запах гнили забивал обоняние, глаза слезились, уши нервно дёргались от каждого шёроха.       Наконец-то они добрались до достаточно большого острова, поросшего колючим кустарником. Благодаря артефакту поиска, использующему кровь врага для поиска, охотники быстро обнаружили пещеру в холме, откуда вытекал густой белый туман, до боли знакомый каждому из членов отряда.       Жестами командир раздал приказы, разделив своих подчинённых на три звена. Первые встали перед входом в нору, направив в сторону темноты наконечники копий, вторые приготовили метательные дротики, третьи запалили кувшины с зажигательной жидкостью, метнув их по безмолвной команде. Полыхнуло пламя, раздался вой, свистнули дротики, а затем из логова вывалился поедаемый жадными языками огня монстр.       Тварь рвалась к воде, не видя ничего перед собой, из-за чего напоролась на копья и была повалена на землю, после чего её прижали всем весом трое жеребцов.       Огонь облизывал древки копий, обжигал пони, стремился разгореться ярче, но охотники не прекращали удерживать своего врага, даже когда сами стали гореть заживо. Оставшиеся шестеро воинов били чудовище мечами, мстя ему за друзей, близких, страх и чувство беспомощности...       В обратный путь, забрав с собой павших друзей и голову монстра, с чувством выполненного долга возвращались лишь шестеро ночных пони.                   ***       Десятки костров, разведённых в неглубоких ямах, выкопанных на равном расстоянии друг от друга весело потрескивали сухими ветками, а над ними задорно булькали магическим варевом небольшие котлы. Одетые в одни лишь юбки и кожаные передники зебры, под строгим взглядом верховной шаманки добавляли новые ингредиенты, размешивали кипящую жидкость, заполняли ею глиняные кувшины, которые тут же закупоривались пчелиным воском.       Короткая и победоносная война против сразу трёх племён принесла много выгоды, начиная от разлетевшихся по прериям слухов, заканчивая пополнением рядов подопечных (что увеличило разнообразие крови). Однако же, далеко не всё прошло столь уж гладко как хотелось, в результате чего многие жеребцы погибли, либо были ранены, из-за чего военный потенциал заметно ослаб, а кобылы остались одинокими...       "Не стоит ждать нам снисхождения, в случае чужого нападения. И пусть пока молва идёт, что всех сильнее мой народ, должны мы думать наперёд", - прохаживаясь между ученицами, большинство из которых никогда не достигнут мастерства, а оставшееся меньшинство вряд ли решится посвятить свою жизнь самосовершенствованию, Мора "смотрела" слепыми глазами за их действиями, время от времени поправляя и подсказывая.       После объединения племён возникла ситуация, когда соотношение кобыл и жеребцов стало совсем уж неприличным. Впрочем, ничего плохого шаманка в этом не видела, так как необходимые действия на подобную ситуацию были многократно отработаны многими поколениями предков.       "Лишь бы пищи всем хватило, чтобы жизнь ключом забила", - зебра представила себе выражение морды своего союзника, когда он приведёт свой народ и увидит...       Сейчас молодые ученицы готовили питательный состав, который можно хранить годами (хотя, больше полутора лет его никогда не держали). Нужен же он был в таких количествах для того, чтобы покрывать все потребности в питании у беременных кобыл, которые в какой-то период не смогут выполнять свою работу.       Для зебр, быстрые и кровавые стычки между племенами коих были не такой уж и редкостью, практика почти единовременного зачатия жеребят едва ли не всеми кобылами племени была нормальной. В конце концов, таким способом восстанавливалась численность воинов, которым нужно будет расти ещё десять-двенадцать лет до того момента, когда они смогут встать в один ряд со своими отцами, да и присоединённые пленницы гораздо легче вливаются в общество победителей, когда у них есть общее потомство.       Мора, пользуясь удачным моментом отправила своих послов в малые племена, призывая их под свою руку. Разумеется, делала она это не от своего имени, а пользуясь военным вождём, но все те, кто умеют слушать и слышать, ну и обдумывать услышанное, легко поймут истину. Но даже если по какой-то причине все они откажутся склонить головы, многие явятся хотя бы для того, чтобы выкупить молодых кобыл, необходимых для разбавления крови.       Месяц соседям потребуется на дорогу, затем ещё месяц будут длится смотрины и торги, ну а потом... Верховной шаманке большого племени следовало хорошенько потрудиться, чтобы обеспечить своему народу хотя бы полгода мира и безопасности.       - Ты не стесняйся, добрый друг, укрась беседой мой досуг, - отойдя от крайних костров, над которыми ученицы устанавливали новые котлы, скрывающая мордочку под костяной маской зебра остановилась перед крылатым жеребцом, который уже какое-то время наблюдал за ней со стороны, не решаясь подойти.       Лайм Хуф кашлянул, ощущая себя крайне неловко. Даже то, что вопреки обыкновению Мора прикрыла грудь кожаным передником, совершенно не облегчало его положения, так как зебра умудрялась использовать это для привлечения внимания к своей фигуре.       - Я не хотел помешать вашей работе... - попытался отговориться летун, решимость коего заметно поугасла.       - Не стоит волнений, моих наставлений кобылкам хватило с избытком; твои же терзания, надежды, метания уже превращаются в пытку, - укорила собеседника шаманка.       Жеребец ощутил возмущение, стыд, раздражение... но всё же справился со своими эмоциями, отвёл взгляд в сторону (так как смотреть в белёсые глаза было слегка жутко), после чего негромко произнёс:       - Это... личный вопрос.       - Не заставляй меня скучать, и речи силой вырывать: я это очень не люблю, ведь труд со временем ценю, - в душе Моры всколыхнулось раздражение, которое проявилось в лёгком похолодании воздуха, но всё же она подавила свою силу, после чего продолжила чуть мягче: - Ты сам пришёл ко мне сейчас, куда же делась смелость в раз? Я за слова не покусаю, но ждать до ночи не желаю.       - Я хочу узнать, может ли зебра родить пони, - лишь эти слова вырвались изо рта пегаса, как он прикусил свой язык, ощущая новую волну смешанных эмоций.       Собеседница помолчала, словно бы рассматривая жеребца наклонила голову, а затем произнесла ровным, слегка насмешливым голосом:       - Коли не празен твой вопрос, то не спеши повесить нос: готового решения нет, но скоро я найду ответ.       В голове у зебры появилась интересная идея, которая позволит интегрировать два народа (кристалийцев и зебриканцев) более или менее безболезненно. Однако, для осуществления этого плана требовалось провести несколько экспериментов, в чём один пегас, хочет он того или нет, будет вынужден помочь...                   ***       Повозки ехали длинной змеёй, многочисленными колёсами выдавливая в грунте заметные колеи, в то время как десятки тысяч пар ног вытаптывали сухую траву, прокладывая широкую дорогу с севера на юг. Вечные снега остались позади, как и Синяя Роща оленей, впереди же расстилались холмы и поля, изрезанные ручьями и реками.       Белые облака плыли по синему небу, то и дело скрывая за собой солнечный диск, прохладный ветер трепал гривы и хвосты, пробираясь под лёгкую одежду и заставляя шёрстку вставать дыбом. Аромат зелени и земли, клубы песка и запах пота - всё это забивало обоняние беженцев, заставляя их привыкать к новым условиям.       "Даже представлять не хочу, как бы от меня пахло без магии", - мысленно констатировала Каденс, одетая в грубую куртку из серой ткани, свободные штаны, ну и лёгкий шарфик красного цвета.       - Куда шагает строго в ряд...       - ...жеребячий наш отряд...       - ...никому не расскажу...       - ...тайну родины храню!       Весело маршируя под бой импровизированных барабанов, которыми вооружились следящие за малышами пони, жеребчики и кобылки читали короткие стишки, пели несложные песни, звонко смеялись, пихались локтями, спорили, ну и разными иными способами разнообразили поход. Идею с "начальным военным образованием" подкинула Айси, после того как в очередной раз пегасы отловили "маленьких дезертиров", которые решили обследовать окрестности во время короткого привала (кристальные пони, большинство из коих покидало город-государство считанное количество раз, оказались шокированы зелёными просторами без снега, да и отсутствие холода сбивало с толку).       Сомбра, выслушав доводы пегаски о том, что жеребят нужно занять какой-то конструктивной деятельностью, согласно покивал и... направил её к принцессе. Нежно-розовая аликорница поворчала на то, что ей спихнули ещё одну работу (исключительно ради приличия, чтобы вытребовать у тёмно-серого единорога что-нибудь для себя), а затем взялась за дело со всей возможной энергичностью.       Постепенно жеребячьи отряды стали обрастать атрибутикой: красные прямоугольные нашивки с буквой "К" (Курсант) на плечах, барабаны, флейты, знамёна, которые вечерами вышивали взрослые кобылы... Постепенно им начали поручать несложные задания, назначая кураторов из числа подростков и взрослых наблюдателей. Если бы не Лана, добровольно взвалившая на себя работу секретаря, то крылато-рогатая пони точно сломалась бы под грузом обязанностей.       Большинство оленей почти безболезненно вписались в общество кристальных пони: по приказу командующего, все жеребцы, подходящие для военной службы по возрасту, были распределены в десятки стражи (один олень и девять пони, которые ели из одного котла, грелись у одного костра, делились историями из жизни); кобыл пришлось определять на работы по наиболее привычным специальностям; жеребят поделили на тройки (двое пони и оленёнок). Им не мешали общаться с сородичами, проводить время с семьями, но при этом все должны были следовать одним правилам и выполнять возложенную работу, из-за чего свободного времени оставалось крайне мало.       - Ваше высочество, разрешите обратиться? - прозвучал голос молодой лани, вызвав у Каденс мелкое подёргивание левого уха.       Почти все олени сумели более или менее безболезненно вписаться в общество кристалийцев, пусть основными причинами этого и были страх, усталость и растерянность... Но ключевым словом здесь было "почти".       Тала - неофициальный лидер бывших рабов, к мнению которой прислушивались многие олени... пусть решающего значения её голос и не имел (причиной чему стала их раздробленность), раз за разом пыталась "открыть глаза" принцессе любви на её принца. Она была подчёркнуто вежливой, на первый взгляд - абсолютно послушной... но при этом упрямой и наивной до скрипа зубов.       "Ха-ха-ха... Суровая принцесса рассуждает о наивности", - мысленно закатила глаза крылато-рогатая пони, перед внутренним взором коей промелькнули самые яркие моменты её жизни.       Несомненно то, что у лани была куда более тяжёлая жизнь, и она успела увидеть, услышать и перетерпеть такое, что Каденс и не снилось (хотя, вспоминая мятеж в Кристальной Империи и его последствия, принцесса могла бы с этим поспорить). Однако же, при всём этом, взгляды оленихи были категорически однобокими, а суждения прямолинейными.       - Ты уже обратилась, Тала, - всё же улыбнулась и кивнула аликорница, жестом давая охране знак, чтобы они слегка отстали.       Лана, бросив на свою соплеменницу холодный взгляд, демонстративно заняла такую позицию, чтобы в любой момент иметь возможность вклиниться между "подругой" и очередной просительницей. Не нужно было иметь опыт чтения эмоций по мимике, чтобы понимать то, что предводительница бывших рабов ей не нравится.       "А нравится ли Лане кто-нибудь?..", - Каденс постаралась вспомнить, с кем её подопечная поддерживает тёплые отношения, но была вынуждена признать своё поражение, так как даже к Сомбре она проявляла исключительно вежливость и уважение, в то время как большинство иных кристалийцев (а теперь и оленей) удостаивались только делового общения.       Обдумав эту мысль принцесса любви пришла к выводу, что её подруга не воспринимает пони своим народом, что было вполне логично. Что же до оленей... Та же Тала пыталась подступиться к аликорнице через лань, пользуясь тем фактом, что они обе были корнерожденными (что уж говорить об остальных беженцах).       - Простите... - виновато склонила голову и прижала ушки просительница.       "Как же я хочу снова оказаться маленькой... Рисовать картинки сидя на коленях у брата; сидеть рядом с мамой в тронном зале, пока она "играет в политику"; таскать с кухни пирожные", - мысленно пожаловалась безмолвным небесам аликорница, чувствуя стыд за такие мысли (всё же на ней лежала ответственность за народ, так что требовалось быть сильной, терпеливой и по возможности - мудрой).       - Забудь, - повела крыльями крылато-рогатая пони. - Плохая шутка. Так что ты хотела?       - Позволено ли мне предупредить вас о том, что ваша армия... - начала говорить лань.       Каденс сосредоточилась, почти без внешних эффектов создавая заклинание от подслушивания. Только после этого она продолжила мысль прервавшейся оленихи:       - ...верна своему командующему. Я знаю это, Тала. Даже более того: я понимаю причины их верности, а потому не осуждаю их.       - Но... Ваше Высочество, это ведь неправильно, - в очередной раз попыталась "открыть глаза" принцессе бывшая рабыня. - Стоит командующему приказать и... Вы в опасности, принцесса.       - Как показывает жизнь - безопасных мест не существует, - невесело улыбнулась пони. - Тала, я рада тому, что ты беспокоишься обо мне, но... Сомбра последний, с чьей стороны мне нужно ожидать удара.       - Но... - лань помедлила, а затем всё же заявила: - Я вижу в нём жестокость, жадность и холодный расчёт, которые составляют его суть.       - Это часть твоей силы? - проявила любопытство принцесса, вздёрнув бровки. - Знаешь... А не хочешь поработать в отряде внутренней безопасности, ну или внешней разведки? Твоя метка была бы полезна там.       - Я не уверена, Ваше Высочество, - стушевалась Тала, не ожидавшая столь резкой смены темы разговора.       - Подумай над этим, - попросила аликорница. - И не беспокойся о Сомбре: пусть у меня и нет силы, которая позволяет "видеть" пони насквозь, но я хочу верить, что за все прошедшие годы неплохо его узнала. Кроме того, нас с ним многое связывает... Что-нибудь ещё? Может быть что-то нужно твоим подопечным? Наши ресурсы сейчас ограничены, но думаю, что я смогу что-нибудь придумать, если вам что-то срочно необходимо.       - Благодарю, Ваше Высочество, мы всем довольны, - не став давить дальше, лань временно отступила. - Разрешите мне идти?       - Ступай, - развеивая заклинание, Каденс жестом отпустила олениху.       - Думаешь, она успокоится? - когда они остались в относительном уединении, негромко спросила Лана.       - Вряд ли, - поморщилась принцесса любви. - Мне не хочется переходить к крайним мерам, но если она начнёт распускать слухи... придётся действовать жёстко, пока того же не сделал Сомбра. И за что она его так невзлюбила?       - Он - воплощение всего того, от чего она сбежала, - пожала плечами собеседница, а когда пони вопросительно изогнула бровки, скосив на неё взгляд, пояснила свою мысль: - Высокородный властный жеребец, в руках которого находится военная сила. Его решение распределить оленей лишило их группу самостоятельности и единства, что ещё больше пугает и заставляет опасаться более жёстких мер контроля.       - Это было сделано для того, чтобы олени легче вписались в общество, а не создавали свою собственную фракцию, противопоставляя себя пони, - вступилась за тёмно-серого единорога аликорница. - Ты ведь сама помнишь то, сколько времени мы составляли команды для каждого новичка.       Вспоминая бессонные ночи, которые целая толпа офицеров проводила за бумагами в импровизированном штабе, крылато-рогатая пони передёрнула плечами (у неё даже сложилось впечатление, что к исходу из Кристальной Империи они готовились не настолько дотошно).       - Помню, - продолжая идти рядом со своей принцессой, Лана прикоснулась к её кисти. - И я благодарна за то, что вы настолько внимательно отнеслись к моему народу. Но это не отменяет того, что они будут боятся и искать подвох во всём... Тем более - в Сомбре.       А тем временем, пока караван переселенцев неспешно двигался в сторону Седловской Аравии, разведчики кристалийцев спешили сообщить командующему о том, что на юго-востоке обнаружено крупное поселение пони, которого нет ни на одной карте...