Визирь

                  (18+)       "Кобылка созрела", - ощутив, как в горле пересохло от предвкушения, Джафар всё же удержался от поспешных действий, не желая спугнуть Каденс, которая явно нервничала и стеснялась.       - Сделай один шаг, - смотря глаза в глаза принцессе, негромким и глубоким голосом произнёс визирь, пользуясь своими старыми навыками, освоенными ещё в годы служения султану Аграбы.       Прикрывающаяся крыльями, плотно прижатыми к телу, обнявшая себя руками за плечи нежно-розовая аликорница, во взгляде коей читалась дикая смесь из страха, упрямства, смущения и возбуждения, прижав ушки к голове шагнула вперёд, слегка качнув округлыми бёдрами. Её изящная фигура, стройные ножки, скованные и вместе с тем - грациозные движения завораживали, притягивали, пьянили...       "Рано", - одёрнул себя тёмно-серый единорог, ощущая нарастающее напряжение в паху.       - Ближе, - медленно произнёс Сомбра, ни на мгновение не разрывая зрительный контакт, позволяя себе лишь периферическим зрением наслаждаться всей картиной в целом.       Правая нога крылато-рогатой кобылки опустилась в воду, погрузившись до середины голени, затем и левая нога опустилась в искусственный водоём, но уже почти до колена. Пар, поднимающийся от купальни принял в свои объятья молодую пони, окружив её прозрачным ореолом, струящимся вверх. Крылья, прижимающиеся к стройному телу мелко подрагивали, выдавая охватывающую их хозяйку напряжение, что только подчёркивалось будто бы закаменевшими упругими мышцами...       - Ближе... - продолжая смотреть в глаза принцессы, которая находилась уже на расстоянии вытянутой руки, жеребец воспользовался телекинезом, призывая в свою ладонь кусок мыла, который раздавил сжав пальцы, превратив в бесформенную кашицу. - Сделай ещё шаг...       Пар стал ещё гуще, словно туман скрывая мелкие черты внешности аликорницы, которая будто кролик перед удавом замерла, снизу вверх глядя на Джафара. И если ему вода в водоёме доставала лишь до пояса, то ей она доходила куда выше.       - Сомбра, я... - попыталась что-то сказать кобылка, но запнулась и замолчала.       - Тш-ш-ш... - отозвался тёмно-серый единорог, палец свободной руки прикладывая к её губам, а ладонь с мылом опуская на макушку. - Доверься мне.       Дрожащее дыхание вырвалось из приоткрытого рта крылато-рогатой пони, а затем... её глаза удивлённо расширились, когда зачерпнув воды ладонью, жеребец вылил её на голову своей гостьи, начав пальцами обеих рук массировать макушку и затылок, виски и основания ушей.       - Чт... - сглотнув, Каденс моргнула, разрывая зрительный контакт, неосознанно сильнее сжимаясь. - Что ты делаешь?       - А разве не очевидно? - деланно изумился Джафар, выразительно выгибая брови. - Ухаживаю за тобой.       - Но я... - попыталась то ли возмутиться, то ли смутиться принцесса.       - Закрой глаза, а то пена под веки попадёт, - обходя аликорницу, при этом не убирая рук с её головы, попросил визирь, а затем наклонившись к уху повторил: - Доверься мне...       Крылато-рогатая пони вздохнула, этим действием умудрившись выразить стыд, обречённость и раздражение (на кого именно - она и сама не могла бы сказать), но послушно подчинилась. Горячая вода, тёплый влажный воздух, нежные, но вместе с тем уверенные и настойчивые прикосновения постепенно позволили ей справиться с волнением, начав получать наслаждение от происходящего.       Мыльная пена струилась по голове и шее Каденс, скапливаясь на плечах, стекая на спину и грудь. Ладони Сомбры скользили по нежной шёрстке, то поднимаясь к макушке, то опускаясь к тонким ключицам, круговыми движениями подушечек пальцев массируя кожу, разминая мышцы... Пряди гривы скользили между пальцами, ушки подрагивали при мимолётных прикосновениях и выскальзывали из обхватывающих их ладоней, заставляя мурашки бежать по позвоночнику.       С головы и шеи Джафар переместился на нежные плечи, бережно поглаживая их, время от времени соскальзывая на верх груди, а также уже не такую напряжённую спину. Заставив аликорницу поднять мордочку, при помощи призванного телекинезом ковша, он окатил её водой, а затем вывел чуть ближе к берегу искусственного водоёма, чтобы вода доставала ей только до пояса.       - Расправь крылья, - прошептал на ухо своей жертве визирь, давя в руках новый кусочек мыла, превращая его в густую пенную массу.       Всё ещё боязливо, но кобылка смогла расправить сперва одно крыло, тут же ощутив как пальцы тёмно-серого единорога скользят от его основания, между перьями к самому кончику, а затем и второе, с которым были проделаны все те же манипуляции. В процессе этого она стояла зажмурившись, поджав хвост и прикусив нижнюю губу, шумно сопя и прижимая руки к груди, ощущая как внизу живота скручивается жаркий клубок.       Каденс уже совсем не сопротивлялась тому, что жеребец взял её правую руку, отведя в сторону начал намыливать, в процессе переходя на спину, живот и грудь... Широкими ладонями проскользив по талии и бокам груди, он начал намыливать тяжело вздымающиеся верхние округлости кобылки, грудью прижимаясь к её спине, сильными, настойчивыми, но при этом не грубыми движениями сминая податливую плоть, чем вызывал уже ничем не сдерживаемые тихие стоны, становящиеся громче в те моменты, когда возбуждённые соски проскальзывали между подушечками пальцев...       При помощи ковша смыв с принцессы пену, продолжая оглаживать её изгибы ладонями, Джафар надавил на изящную спину, заставляя аликорницу наклониться вперёд, руками упираясь в берег, а затем принялся круговыми движениями намыливать поясницу, круп и бёдра. В ответ на это влажные крылья распахнулись во всю ширь, поднявшись вверх будто два паруса, хвостик инстинктивно приподнялся и начал покачиваться из стороны в сторону, а спина прогнулась.       Проскользив руками вверх к лопаткам, Сомбра надавил на плечи кобылы, заставляя её практически лечь грудью на землю, продолжая опираться на согнутые в локтях руки, затем обратным движением вернулся к упругим и мягким бёдрам, круговыми движениями оглаживая их округлые формы. Едва сдерживая себя, он обхватил основание хвоста одной рукой, второй же провёл по напряжённым задним поверхностям ног, соскользнув на внутренние стороны бёдер... Подушечки пальцев, поднявшись к влажно блестящей розовой плоти, под сопровождение томного всхлипа погрузились в жаркую щель влагалища...       "Пора", - терпеть дальше было уже невмоготу, да и стоящий член уже почти болел от напряжения, но всё же визирь сумел не потерять самообладание.       Взявшись левой рукой за ствол, а правой сжав бедро кобылки, он встретился взглядом с глазами Каденс, которая повернула голову и теперь смотрела себе через плечо, затуманенным взором ища жеребца. Он же, проведя головкой по раскрытым половым губам, надавил членом, погружаясь во влажную и горячую щель, затем взялся обеими руками за бёдра и толкнулся вперёд, разом входя едва ли не на половину.       Вскрик, вырвавшийся из груди Каденс оборвался тяжёлым вздохом, когда Джафар наклонился вперёд, одной рукой опираясь о землю, другой же обнимая её за торс, чтобы прижавшись губами к подрагивающему уху произнести:       - Потерпи, моя принцесса...       Медленно, подаваясь то вперёд, то отклоняясь назад, визирь начал своё движение, одной ладонью мягко массируя грудь аликорницы. Он что-то говорил ей, целовал, прижимал к себе... постепенно наращивая амплитуду и скорость. Вскоре кобылка уже отвечала ему, подаваясь бёдрами навстречу, захватывая ствол напряжённого члена всё глубже и глубже, пока наконец ни приняла его в себя целиком...       Выпрямившись и вернув ладони на круп любовницы, единорог начал монотонные механические движения, полностью отдавшись ощущениям того, как его головка раздвигает упругие и горячие стенки, которые словно бы сопротивлялись проникновению, а затем сами же сжимались вокруг члена, заставляя прилагать усилия для того, чтобы вновь выйти. Он шумно дышал, порыкивая, время от времени шлёпая партнёршу по ягодицам, ощущая как она вздрагивает.       Когда аликорница напряглась, особенно сильно выгнув спину, Сомбра одной рукой схватил её за основание крыла, погрузившись на всю длину, ощущая конвульсивные сжатия стенок влагалища. Он и сам был готов разрядиться, но... было ещё слишком рано.       Ноги кобылки подогнулись, так что пришлось её подхватить, попутно (крайне неохотно) выйдя из расслабившейся щели. Уложив принцессу на спину, жеребец навис над ней, встретившись с постепенно обретающим осмысленность взглядом, а затем медленно двинул бёдрами вперёд, вновь погружая головку между согнутых в коленях нежно-розовых ног.       Первый толчок и стон, сопровождающий колыхание нежной груди с вишенками возбуждённых сосков. Партнёрша неуверенно подняла руки, кладя их на плечи любовнику, ноги же скрестила за его спиной, широко распахнув вновь напряжённые крылья.       Склонившись над Каденс, Джафар опёрся на локти, немигающим взглядом смотря ей в глаза, заставляя отвечать тем же взглядом, в котором отражались страсть, похоть, нежность, желание обладать и принадлежать. Их эмоции, проникая друг в друга, взаимно усиливались, пьяня не хуже крепкого алкоголя, дурманя голову сильнее любых испробованных за обе жизни составов. Весь мир в эти секунды казался далёким и совершенно неважным.       Толчок... ещё один... третий... Всё быстрее и быстрее, заставляя мурашки бежать по коже, электрические разряды пронзать всё тело, сводя судорогами мышцы, взрываясь в голове салютами разноцветных огней. И вот когда пик был уже близок, губы визиря накрыли открытый в крике наслаждения рот принцессы, а сам он напрягся, едва удерживаясь от того, чтобы разрядиться прямо сейчас...       Стоило телу аликорницы прекратить содрагаться, единорог перенёс вес торса на левую руку, правой же подхватил левое бедро партнёрши, разорвал поцелуй и... совершил первый неспешный толчок. Вновь набирая ритм, он жадно ловил каждый вздох, каждый стон, не разрывал зрительный контакт, буквально утопая в чужих эмоциях и наслаждении, а затем... новая волна судорог, на этот раз ещё более сильных.       Объятья Каденс были столь сильны, что рёбра жеребца отчётливо захрустели, но он лишь стиснул зубы крепче, с каким-то мазохистским удовольствием не позволяя себе достигнуть финала.       И вновь, едва пелена блаженства спадает с глаз аликорницы, а в её взгляде появляется мольба, Сомбра вновь начинает двигаться, стоя на коленях и держа её уже за оба бедра. Потная грива липнет к шее и спине, спадая на морду, солёные капли скатываются по вискам и торсу, почти безумный взгляд алых глаз впивается в искажённую в удовольствии мордочку. Мягкие груди колышутся в такт агрессивным, почти грубым толчкам, пульсирующий от болезненного наслаждения член пронзает податливую плоть словно бы до самых рёбер кобылы... и вот наконец со звериным рыком он кончил, ощущая как вздрагивает под ним партнёрша, впиваясь пальцами в напряжённые мышцы.       Перед глазами расплывались цветные круги, сердце бешено стучало в груди, отзываясь пульсацией в голове, мышцы сводили судороги. Джафар пришёл в себя уже лёжа на принцессе, которая обнимала его руками и крыльями, смотрела в потолок и дышала мелкими вздохами. В эмоциях было какое-то необычное тепло, а связных мыслей вовсе не было...       - Каденс, - приподнявшись на локтях, что далось ему неожиданно тяжело, визирь посмотрел в глаза нежно-розовой аликорнице, которая смогла вдохнуть полной грудью. - Ты станешь моей женой.       - Спрашиваешь... - фыркнула крылато-рогатая пони, не сдерживаясь от широкой улыбки.       - Нет, - качнул головой тёмно-серый единорог. - Ставлю тебя перед фактом. Но пока... нам снова нужно помыться.             (Конец 18+).                   ***       Жуя какую-то сладкую кашу, запивая её довольно неплохим чаем, Твайлайт сидела в темноте подушкового форта, укрытого сверху сорванным со стены гобеленом. Укрытие было откровенно... никаким, но словно жеребёнок, который прячется под одеялом от живущих под кроватью чудовищ, она продолжала убеждать себя в иллюзии безопасности, боясь высунуть наружу хотя бы кончик носа (для того, чтобы забрать принесённую охраной еду пришлось пересиливать себя, буквально заставляя сделать два шага в сторону двери).       Еда была вкусной, особенно в сравнении с тем, чем её кормили последние... неизвестно сколько дней, а то и вовсе - месяцев. Полная беспомощность, вызванная невозможностью применить хоть какую-то магию, за исключением неровного свечения ноющего от боли рога, подрезанные крылья, ослабевшие от долгой неподвижности ноги... а также отсутствие способов следить за временем, попросту сводили с ума, заставляя ощущать вместо сладости, кислую горечь.       Как давно она находится в заточении? Твайлайт не могла ответить на этот вопрос. Почему она здесь оказалась? Тут у неё уже были предположения, которые было нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть... так как память зияла пустотами, образовавшимися из-за "извлечения любви" с применением силы.       Стоило вспомнить то состояние фальшивого счастья, с желанием поделиться своей любовью со всеми окружающими, что сопровождалось полным отсутствием связных мыслей, как на глазах навернулись слёзы, крылья рефлекторно прижались к бокам, а в груди свернулся ком тошноты. Ощущение гадливости, будто бы над ней публично надругались, а затем ещё и помоями облили, полностью отбило аппетит.       Отодвинув от себя тарелку, аликорница забилась в угол подушкового форта, свернулась клубком и прикрылась крыльями. Хотелось плакать, кричать, бить ногами... но не получалось. В комнате было тепло, но тело била мелкая дрожь... А ещё было желание забиться к кому-то под крыло, чтобы её обняли, пожалели, сказали, что всё будет хорошо и вообще... всё это - лишь дурной сон.       Но реальность не спешила меняться по желанию принцессы дружбы, которая уже почти потеряла надежду на то, что в этот раз всё закончится благополучно. Противный внутренний голосок вовсе говорил, что друзья за ней не придут, наставница вовсе забыла (а то и заменила, как свою прежнюю ученицу), а брат...       "У него своя жизнь", - прошелестела мысль на грани сознания.       Шмыгнув носом, сиреневая крылато-рогатая пони прикоснулась правым передним копытцем к ошейнику, в очередной раз убеждаясь в его реальности, а затем устало смежила веки. Спустя несколько минут, полных ожидания чего-то опасного, она забылась беспокойным сном...       ...       Всё началось с того, что Твайлайт преследовала свою ученицу, которую зовут (или звали?)... она не помнит как. Всё, что сохранила память принцессы дружбы об этой кобыле, так это то, что она... когда-то была злодейкой, а ещё... у неё была розовая шёрстка. Хотя и это тоже не точно.       Принцесса дружбы знала, что успела побывать в нескольких Эквестриях, но подробности об этих посещениях от неё ускользали. Не так всё пошло, когда она появилась в этом мире, увидела странных двуногих существ, а в следующий миг получила магический удар страшной силы, лишивший сознания. С тех пор она приходила в себя считанное количество раз, да и то её быстро поили мерзким составом, похожим на густой сироп, после чего все мысли выметались из головы...       Где она находится? Что за существа её схватили (они были похожи на двуногих насекомых, если бы те были минотаврами)? Как зовут её друзей? Эти и многие другие вопросы оставляли в душе ощущение горечи, так как натыкались на безмолвную пустоту.       Совсем недавно всё изменилось: на смену блаженной радости, вызванной вливаемой в неё отравой, пришли апатия и уныние. Однако и это не продлилось долго, сменившись тишиной и спокойствием. Твайлайт не сразу поняла, что может более или менее связно мыслить, но обрадоваться так и не успела, так как рог оказался испорчен глубокими надпилами, что не позволяло даже телекинез использовать.       Собрав по комнате подушки, благо что хуфы продолжали нормально слушаться, сиреневая аликорница спряталась в импровизированном укрытии, ожидая своей участи. Сперва она надеялась, что за ней пришли друзья, но когда в комнату заглянули двуногие существа, сверкающие словно кристальные пони, стало понятно то, что пришли явно не ради неё. Однако же и то, что с её пленителями разобрались, уже вселяло некоторую радость... омрачаемую страхом того, что дальше может стать только хуже.       "Быстро же я перестала верить в доброту пони", - отметил внутренний голос с нотками укора.       "Они не пони", - констатировал холодный разум.       И словно бы всего этого было мало, выяснилось то, что Твайлайт не понимает язык местных жителей. Смысл отдельных слов был интуитивно ясен, будто бы их ей уже не раз говорили, но вот длинные предложения звучали как... какая-то тарабарщина.                   ***       Утро встретило Каденс в постели... прижимающейся к тёплому боку Сомбры. Воспоминания о прошедшей ночи, тут же хлынувшие в голову, заставили вспыхнуть от смущения, плотнее прижавшись мордочкой к широкой груди жеребца. Подробности её авантюры, вылившейся в нечто... что и словами описать было трудно, яркими картинками всплывали перед внутренним взором, заставляя паниковать всё сильнее.       - С добрым утром, моя принцесса, - произнёс тёмно-серый единорог, откидывая край одеяла и потягиваясь до хруста в суставах. - Как спалось?       - Хорошо, - пискнула аликорница, ощущая как её легко подхватили на руки, а затем усадили на колени. - Я...       - Каденс, я ничего не буду требовать, говорить и вообще намекать, - прижав указательный палец к её губам, заявил жеребец, взглянув в спокойные алые глаза коего кобылка и сама ощутила, как начала успокаиваться. - Сейчас мы оденемся, поедим, а затем отправимся работать. Нужно организовать подданных для следующего перехода, разобраться с пленными и трофеями, ну и решить... что делать с четвероногим аликорном. Ну а вечером, сидя у огня, обсудим наши дальнейшие планы... Согласна.       - Угу, - благодарно кивнув, пони ощутила мимолётный поцелуй на губах, из-за чего вчерашние воспоминания снова ожили в памяти, но тут голова заработала на полную мощность, вычленив из речи командующего нечто странное. - Четвероногий аликорн?..       ...       Джафар ощущал себя... странно: тело буквально пульсировало от переполняющей его силы, за спиной словно бы раскрылись невидимые крылья, усталость и напряжение отступили, а мысли текли легко и свободно. Он мог бы списать это на хорошую разрядку после долгого воздержания, но подобного эффекта раньше никогда не получал. Впрочем, причина могла быть и в их эмоциональной привязанности с Каденс...       Одевшись, облачившись в доспехи, быстро позавтракав и выслушав отчёты от капитанов дозорных, поисковых и трофейных отрядов, визирь направился к профессору, который отвечал за извлечение информации из голов чейнджлингов. Принцесса любви, одевшаяся в зелёные штаны и куртку, накинутую поверх белой рубашки, вместе со своей личной служанкой, приставленными к её охране банши и парой гвардейцев, попросилась вместе с ним (отказывать ей не было причин, тем более... что он обещал аликорнице участие в подобных делах).       - Командующий... ваше высочество, - бросив на вход быстрый взгляд, старик развернул кресло так, чтобы смотреть точно на гостей и радостно улыбнулся, разведя руки в стороны. - Как я рад вас видеть! Чем обязан вашему визиту?       - Мы бы хотели ознакомиться с результатами допроса, - чинно отозвался тёмно-серый единорог, одной рукой одёргивая полы плаща, в то время как за его вторую руку, согнутую в локте, держалась нежно-розовая аликорница. - Это возможно?       В обители главного научного гения Кристальной империи царила своеобразная обстановка: на расставленных в хаотичном порядке столах стояло какое-то оборудование, стопки бумаг были разложены на ящиках (откуда и достали артефакты), ассистенты старались изображать предметы интерьера, чтобы не привлекать к себе внимание профессора. Сам же калека, кажущийся одновременно и сосредоточенным, и рассеянным, всем своим видом будто бы стремился соблюсти образ классического безумного учёного...       - Да-да, конечно, - закивал собеседник, ловко разворачивая кресло и направляясь через лабиринт проходов, образовавшийся между столами, к дальнему углу шатра. - Один вопрос: принцесса Каденс, вы уже завтракали?       - Да, - отозвалась крылато-рогатая пони. - Только что.       - Очень плохо, - сокрушённо покачал головой старик. - В таком случае, вам лучше не смотреть эти записи...       - Благодарю за беспокойство, - изобразив на мордочке улыбку, отозвалась Каденс, всем видом демонстрируя упрямую готовность. - Всё же, прежде чем принимать решение по поводу чейнджлингов, я должна узнать, что они за существа.       - Командующий?.. - остановившись на одном месте, старик посмотрел на Сомбру.       - Мы учтём ваше мнение, профессор, - пожал плечом Джафар, как бы говоря "Если так хочет, пусть набьёт свои шишки".       - Как вам будет угодно, - пробормотал старый жеребец, продолжив говорить уже будто бы с самим собой: - Кто я такой, чтобы ко мне прислушивались? Всего-лишь глава научного отдела...       ...       - Буэээ... - склонившись над ведром, заметно побледневшая принцесса любви активно избавлялась от завтрака, мысленно костеря себя (и Сомбру) за то, что вообще взяла в руки эти трижды проклятые кристаллы.       Визирь, стоя рядом с крылато-рогатой пони, сидящей снаружи шатра научников, на специально для неё поставленном ящике, одной рукой придерживал растрепавшуюся гриву, в другой же держал полотенце, которым пони промакивала губы. С другой стороны от Каденс стояла Лана, метающая в жеребца укоризненные взгляды, в руках держащая графин и стакан с водой.       Прошло меньше получаса с начала просмотра воспоминаний, изъятых из голов чейнджлингов (подопытные этого не пережили, за что им следовало благодарить учёных), а лагерь жил своей жизнью: раздавались крики, лязг, жеребячьи голоса. Постепенно картинки, мелькавшие в глубине кристальных сфер затирались в памяти, лишаясь подробностей и красок.       - С-сомбра? - оторвавшись от своего увлекательного занятия, утерев мордочку, прополоскав рот водой и промочив горло, принцесса любви вновь посмотрела на своего жеребца, и в этом её взгляде было столько жёсткой решимости, что хватило бы на десяток жеребцов-ветеранов. - Я хочу, чтобы их не стало. Всех. И... Проводи меня к пленнице.