Визирь

      - Клянусь служить за честь и совесть, и доблесть проявлять в бою, а в мирной жизни - быть спокойным и верность сохранить свою, - опустившись на одно колено, прижав к груди раскрытую ладонь, продекламировал вождь очередного племени зебр.       - Клянусь народом честно править и интересы защищать, и малых подданных и старых, бессовестно не притеснять, - отозвался Джафар, сидящий на наскоро сооружённом деревянном троне, будучи одетым в доспехи и плащ, красной стороной вывернутый наружу.       Импровизированное принесение присяги происходило неподалёку от круга, в котором был убит Костяной Колдун, что создавало дополнительный эффект в пользу того, чтобы вожди больших и малых племён не артачились. Силу и статус новоявленного императора зебр подкрепляло ещё и то, что рядом с его троном стояла Мора, одетая в набедренную повязку и лёгкую накидку из шёлка, представляющую из себя прямоугольный отрез ткани с прорезью для головы, спадающий на тело спереди, прикрывая грудь и верх живота, а также сзади, скрывая верхнюю треть спины.       Племя шаманки, начиная вождём (который, как показалось визирю, был только рад избавиться от своего бремени, нет-нет, да бросая на кобылу опасливые взгляды), заканчивая последней зеброй-кухаркой, принесло клятву верности в самую первую очередь. Теперь же воины из их числа изображали из себя почётную гвардию, а к ним присоединялись жеребцы, являющиеся лучшими бойцами собственных объединений...       Из-за того, что личную присягу захотели принести слишком многие, так как никто не хотел демонстрировать пренебрежение вождём вождей, процедура затянулась на несколько часов, пусть даже рядовые члены племён произносили клятву десятками. Но всё, как хорошее так и плохое, имеет свойство заканчиваться, вот подошла к концу и церемония, финальную точку в которой ставили восемь "меченых" кобыл Мариса.       Зебры, одетые только в набедренные повязки и браслеты, блокирующие магию (захваченные тёмно-серым единорогом с собой просто на всякий случай), бросая по сторонам опасливые взгляды и неосознанно сбиваясь ближе друг к другу, ловя на себе насмешливые и почти брезгливые взгляды, приблизились к трону, чтобы встать на колени и согнуться в поклоне, лбами уткнувшись в землю. При других обстоятельствах, вожди с удовольствием забрали бы себе обладательниц магического дара, тем более, что шаманками они не являются и их защитой пользоваться не смогут, но следы "игр" Костяного Колдуна сделали их изгоями, об которых мало кто захочет мараться.       - Говорите, чего же вы сами хотите? - внешне расслабленно спросил Сомбра, внутренне будучи полностью собранным и сосредоточенным.       Одна из зебр, продолжая стоять на коленях, поднялась на руках и, оставаясь в униженно-просительной позе, глядя в землю произнесла:       - Прошу, владыка, не гони, под руку нас свою прими; мы верной службою отплатим: лишь цену только назови.       "Мора - страшная кобыла... это же надо было меньше чем за день довести до такого состояния восьмерых зебр, при этом и слова им лично не сказав", - уважительно подумал главнокомандующий вооружённых сил Кристальной Империи, почти физически ощущая самодовольство своей жены, на публике продолжающей носить свою маску-артефакт.       От решения Джафара сейчас зависела судьба этих "меченых": если он им откажет, то их, скорее всего, просто убьют (изгонять одарённых слишком опасно, так как они и отомстить могут), а если даст своё покровительство, то получит готовых на всё слуг, благодарных за освобождение из рабства и понимающих, что их благополучие зависит от жизни нового господина. Ну а для гарантии послушания, сама колдунья предложила приставить духов-наблюдателей, ну и споить несколько специфических зелий...       "Лучше с ними поработает Каденс. Свита из одарённых кобыл, знающих как защищать сильного господина, ей не будет лишней", - как объекты сексуального интереса визирь их не рассматривал, всё же во-первых, любая из его партнёрш (от Рубин и до Моры), обладала более привлекательной внешностью, во-вторых, он не был озабоченным подростком, которому количество важнее качества.       - Могу ль я верить табуну, который верен был врагу? - словно бы у самого себя спросил тёмно-серый единорог.       - Марису верность мы хранили, под страхом, что страшнее гибели, - вскинула голову коленоприклонённая зебра, сверкнув яростным огоньком в глазах. - Позволь нам встать за твоим плечом, или убей своим мечом. Владыка, гибель от твоей руки, мы примем словно дар судьбы.       Среди зрителей спектакля поднялся ропот. Однако же стоило Сомбре подняться на ноги и положить ладонь на рукоять меча, как все затихли.       - Для всех ли вас верны эти слова? Мне правда лишь одна нужна.       Голос Джафара звучал мягко, но в него было вложено столько силы, что шёрстка на спинах полосатых кобыл встала дыбом.       - Мы гибель от твоей руки, все примем словно дар судьбы, - поднявшись на вытянутых руках и склонив головы, ответили "меченые".       С шелестом клинок покинул ножны, лезвие сверкнуло в лучах заходящего солнца, а затем плоская сторона оружия прижалась к шее первой заговорившей кобылы.       - Коль будете вы мне верны, дам покровительство жены, - произнёс визирь. - Встаньте: я вашу клятву принимаю, но помните, что цену слову точно знаю.       ...       После принесения присяги, все вожди собрались в шатре Моры, который выступал временной резиденцией императора. Там жеребцы задавали свои вопросы, пытались выторговать для себя лучшие условия, обвиняли друг друга в разных грехах... но как-то без фанатизма. Тёмно-серый единорог, спокойно и уверенно отражающий все словесные нападки, поведал о своём замысле строительства огромного города, где смогут разместиться все подчинённые народы (тут же он дал приказ найти наиболее удобное для поселения место, чтобы полосатые воины не маялись от безделия).       Лишь глубокой ночью первый совет Зебриканской Империи, на котором были озвучены основные направления работы, был окончен и все стали расходиться. В итоге Сомбра и Мора остались одни, чем кобыла решила воспользоваться, дабы продолжить свадебный ритуал...                   ***       Этим утром на площади перед северными воротами верблюжьего города-государства было особенно шумно: десятки малых отрядов наёмников сбивались в большие команды под рукой кого-то из уважаемых воинов, торговцы, загрузившие повозки мешками с провизией и различными безделушками, ради дела расщедрившиеся на найм вольных рабочих, которым предстоит служить движущей силой, сбивались в большой караван, а стражники, вооружённые дубинками и оглушающими артефактами, гоняли мелких воришек, попрошаек и бродяг, желающих под шумок что-нибудь утянуть. В воздухе пахло свежим хлебом, кожей, деревом и потом, звучали выкрики офицеров, споры торговцев, смех, плачь и даже стоны страсти.       Небо заволакивала прозрачная белая пелена, похожая на дым, среди которой тут и там встречались пушистые облака; из-за отсутствия ветра воздух был тяжёлым и каким-то душным. Норсстоун и его спутники, вынужденные возвращаться в лагерь кристалийцев по земле, в то время как одна тройка пегасов уже улетела вперёд, чтобы доложить о результатах переговоров с Султаном неба, чувствовал себя усталым и раздражённым.       Вопреки опасениям по поводу того, что некий уважаемый Паша, наслушавшись речей одного верблюжонка, может начать вставлять палки в колёса, всё прошло более чем удачно и без неприятных эксцессов. Час же назад к главе делегации Кристальной Империи подошёл невзрачный жеребец с не запоминающейся мордой и сказал, что "Уважаемые верблюды не имеют претензий к друзьям Султана Неба и будут только рады наладить взаимовыгодное сотрудничество". После непродолжительных распросов выяснилось, что к главам теневого сообщества города пришёл Харуд, который объявил своим скучающим и монотонным голосом, что если из-за их действий союзу между двумя народами станет что-то угрожать, то "Султан Неба обещает, что уважаемых верблюдов в его городе станет значительно меньше".       Учитывая нрав джинна, который предпочитает либо не вмешиваться в самоуправление городом до определённой поры, либо решает проблему самым радикальным способом (все помнят, как именно он пришёл к власти), главы преступного сообщества решили убедиться, что им с этой стороны ничего не угрожает. В результате, даже планы на одного кристального пегаса и его кобылу, которые имелись у хозяина арены, были отменены невзирая ни на какие финансы. Всё же, инстинкт самосохранения, в этот раз, оказался сильнее жадности и обиды одного верблюжонка...       - Командир Норсстоун, - подошёл к кристальному земнопони один из его крылатых подчинённых. - Там пришёл Сильверблад со своей лошадью. Просит его принять.       - Веди обоих, - кивнул старший кристалиец, до этого момента стоявший прислонившись к своей повозке, куда также загрузили несколько мешков с сыром и плоским хлебом, которые залиты пчелиным воском и замазаны глиной.       ...       Гладиатор (теперь уже точно бывший), шёл впереди своей кобылы, одетой в мешковатые белые рубашку, плащ с капюшоном и шаровары. Сам он был одет в жилет и штаны чёрного цвета, за плечами выглядывали рукояти парных мечей, ну а на поясе висел порядком похудевший кошель с золотыми кольцами. Благодаря паре крылатых кристалийцев, которые встретили их у края площади, толпящиеся повсюду верблюды, неохотно но расступались, освобождая дорогу.       Мишээл, успевшая оправиться после родов, шла за своим жеребцом словно хвостик, прижимая к груди небольшой свёрток, из которого выглядывала чёрная мордочка с коротенькой серебристой гривой. Под пелёнками были аккуратно сложены такие же маленькие крылышки, которые очень легко можно было повредить, тем самым лишив кобылку возможности летать в будущем. Вообще, дочь пегаса и степной лошади следовало освободить от лишних тряпок, позволяя свободно шевелить всеми конечностями, но ввиду исключения, для более безопасной транспортировки, дозволялось временно перематывать торс мягкой тканью.       Жеребец и кобыла выглядели уверенными в себе, но внутри у них бушевали эмоции, пусть и по разным причинам: Сильверблад не знал, как отнесутся к его избраннице и их малышке, но был готов отстаивать их интересы и безопасность, пусть даже для этого придётся доказывать окружающим, как же они неправы; Мишээл просто боялась, чувствуя себя слабой и уязвимой, но также была готова защищать маленькую пегаску у себя на руках, а если придётся, то и бежать куда-либо...       - Рад, что ты принял верное решение, - произнёс крупный жеребец земнопони, выступая навстречу последним членам каравана, когда они подошли к двухколёсной небесной повозке.       - Очень на это надеюсь, - отозвался летун с подрезанными крыльями, пожимая протянутую ему широкую ладонь.       - И не сомневайся, - твёрдо сказал Норсстоун, одетый в свой плащ посла. - Скоро мы будем дома.       - Разве Кристальная Империя не сдана Якам? - вскинул брови бывший гладиатор.       - Да, - земнопони поморщился. - Но Кристальная Империя - это просто город. Дом - это место, где тебя ждут и всегда будут рады видеть; дом - это место, где твои семья и друзья. Пожалуй... только начав этот большой переход, мы сумели понять это в полной мере.       Благодаря артефакту-переводчику, чёрная лошадь поняла речь Норсстоуна и ощутила... облегчение. Всё же её собственный народ, предпочитающий вольную жизнь в бескрайних степях унылому существованию среди каменных стен, воспитывал в себе именно такую философию. И пусть перед ней были не кони, с которыми она не раз шла в бой плечом к плечу, но в глубине души укрепился огонёк надежды, что она сможет влиться в их племя, пусть и на правах принятой.       - Представишь мне свою спутницу? - вопросительно изогнул брови кристальный земнопони.       ...       Медленно, словно огромная ленивая змея, голова каравана выползла из распахнутых ворот города, направляясь на север по грунтовой дороге, а за ней потянулось и всё остальное "тело". Сильверблад шагал неподалёку от телеги, в которой расположилась Мишээл, удобно устроившись на тюках с тканью, где смогла освободиться от мешающих тряпок и их дочь.       Рядом с лошадью, паря на распахнутых крыльях, медленно летели две пегаски из отряда Норсстоуна, непрерывно (перебивая друг друга) рассказывающие о том, как нужно следить за крыльями жеребёнка, чтобы он рос без отклонений. Самого гордого отца, когда он попытался вмешаться, попросили помолчать в сторонке, так как "Жеребцы всё равно ничего не понимают". Молодая мать же, попав под "перекрёстный обстрел" советами, рекомендациями и забавными историями, от такого напора сперва стушевалась, но постепенно принимала всё более активное участие в беседе (даже языковой барьер для них оказался не серьёзной преградой).       "Так даже лучше. Если у Мишээл будут друзья, она легче впишется в общество кристалийцев", - искал для себя хорошие стороны бывший гладиатор.       Обернувшись назад, на всё более отдаляющиеся стены города верблюдов, летун наконец-то ощутил облегчение, которое ни с чем нельзя было сравнить. Только теперь он почувствовал, что действительно возвращается домой после долгой и тяжёлой миссии...       "Жаль, парни до этого момента не дожили".                   ***       Дневной перелёт утомил Джафара, что наложилось на ночную усталость после совещания и плотного общения с шаманкой. Поэтому, когда колесница опустилась на землю и остановилась на импровизированной площади, он практически валился с ног.       Пони и олени, заставшие возвращение визиря, подняли активную и, по большей мере, бессмысленную суету. Сам же жеребец буквально на рефлексах отвечал на вопросы, отдавал какие-то приказы, ну а когда рядом появилась Каденс, разом оттеснившая от принца всех заинтересованных в его внимании подчинённых, вовсе был готов растечься лужицей благодарности и нежности. Розовая аликорница, ощутив на себе поток столь сильных и чистых эмоций, стушевалась и даже сбилась с шага, но быстро взяла себя в руки и, не слушая никого, утащила тёмно-серого единорога в свой шатёр.       "Как же хочется спать и отодвинуть на завтра все дела, но... кое о чём стоит позаботиться уже сегодня", - перебарывая тяжёлые веки, стремящиеся сомкнуться и отправить сознание в страну снов, главнокомандующий сфокусировал взгляд на принцессе любви, как-то неожиданно для себя обнаружив, что они уже находятся в шатре, где никого больше нет.       - Каденс, я должен кое-что рассказать... - начал говорить жеребец.       - То, что ты нашёл себе новую любовницу, или то, что успел на ней жениться? - сверкнув прищуренными глазами, уперев руки в бёдра, иронично спросила крылато-рогатая кобыла, грива которой колыхнулась на неощутимом ветру, а светлая рубашка, при глубоком вдохе, угрожающе натянулась на груди.       "Кто рассказал? Моя свита не могла: слишком мало времени прошло. Артефакты связи? Нет...", - чувствуя, как сгущается вокруг магия, Джафар с каким-то даже удивлением поймал себя на том, что абсолютно спокоен (что в свою очередь ещё больше злило его собеседницу).       - Тала? - предположил визирь.       - Тала, - сухо констатировала принцесса любви, а в следующий миг нанесла стремительный и хлёсткий удар, правым кулачком разбивая кирасу чёрной брони.       - Кха... - тёмно-серый единорог согнулся, выпуская воздух из открытого рта, а затем опустился на колено, ладонями хватаясь за живот.       - С чего ты взял, Сомбра, что я буду терпеть твои любовные похождения? - схватив жеребца за гриву, крылато-рогатая пони заставила его посмотреть на себя, не скрывая слёз обиды в пылающих гневом глазах. - Я тебя люблю, мерзавец ты безмозглый... Но я не собираюсь давать вытирать об себя копыта. Хочешь спать с другими кобылами? Хорошо. Тогда я найду себе парочку других жеребцов. Тебе это понравится?       - Я убью любого другого жеребца, с которым ты решишь переспать, - даже не пытаясь встать с колена, совершенно честно ответил Джафар, смотря в глаза нежно-розовой аликорницы, кажущейся сейчас совсем не той нежной и доброй принцессой, к которой привыкли подданные. - Любого.       - Тогда, может и мне начать убивать твоих кобыл? - оскалилась в кровожадной улыбке Каденс.       Вместо ответа визирь протянул левую руку, завёл её за голову принцессы, а затем надавил ладонью на затылок, заставляя приблизиться, чтобы впиться ей в губы поцелуем, открывая все свои эмоции. Слова здесь были лишними и могли только помешать...       Отстранившись, что у неё получилось не сразу, Каденс влепила тёмно-серому единорогу пощёчину, яростно взмахнув крыльями.       - Мерзавец... Спишь сегодня один, - заявив это, крылато-рогатая пони махнула хвостом и, смахнув с щеки слезу, обошла продолжающего стоять на колене Сомбру, задержавшись только у самого выхода. - С этой полосатой дрянью я сама поговорю... по кобыльи. Спокойной ночи.       - Спокойной ночи, моя принцесса, - не оборачиваясь, ответил жеребец.       Только оставшись в шатре один, главнокомандующий позволил себе разогнуться, поморщившись от неприятных ощущений. Пройдясь по свободному пространству, он уселся на артефактный трон и вздохнул, ощупывая поломанную кирасу. Своим ударом (удивительно сильным для столь хрупкой на вид кобылки), Каденс не только разбила кристаллическую пластину, на что не всякий молот в руках земнопони способен, но и повредила руку.       - Хм... - расстегнув застёжки и сняв кирасу, визирь отбросил её на пол, облегчённо откидываясь на высокую спинку. - Каденс восприняла это... достойно.