Визирь

            Мраком одеты горы и реки,             Тучи их скрыли от света на веки.             Жар от огня, пепел, зола,             Надолго запомнила эта земля...       Шелест крыльев, рассекающих ночной воздух нарушил тишину, но некому было его услышать и лишь ветер отзывался эхом среди крутых склонов. Свет звёзд и луны, поднятой на небосвод её новым-старым живым олицетворением был не способен пробиться сквозь чёрные тучи, веками висящие над безмолвными скалами, откуда сбежали все обитатели многие годы назад...       "Где ещё следует искать одно из сокровищ мира, если не в самом мрачном его уголке?", - мысленно хмыкнул Джафар, закладывая широкий вираж вокруг массивного каменного хребта, в который всматривался сияющими алыми угольками глазами.       Обман позволял не тратить время на долгие поиски, которые могли бы занять годы, а то и десятилетия, но даже сейчас, после того как тело преобразилось в нечто более совершенное, "метка" не стала чем-то ультимативным и дающим абсолютное всемогущество. Нет, при нужде и приложении фантазии с её помощью можно было даже местными светилами управлять, для чего требовалось потратить уйму магических сил, но при этом всегда оставались лазейки, коими могли воспользоваться недоброжелатели.       "Пожалуй... я стал слишком осторожным", - мысленно констатировал бывший визирь, совершенно не собираясь что-либо предпринимать для исправления этого факта (ведь здоровая паранойя продлевает жизнь параноика, а вот преступная беспечность и глупая самоуверенность приводят к строго противоположному результату).       - Вот ты где, - тонкая усмешка исказила губы тёмно-серого жеребца, который мощным движением взмахнул крыльями, зависая над одним из ущелий, после чего вытянул вперёд правую руку с раскрытой ладонью. - Иди ко мне!       "Метка", получив серию мысленных команд и порцию энергии из Сердца, которое удивительно быстро заполнялось через связи с оставленными в Кантерлоте кристальными пони, потянулась к древнему артефакту и исказила пространство, заставляя один предмет находиться сразу в двух местах. Переборов секундное сомнение, вызванное внезапно проснувшейся робостью от понимания разницы между собой и сущностью, сотворившей эту вещь, Сомбра сжал пальцы латной перчатки на древке жезла, увенчанного раскрытой грифоньей лапой.       - Попался... - сверкнув глазами, император извлёк сокровище народа грифонов из аномалии, отменил действие "метки" и прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.       Реликвия, созданная из силы светила этого Эквуса была удивительной: в ней не ощущалась огромная мощь, чего Джафар подсознательно ожидал, она чем-то напоминала Кристальное Сердце, являющееся шедевром и вершиной мастерства артефакторики всех времён (по крайней мере, ничего превосходящего его бывший визирь не видел), но в то же время её структура была совершенно иной. При помощи жезла можно было объединить народ, воздействуя на разумных даже не через разум или подсознание, а на куда более глубоком уровне, позволяя притираться друг к другу обладателям совершенно разных характеров...       "Порочность подобной системы показали грифоны", - напомнил себе тёмно-серый аликорн, в очередной раз взмахивая крыльями и ощущая, как от тысяч нервных окончаний к мозгу устремляются импульсы, приносящие пьянящее не хуже вина удовольствие, даруемое самостоятельным свободным полётом.       Усилием воли отстранившись от всё ещё новых, а потому и настолько ярких ощущений, Сомбра сконцентрировался на артефакте в своих руках. Несколько секунд он ещё размышлял о том, что собирается сделать и о том, не стоит ли передать его союзникам, чуть укрепив их власть и усилив своё влияние... но лишь качнул головой на этот план.       "Я сделал достаточно. Если же они не способны справиться с остальным сами, то какой смысл тащить всё на себе? У меня и своих забот достаточно, чтобы забивать голову проблемами чужого мира", - обратившись к "метке", бывший визирь начал творить, перековывая Реликвию в нечто иное.       Жезл в руках Джафара сопротивлялся какую-то секунду, будто бы размышляя над полученным предложением, после чего потёк словно жидкий воск, превращаясь в золотой наручь. Под взглядом рубиновых глаз с левой руки кристальной пылью осыпалась часть брони, тем самым обнажая предплечье, на котором спустя ещё несколько мгновений было закреплено необычное украшение.       - Хм, - сжав и разжав кулак, тёмно-серый аликорн мысленно потянулся к Реликвии, которая тут же отозвалась и растеклась по руке, превращаясь в перчатку с острыми даже на вид когтями, оканчивающуюся чуть ниже локтя. - Неплохо.       Порыв прямо сейчас проверить своё новое приобретение удалось подавить, пусть и не без труда, а затем Сомбра вновь применил свою силу, смещаясь на новое место...       ...Чтобы появиться над спокойной поверхностью кажущегося бескрайним океана. Тут же алые глаза вновь вспыхнули двумя яркими угольками, что не уступали своим сиянием далёким звёздам, но вместо завораживающего холода источали почти физически ощутимый жар.       "Вот оно", - губы императора снова исказила улыбка и он протянул правую руку с раскрытой ладонью, призывая к себе вторую из утерянных Реликвий этого мира.       Какое-то время ничего не происходило, а затем из воды с фонтаном брызг вырвался круглый снаряд, сияющий изнутри переливающимся всеми цветами радуги светом. Влетев в ладонь тёмно-серого аликорна, драгоценный камень вспыхнул чуть ярче... после чего будто бы успокоился и угас.       Поднеся драгоценность к глазам Сомбра всмотрелся в радужные переливы, словно бы лениво перетекающие друг в друга. Вновь обратившись к собственной "метке", он заставил Реликвию уменьшиться до размера фаланги большого пальца, после чего усилием воли вернул перчатку в форму наруча... и прижал "жемчужину" к тыльной стороне первого артефакта.       Изменённые, но сохранившие свою сущность неизменной, артефакты слились воедино и одарили своего нового владельца волной золотого и серебряного сияния. Где-то на грани сознания императора появились отголоски силы двух светил, через которые он мог дотянуться и до Селестии с Луной. Сёстры-аликорницы тоже почувствовали нечто странное, в результате чего вскоре ночной серебряный диск уставился на Джафара радужкой зелёного глаза.       "Чего и следовало ожидать", - промелькнуло в голове Джафара за секунду до того, как на расстоянии вытянутой руки от него из лунного света сформировался полупрозрачный силуэт.       - Сомбра? - спросила Луна, одетая в серебристые доспехи, облегающие всё тело, с повязанной на поясе тканью синего цвета, изображающей подобие юбки. - Я ощутила что-то странное. Ты что-нибудь об этом знаешь? Почему ты... здесь?       На последнем слове иллюзия развела руками, словно бы пытаясь охватить водный простор, в воздухе над которым они находились.       Вместо слов бывший визирь показал принцессе левую руку, на которой тускло посвёркивал золотом наруч с переливающимся всеми цветами радуги камнем. Эква некоторое время внимательно изучала артефакт, затем прикрыла глаза, правой рукой помассировала переносицу и изрекла:       - Понятно.       - И это всё? - с долей удивления вздёрнул брови тёмно-серый аликорн, ожидавший несколько более бурной реакции.       - Ты думал, что я начну возмущаться или что-то требовать? - иронично уточнила принцесса ночи, затем отрицательно качнула головой и вздохнула. - Скорее всего, до всей этой истории с корибу, я так и поступила бы. Но сейчас... Если ты считаешь, что артефакты творцов нашего мира тебе нужны и не опасаешься того, что от них будет больше вреда чем пользы - забирай.       - Знаешь, Луна... - Джафар огладил бородку указательным и большим пальцами правой руки, при этом опустив левую руку, продолжая мерно взмахивать крыльями для того, чтобы удерживаться на одном месте. - Ты выглядишь моложе своей тёзки из моего мира, но при этом кажешься взрослее её.       - Приму это за комплимент, - чуть криво улыбнулась тёмно-синяя аликорница, подняла взгляд к небу и спросила: - Собираешься уходить?       - У меня есть дела, которые более не терпят отлагательств, - пожал плечами бывший визирь.       - Ответственность, - понимающе хмыкнула эква. - А как же твои подданные, что признали тебя королём? Заберёшь их с собой?       Тёмно-серый аликорн мысленно вернулся к недавним событиям, когда почти две сотни испуганных, усталых и голодных ко... экв, ланей и тёлочек встали перед ним на колени, ожидая своей судьбы. Они не знали того, что он - не их Сомбра, но всё равно были готовы служить, пусть даже в качестве рабов (на фоне пережитого под властью корибу, рабство у Короля-Чародея казалось не такой плохой альтернативой... тем более, что он - один, а значит физически не сможет уделять внимание всем сразу).       "Нужна ли мне эта головная боль? Каденс, наверняка, потребовала бы взять их с собой. Но вот в чём дело: узнав, что одна из моих жён - принцесса любви, эти подданные точно не будут в восторге. Убеждать их, что она - не та же самая аликорница, что замучила многих их знакомых - дело неблагодарное. В результате, кроме обузы на многие годы вперёд, мы получим не слишком лояльную группу... Разделить их как и оленей ранее, чтобы они смешались с верными подданными?", - бывший визирь покосился на свой новый артефакт, применение которого могло решить эту проблему, что было бы фактическим признанием собственной неспособности найти адекватное решение (а ведь дело усложнялось ещё и наличием самих оленей, которые у бывших рабынь будут ассоциироваться с корибу, пусть те и сами совсем недавно являлись невольниками).       - Я бы хотел попросить позаботиться о них... некоторое время, - наконец произнёс император.       - "Некоторое время"? - наклонила голову Луна, глядя на собеседника из-под полуприкрытых век.       - Мы несём ответственность за тех, кого приручили, - скрестил руки на груди тёмно-серый аликорн. - Даже если для этого ничего не делали. Бросить их на произвол судьбы мне не позволит гордыня.       - Ты, наверное, единственный известный мне эквин, который совершает добро из насквозь эгоистичных целей, - улыбка эквы озарила мордочку, сбрасывая с неё налёт усталости и груза ответственности. - Если бы твой тёзка из нашего мира мыслил также...       - Короля делает его свита, - равнодушно констатировал Сомбра. - Если подданные - голодные запуганные рабы, то это означает лишь, что их правитель не смог, ну или не догадался как сохранить свою власть иначе. Я тебя расстроил?       - Немного, - не стала скрывать тёмно-синяя аликорница, после чего вновь посмотрела на небо. - Мы с сестрой позаботимся о твоих подданных, пока ты не решишь, что с ними делать. Уверена, что и Твайлайт приложит к этому руку, как и остальные Элементы... Ты собираешься что-то решать по её поводу?       - Я не собираюсь забирать ученицу у твоей сестры, - взглянув в глаза собеседнице, ответил на её настоящий вопрос Джафар. - Пусть аликорн её силы и знаний в моём мире был бы весьма полезен. Но у меня есть более интересная идея...       - Поделишься? - поняв, что эквин не собирается продолжать, поторопила его принцесса ночи, неосознанно сложив руки под скрытой серебристой чешуёй грудью.       - Вы с Селестией стали хранителями этого мира, - бывший визирь взмахнул в воздухе правой рукой, совершая неопределённый жест. - Стражи Противодействия, в обязанности которых входит защита Эквуса от внешних вторжений. Скажи, страж, как ты смотришь на то, чтобы создать постоянную связь между нашими мирами? У вас есть знания, которых нет у нас, ресурсы, которыми вы ещё долго не сможете воспользоваться, земли... ну а я могу предложить нечто ничуть не меньшее. Же... Эквинов, которые позволят вашим подданным продолжить полноценную жизнь, например. Всё же в настоящее время, в том числе и после твоих действий, партнёров для продолжения рода у экв не так уж и много.       Луна молчала почти минуту, затем спросила:       - Ты ведь можешь потребовать это?       - Предпочитаю сотрудничество, от которого обе стороны будут иметь выгоду, - пожал плечами бывший визирь. - Если ставить кого-то в положение, где он только даёт, но не получает ничего в ответ, то можно быть уверенным, что скорее раньше чем позже, он станет твоим врагом.       - Моё согласие у тебя есть, - спустя несколько секунд заявила принцесса ночи. - Селестия тоже не станет возражать. Что же до Твайлайт и остальных... Если бы ты предложил это при них, то минимум пять из шести Элементов принялись бы убеждать нас в том, что поступить нужно именно так.       - Вот и договорились, - удовлетворённо кивнул тёмно-серый аликорн.       - Ты не мог бы задержаться на завтрашний праздник? - чуть поспешнее чем следовало спросила тёмно-синяя аликорница. - Нашим подданным будет важно увидеть того, благодаря кому свобода вообще стала достигнута. Да и твоё присутствие поможет оттенить Кризалис...       "Пир после войны...", - Сомбра прикрыл глаза, прикидывая все плюсы и минусы, а затем медленно кивнул.       - Пока время между нашими мирами не синхронизировано, ещё один день не станет чем-то критичным, - изрёк император. - Полагаю, комнату для меня уже подготовили?       - Да, - улыбнулась эква и опустила руки вдоль тела, после чего её образ стал растворяться в лунном свете. - Увидимся на рассвете.       Оставшись в одиночестве над водным зеркалом, отражающим свет ночного светила и далёких звёзд, Джафар мысленно пробежался по годам своей новой жизни. Следовало признать, что личность прежнего владельца тела отразилась на нём сильнее чем казалось изначально, что выразилось в усилении чувства ответственности, гордости, некоторых иных чертах характера. То же отношение к подчинённым визирю было несвойственно, из-за чего он собственно и оставался одиночкой с единственным собеседником, которому мог сколь-нибудь доверять.       "Интересно, где же Яго? Почему-то я совершенно не верю, что эта эгоистичная злобная птица погибла окончательно".       ...       Над Кантерлотом всё ещё был воздвигнут щит, но теперь сияющий блёклым серебром и придающий городу несколько призрачный ореол. Взгляд, усиленный "меткой" быстро нашёл дирижабли минотавров, расколотые или сожжённые магией аликорнов, обрушивших всю свою ярость на почти ни в чём не виноватых марионеток Грогара, из-за невозможности отомстить самому барану (или кем он там был на самом деле?).       У подножия горы был разбит лагерь пленных, окружённый ещё одним магическим барьером, не позволяющим разбежаться двурогим налётчикам. Драконы и грифоны, качественно стравленные между собой диверсантами Кризалис, на поле боя так и не явились, да и вообще потеряли желание продолжать эту компанию. Впрочем, расстраиваться по этому поводу никто не собирался: и без них хватало проблем.       Эквы и другие освобождённые невольницы, коих собралось в столице весьма немало, за время до заката успели не только привести улицы в пристойный вид, но и избавились от символики корибу, которую те размещали на каждом доме. Лишь после того как было отражено нападение минотавров бывшие рабыни, пусть и не все, избавились от своих ошейников, хотя и не обошлось и без ситуаций, когда опьянённые чувством свободы особы отказывались надевать на себя вообще хоть что-то, даже если это были юбки и блузы.       Тяжелее всего в освобождённом городе было эквинам и другим самцам, коих оказалось не так уж и много: невзирая на уверения Луны в их лояльности, как и том, что они успешно боролись внушению корибу и пытались защищать своих экв в меру возможностей, появляться на улицах без сопровождения им было не безопасно. Впрочем, после того как прибудут беженцы, скрывавшиеся в Скверноземье, ситуация обещала немного выправиться, пусть и возникнут трудности в общении между спасшимися за границей и перенёсшими все тяготы рабства на родине.       "Глядя на местную Кризалис я начинаю сомневаться, что правильно поступил с её тёзкой из своего мира", - промелькнуло в голове у тёмно-серого аликорна, когда он приземлялся на балкон покоев, которые (как говорила сила Талы) были выделены ему.       В том же крыле дворца были выделены комнаты для кристалиек, пришедших из оставшейся брошенной империи вместе со своим новым королём. Они собрали немало вещей, начиная от одежды и инструментов, заканчивая книгами из библиотеки, но всё равно нуждались очень во многом. Впрочем, словам Луны не было смысла не верить, так что Сомбра был уверен, что о них позаботятся... и пристроят их к работе.       Распахнув стеклянные двери и войдя в просторную комнату, в которой стояла большая квадратная кровать, застеленная белыми простынями без каких-либо узоров, а у стен разместились шкафы, столики и кресла, император вопросительно вздёрнул брови. Прямо на ложе, свернувшись компактным клубком и уткнувшись носом к прижатым к груди коленям, сладко сопела белая единорожка, одетая в задравшийся белый же халат, под коим иного белья не наблюдалось.       - И как это понимать? - прозвучал спокойный вопрос, заставивший гостью вздрогнуть и, испуганно распахнув глаза, уставиться на временного хозяина комнаты.