Данзо Грин-де-Вальд

      С грохотом, шипением и рёвом огромных потоков воды, заполняющих открывшуюся в земле нишу, что заглушали крики страха, ярости, отчаяния и боли, портовый город Российской Империи превращался в новый залив, на поверхности коего вращались обломки кораблей, тела людей и магиков (преимущественно - ёкаев). Черепица с крыш домов, камни, пыль, щепки дерева и прочий мусор, поднявшиеся в небо в момент обрушения сводов подземного кармана, медленно и словно бы неохотно оседали вниз, открывая вид на погибшие поселение и могучий военный флот.       - Ужасающее зрелище, - заметила Маня, одетая в красный жилет, опускающийся до середины бёдер, в многочисленные кармашки которого были вставлены разнообразные защитные амулеты, чьи эффекты накладывались друг на друга и, благодаря правильному подбору, лишь усиливались, а не входили в противодействие, юбку до середины голеней, из-под коей выглядывали аккуратные копытца и белоснежная шёрстка ног, ну и кожаный плащ, едва не достающий до земли нижним краем. - Ты страшный человек, Геллерт. Я уже говорила, что хочу от тебя малышей?       - Всего-навсего хорошая предварительная подготовка, - невозмутимо ответил собеседнице Грин-де-Вальд, проигнорировав её заявление о детях. - Они не знали, что их здесь ждёт, вот и потерпели поражение.       - Хорошая предварительная подготовка? - иронично выгнула брови министр магиков (назначенная как за авторитет у своего народа, умение находить компромиссы с другими видами, тёплые отношения с главой "Корня", так и из-за нежелания занимать должность другими компромиссными фигурами). - То есть то, что ты выкрал всех жителей города, заменив их гомункулами из садовых гномов, выкопал яму под городом таких размеров, что туда можно было сбросить объём мусора в два раза больший, сагитировал помочь водяных, собрал армию магиков и привлёк волшебников - это просто хорошая работа? Я уже не говорю о том, что тебе был известен не только день нападения, но и его подробности едва ли не поминутно.       - Да, - ответил светловолосый молодой мужчина, за минувшие недели настолько вымотавшийся морально и физически, что от погружения в пучины апатии его удерживала только натренированная за всю прошлую жизнь воля. - Разведка, обширные связи и большие ресурсы - это всё, что обеспечило нам победу сегодня.       Тем временем к краям нового залива, уже прекратившим обваливаться под ударами накатывающих волн, несущих с собой обломки и тела погибших, высыпали сотни фавнов, вооружённых трезубцами, копьями, флейтами и барабанами, десятки кентавров-оленей с луками, длинными копьями и щитами, украшенными красочными венками, крупные кошки с пращами, ножами и верёвками, мельтешащие с такой скоростью, что подсчитать их становилось задачей нетривиальной. Присутствовали здесь и представители других народов, присоединившихся к Министерству Магиков или "Корню", но на фоне первой троицы видов они терялись. Даже волшебники из числа людей, выступающие в роли наблюдателей и крайнего резерва, старались держаться в стороне от тех мест, где их новоявленные союзники добивали пытающихся выбраться на сушу моряков и ёкаев.       - Странно, - произнёс Данзо, глядя на картину того, как двое козлов трезубцами пронзают выбравшуюся из воды, где уже пировали водяные, русалки и упыри, потрёпанную кицуне.       - Что странно? - повернулась к человеку белая козочка, глаза коей поблёскивали лихорадочным огоньком, выдавая азарт и кровожадную натуру (всё же обманываться её покладистым поведением было бы ошибкой, так как и она, и её сородичи совершенно не брезговали насилием).       - Я думал, что к другим магикам вы отнесётесь с большим... снисхождением, - подобрал подходящее слово Геллерт, на что услышал пренебрежительный фырк.       - То, что и они, и мы - не люди, ещё не значит, что мы должны быть друзьями, - отвернувшись, Маня переступила с ноги на ногу, плотнее кутаясь в плащ. - Они пришли на нашу землю, чтобы захватывать и порабощать. Пусть эти... ёкаи... тоже рабы, это не снимает с них ответственности за совершённые по приказу поступки. Если на тебя напали - сражайся; если не можешь победить и сбежать - продай жизнь подороже, но не сдавайся в плен, чтобы стать послушной шавкой. У моих сородичей они не вызывают ничего, кроме омерзения... Другие магики мыслят схожим образом. Кроме того, когда-то для одного вида было нормально вырезать другой, чтобы освободить жизненное пространство. А если бы не Леший и Яга... Да ты и сам понимаешь.       - Это радует: не хотелось бы в самый неподходящий момент столкнуться с неуместным проявлением жалости, - констатировал Грин-де-Вальд, немного подумал и спросил: - Почему же столь многие откликнулись на мой призыв? Это не угнетает вашу гордость? Ведь человек фактически дёргает за поводок, пользуясь...       - Ошейником? - хитро прищурившись, белая козочка оценивающим взглядом прошлась по собеседнику с ног до головы. - Не думала, что у тебя именно такие фантазии. Что же, Геллерт, если ты так хочешь, то я могу надеть и ошейник... даже с колокольчиком.       - Иногда я мечтаю, что ты станешь серьёзной, - невозмутимо заявил молодой человек, скрещивая на груди руки, скрытые широкими рукавами.       - Я более чем серьёзна, - возмутилась Маня, для демонстрации весомости своих слов даже указавшая вверх пальцем правой руки. - Я не пила ничего крепче компота уже три дня.       - Удивительная жертва, - добавив в голос каплю иронии, отметил волшебник.       Министр магиков обиженно отвернулась и надулась, всем видом показывая, что разговор окончен. Таким образом на наблюдательной площадке, развёрнутой в нескольких километрах от основного места событий, установилось уютное молчание.       ...       Временами Геллерт задавался философским вопросом о том, что такое хорошо, а что - плохо. Однако же ответ, даже в совершенно однозначной на первый взгляд ситуации, всегда зависел от точки зрения смотрящего.       Для ребёнка, только познающего мир, слушаться родителей - хорошо. А если отец или мать пользуются своим чадом, чтобы обманывать других людей или попросту воровать? А если их жертва - негодяй и злодей, из-за которого семья обнищала, а малыш, отказавшись слушаться, рискует погибнуть от голода?       Хорошо ли то, что Грин-де-Вальд спас тысячи человек из обречённого на гибель города, а затем убил других людей и магиков, когда сам же и запустил процесс разрушения? Для русских, он - несомненный герой, а для японцев... подлый и безжалостный враг, бесчестно воспользовавшийся грязными трюками, а затем ещё и натравивший монстров на чудом выживших моряков.       Назовут ли главу "Корня" хорошим человеком узнав, что всех спасённых он собирается превратить в ликантропов? А если добавить к этому то, что проклятье ликантропии было дополнено проклятьем ясного разума, благодаря коему новообращённые магики не теряют контроль над собой не только в полнолуние, но и спать могут только полностью отключая сознание? Предположительно, пусть это и не было проверено на достаточно обширной группе подопытных, они даже с ума сойти больше не могли...       Почему же проклятье ясного разума считается именно... проклятьем, а не благословением, если оно способно помочь ликантропам взять свою звериную суть под контроль? Просто если его наложить на совершенно здорового человека, то жертва лишится возможности испытывать эмоции частично или полностью, потеряет страх и избавится от любых тёплых чувств. Ну а потерявший всякую мотивацию разумный... это довольно печальное зрелище.       Однако же в случае проклятых оборотней, чьи эмоции и инстинкты наоборот усиленны, именно этот противовес становится тем, что делает их более или менее рассудительными существами. Кроме того, если с ликантропией сделать что-то из вне было крайне сложно, то чистый разум мог контролироваться волшебником, его наложившим, что становилось ещё одним рычагом контроля. Таким образом оставалась только одна проблема: обеспечить успешную трансформацию тысячам людей разного возраста и пола, на что должны были уйти огромные запасы укрепляющих, лечебных и иных зелий.       Несмотря на то, что Данзо планировал начать выкрадывать учёных, отставных военных, оказавшихся на обочине жизни из-за ранений, ремесленников, ему всё ещё были нужны настоящие подчинённые, способные работать в обоих мирах. Чистотой методов вербовки, в конкретном случае можно было поступиться.       ...Результаты операции по уничтожению японского флота вторжения имели резонанс: пусть Министерство Магии, с его карманным министром, заявляло о соблюдении Статута Секретности, так и не нарушенного во время сражения, церковники остались недовольны, как и фракция магического дворянства. В то, что портовый город стоял на столь огромном подземном кармане никто из посвящённых не верил, но невзирая на все подозрения, общее мнение назначило виновниками именно островитян, вероломно вторгшихся на русскую землю без объявления войны.       "Что за глупость - ждать, пока враг объявит войну и даст тебе время подготовиться".       Благодаря тому, что недавно произошёл конфликт с вампирами, советники смогли убедить императора в том, что необходимо нанести ответный визит вежливости и минимум отомстить за погубленный город, если он не хочет получить второе вторжение от ещё какого-нибудь соседа. Удивительно было то, что и церковники, и волшебники, и представитель магиков, высказывались в примерно одном ключе, пусть и расставляли некоторые акценты по-разному. Дворянство же разделилось на три лагеря, один из коих поддерживал ответный рейд, второй - требовал укреплять оборону, а третий напоминал, что проблем и внутри страны хватает.       ...       - Мистер Грин-де-Вальд, рад вас видеть, - широко улыбаясь, в небольшое семейное кафе вошёл светловолосый голубоглазый мужчина, коего на первый взгляд можно было принять за родственника Геллерта. - Позволите присесть?       - Нет, - ответил Данзо равнодушно, помешивая ложечкой крепкий чай с мёдом, одновременно читая газету и ожидая свежие булочки с курагой.       - Простите? - словно бы наткнувшись на стену, человек в тёмном костюме-тройке остановился, одной рукой уже взявшись за спинку стула, стоящего с противоположной стороны стола от главы "Корня", облачённого в привычный серый плащ, совершенно не сочетающийся с солнечной погодой на улице Петербурга.       - Извиняю, - отозвался молодой волшебник, периферическим зрением наблюдая за собеседником.       - А... Вы шутите, - "понял" переговорщик. - Русский юмор - да? Смешно...       - Я - немец, - спокойно заявил Геллерт, аккуратно постучав ложечкой по краю чашки, после чего отложил её на блюдце и поднял за ручку сам сосуд, поднося его к губам.       - Понятно, - улыбка с лица собеседника сползла, но он всё же устроился за столом, затем извлёк из кармана лист пергамента и положил его на середину столешницы. - Ознакомьтесь с условиями нашего предложения...       - Не интересует, - монотонно ответил Грин-де-Вальд, продолжая провоцировать собеседника, чувствующего себя явно не столь уверенно, как в самом начале, из-за чего через маску дружелюбия прорвалось холодное раздражение.       - Господин Грин-де-Вальд, я всё же рекомендую вам ознакомиться с нашим предложением, - надавил переговорщик. - Уверяю вас - вы не пожалеете.       - Учитывая ваше хамское поведение, мистер... - Данзо отставил чашку, сложил газету и полностью повернулся к незнакомому блондину.       - Доу, - ответил британец. - Джон Доу.       - ...Доу, я явно пожалею о любых делах, которые могут меня связать с такими людьми, - невозмутимо закончил глава "Корня". - И прежде чем вы начнёте мне угрожать - ваши люди уже обезврежены. Подтверждение я получил только что.       - Они... живы? - самоуверенность во взгляде собеседника потухла, но в панику не превратилась, за что его уже можно было уважать.       - Пока что - да, - ответил молодой тёмный лорд. - Так зачем вы искали со мной встречи?       - Гхм-гхм... В контракте... - Доу почувствовал нарастающую угрозу и поднял руки с раскрытыми ладонями, демонстрируя свою безобидность. - Если коротко, то моим... союзникам необходимо, чтобы планируемая экспедиция в Японию провалилась. Мы готовы многое предложить вам лично, вашей организации в целом и вашим союзникам, которых вы сможете привлечь.       "А я уже начал волноваться, что мои "друзья" из числа революционеров обо мне забыли, а то и вовсе погибли", - мысленно хмыкнул Геллерт, обдумывая свой следующий ход.