Данзо Грин-де-Вальд

      Лучи рассветного солнца едва окрасили горизонт в розово-золотые оттенки, а звёзды и луна только лишь начали тускнеть и гаснуть, уступая своё место на небосводе дневному светилу, а территорию скрытого в предгорьях посёлка сотряс сильнейший удар, сопровождающийся оглушительным грохотом. Барьер, скрывавший обитель одного из двенадцати великих кланов Японии пошёл волнами и погас, не выдержав и нескольких секунд ужасающего напора, а затем на землю упали золотые шарики, взрывающиеся с оглушительным грохотом, ослепляющими вспышками... при этом высвобождая густой дым, один вдох которого лишал дыхания.       Первая атака оказалась столь внезапной, что стражи клана пали прежде чем сумели хоть что-то предпринять, но это оказалось не самым страшным: выбегающие из многочисленных домиков мужчины и женщины, готовые к прямому противостоянию, надышавшись отравленного газа теряли всякую возможность сопротивляться врагам, с глухими хлопками появляющимся прямо в непроглядной пелене тумана. Облачённые в закрытые мешковатые костюмы с масками, скрывающими лица, они безжалостно рубили мечами мужчин, пусть даже те не могли и пошевелиться, женщин же, пусть и не всех, оглушали, связывали магическими путами, а затем при помощи портальных ключей отправляли прочь, в специально подготовленную для этого тюрьму. Таким образом в первые же минуты оказались потеряны более двух четвертей взрослого населения посёлка.       ...Однако же едва прошёл первый шок от нападения, как за защиту своего дома взялись сильнейшие члены великого клана: над домами оказались воздвигнуты индивидуальные барьеры, созданные и поддерживаемые живущими в них дзасики-вараси; на дорогах словно бы из земли возникли высокие силуэты в рваных одеждах, в многочисленных руках держащие кривое железное оружие; кажущиеся полупрозрачными женщины, взмывшие над крышами зданий, огласили округу оглушительными воплями. Из храма, расположенного в середине клановой территории, благополучно пережившего один из ударов с неба, вышли пожилые женщины с зеркалами разных форм и размеров, внутри которых вместо отражений виднелись беснующиеся монстры, готовые вырваться наружу. И всё это было обрушено на чужаков, лишившихся как фактора внезапности, так и прикрытия развеянного порывами ветра дыма.       - Бить на поражение, - прозвучал безэмоциональный голос из-под безликой маски одного из нападающих, который вскинул необычного вида арбалет, с закреплённым под ложем для стрел барабаном.       Потоки адского пламени, выпущенные некоторыми из чужаков, словно голодные звери накинулись на дома, с довольным урчанием начав облизывать защиту многочисленными языками; зелёные вспышки полетели в шестируких чудовищ, размывшихся в воздухе от скорости, бросаясь на хладнокровных убийц "Корня"; арбалетные болты, выпускаемые с большой скорострельностью взвились ввысь, чтобы смертоносным дождём просыпаться на головы врагов стрелков. Тем временем из зеркал вырывались голодные псы инугами, водные змеи, сверкающие чешуёй от голубого и до болотного цвета, вспыхивающие пламенем кицуне, а также многие другие ёкаи, всех форм и размеров.       Внезапно, когда схватка только должна была закипеть во всю мощь, нападающие попросту исчезли и оставили после себя лишь мёртвые тела и бушующее магическое пламя. Монстры, выпущенные из своих клеток ради сражения и совершенно не стремящиеся вернуться в них после его завершения, тут же попытались вырваться и сбежать, либо же нападали на своих хозяев. Выжившим членам клана пришлось приложить немало усилий, дабы подавить этот бунт, что было особенно тяжело из-за малочисленности и потрясений.       Только вот едва последний ёкай был помещён в зеркало, а кажущийся живым огонь заключён в зеркала, как с неба снова упали тяжёлые металлические цилиндры, при ударе об земную твердь взрывающиеся тысячами мелких осколков, шрапнелью разлетающихся во все стороны. После этого посёлок снова начал заволакивать густой ядовитый дым, под прикрытием коего с глухими хлопками вновь появились обладатели безликих масок, которых на этот раз словно бы стало ещё больше чем прежде...       ...       На улицах города кипело сражение: высокие широкоплечие рыцари, закованные в отливающую сине-фиолетовым броню, вооружённые либо двуручными мечами, либо полуторными клинками и ростовыми щитами, с необычайными скоростью, ловкостью и мастерством прорубались сквозь ряды разнообразных монстров, бросаемых в безнадёжную атаку едва ли не из-за каждого угла. Люди, пытавшиеся остановить чужаков в самом начале, после первых же минут избиения предпочли отступить к центральному храму, выставив на передовую своих слуг-рабов, которые в иной обстановке с удовольствием вцепились бы в шеи своих хозяев, а не пытались вскрыть пахнущие мертвечиной подвижные крепости, которые и поцарапать-то не удавалось.       Следом за рыцарями, прокладывающими дорогу будто волнорезы, разрезающие накатывающие на берег волны, шли отряды фавнов, вооружённых трезубцами, котов, с кинжалами и самострелами, ликантропов, обвешенных разнообразными амулетами словно праздничные ёлки (последние находились в человеческих личинах, но даже так превосходили обычных людей силой, скоростью, выносливостью). В то же время с неба то и дело падали цилиндры, которые не только оставляли в земле воронки от удара, но и содержали внутри себя шрапнель, разлетающуюся во все стороны с большой силой. Благодаря святой силе, мелкие кусочки металла успешно ранили ёкаев, даже если те представляли из себя ожившие тени...       ...А тем временем, под сводами храма появился человек, облачённый в тёмно-серый кожаный плащ с глубоким капюшоном. Пользуясь тем, что большинство защитников трёх союзных кланов было занято обороной города, ну или же сторожили убежища с детьми и стариками, он практически беспрепятственно пролетел до широких дверей, ведущих в хранилище особенно ценных артефактов. Впрочем, здесь его уже поджидали: трое старейшин, двое из коих были мужчинами, а одна - женщиной, вышли из полумрака и преградили врагу дальнейший путь.       - Старейшины, - встав ногами на каменные плиты пола, вторженец изобразил насмешливый поклон. - Для меня честь вновь лицезреть вас...       - Сопляк, как ты посмел предать нас? - старик, удерживающий в руках длинные бусы, сурово сдвинув брови шагнул вперёд. - Я считал, что ты пал в сражении и горевал о тебе, а ты привёл в наш дом врагов! Проклятый выродок...       - Дедушка, разве можно так говорить с любимым внуком? - небрежным движением руки молодой мужчина скинул с лысой головы, разрисованной густой сетью чёрных линий, скрывавший его лицо глубокий капюшон. - Как же все те чудесные годы, когда ты воспитывал меня после гибели родителей?       - Не смей вспоминать их, предатель, - губы старого оммёдзи сжались в тонкую линию, а в глазах, выражающих боль и ненависть на миг сверкнула влага. - Ты должен был стать гордостью нашего клана, как и твой отец. У тебя было всё, чтобы превзойти его...       - Я уже его превзошёл, - растянул губы в хищной улыбке молодой мужчина с красными радужками глаз. - Моему отцу и не снилось то могущество, которое я обрёл!       - Ты передал чужакам знания нашего клана и довольствуешься объедками со стола своих новых хозяев, - скривился старейшина. - Одумайся...       - Лучше я буду есть объедки с императорского стола, чем гордо жевать похлёбку для бедняков, - ответил молодой мужчина, из рукава которого в правую ладонь выпал деревянный нож. - Присоединяйся ко мне, дедушка: уверен, что и для тебя найдётся немало "объедков", о которых ты и не мечтал.       - Я совершил ошибку в твоём воспитании, Токагеро, - плечи старейшины расправились, а во взгляде сверкнула сталь. - Я тебя обучил, я тебя и убью.       - Как это... не по-родственному, - состроил скорбную гримасу предатель.       - Довольно слов, - прервала обмен репликами старушка, одетая в розовое кимоно с голубыми цветами. - Мои уши услышали достаточно мерзости. Если ты не готов сам разобраться с предателем, то это сделаем мы.       - Не вмешивайтесь, - велел двум другим старикам мужчина с бусами. - Это только наше дело.       Донёсшийся до ушей четырёх людей грохот и вздрогнувший пол заставили старейшин неосознанно отступить к дверям, ведущим в сокровищницу, в то время как младший оммёдзи лишь шире растянул рот в улыбке, из-за чего стал похож на скалящуюся ящерицу. Деревянный нож в его руке засветился и вытянулся, превратившись в энергетический меч, на руках засияли перстни с драгоценными камнями, плащ заколыхался, будто на сильном ветру. Встретившись взглядом с растерянным дедом, костяшки пальцев коего побелели от напряжения, он самодовольным голосом заявил:       - Забыл сказать, что я просто отвлекаю вас и тяну время, пока мои сторонники вскрывают хранилище с другой стороны. Упс... Я ведь не должен был этого говорить.       В это самое мгновение у пожилой женщины закончилось терпение и, заставив свои глаза вспыхнуть золотом, она отправила в мальчишку магический импульс, что должен был обратить его в камень. Однако же атака задела лишь остаточный образ человека, исчезнувший будто мираж в пустыне, в то время как сам Токагеро ускорился и нанёс колющий удар в грудь деда, посчитав его наиболее опасным для себя.       - Многому я тебя научил, - с выступившей на губах кровью изрёк старейшина, в то время как бусы опутали его руки и тело внука, лишая тем самым возможности хотя бы шелохнуться. - Многому, но не всему.       - Нет... Ты не посмеешь! - испуганно закричал молодой мужчина, отчаянно пытаясь вырваться из ловушки, но ни амулеты, ни портальный ключ, ни превращённый в плащ домовой эльф не были способны справиться с путами, подпитываемыми десятками побеждённых ёкаев. - Дедушка, не делай этого! Я... Я ошибся! Мы всё исправим!..       - Да, внук, мы всё исправим, - прикрыв веки, старик произнёс одно слово: - Кац.       - Не-е-ет! - отчаянно пуча глаза, не замечая как изо рта летят капли слюны, Токагеро дёргал головой из стороны в сторону до тех пор, пока яркое золотое свечение не окутало его целиком.       Потеряв последние силы и лишившись бус, что опали невесомым чёрным пеплом, старик опустил обожжённые руки и упал на колени, уронив голову на грудь, откуда из оставленной внуком раны вытекала кровь. Из-под зажмуренных век вытекали капли солёной влаги, прочерчивающие на осунувшемся бледном лице мокрые дорожки. В нём больше не было воли к сражению, как и не осталось желания жить: наследие, собираемое семьёй многие поколения, было уничтожено вместе с последним внуком, добровольно перешедшим на сторону хитрого, коварного, лживого врага...       - Прости, Токагеро-чан, я не сумел тебя уберечь, - одними губами произнёс оммёдзи, а затем, собрав остатки сил и повысив голос приказал двум другим старикам: - Остановите предателей в хранилище.       Словно бы лишь сейчас очнувшись от транса, мужчина с золотыми кольцами и его спутница поспешно развернулись к дверям, приложили ладони к створкам и, подав в них свою силу, толкнули ворота. Проход бесшумно распахнулся, открывая вид на запылённый зал со стеллажами, у дальней стены которого в полу зияла огромная дыра, куда поспешили спрыгнуть молодые парни и девушки из младших семей...       Если с точки зрения военной силы Япония была похожа на Кровавый Туман, где имелось огромное множество кланов с улучшенными геномами, которые очень условно подчинялись одному лидеру даже в лучшие годы, никогда не прекращали соперничество и мелкую грызню между собой, то внутриклановую политику они будто бы скопировали у Конохи, в ряде случаев совместив худшие черты обоих подходов. Крупнейшее объединение, которое (вот ведь ирония) называлось Тройственным Союзом, практиковало разделение на главную и побочную ветви, где все знания и привилегии получали небольшие группы семей старейшин и избираемого из их числа главы, а остальным приходилось довольствоваться ограниченными уроками, дающими основы.       Конечно же, до клеймения родственников, как это делал клан Хьюга, там не доходило, но рядовые члены кланов для главных семей являлись не более чем прислугой. Даже бастарды, рождающиеся у женщин из побочной ветви от представителей элиты, почти никогда не могли рассчитывать на что-то большее, нежели подачку от отца, да и то лишь в случае, если у него хорошее настроение.       Для Геллерта, агенты и трансфигурированные двойники коего отлавливали вражеских одарённых в том числе и для допроса, не стало большой проблемой найти подход к слабому звену Тройственного Союза. Наследник одного из старейшин, Токагеро, сперва упрямился, но после обработки и внедрения в голову химеры, почти добровольно согласился поднять бунт среди младших членов клана.       Дальнейшие действия Грин-де-Вальда не отличались каким-то изяществом: воспользовавшись нежитью, закованной в броню из гномьей стали (жадные коротышки запросили много, но и работу выполнили качественно), он устроил полномасштабное вторжение в скрытый барьерами городок. В то же время группа предателей, одни из которых хотели лучшей жизни для себя и детей, другие - просто жаждали мести, ударили своих бывших господ в спину и не позволили воспользоваться сильнейшими из живых орудий.       К сожалению Данзо, предатели не смогли вынести всё хранилище, но даже той части, которую им удалось спасти до удара специальными снарядами с неба хватало, чтобы восстановить искусство оммёдзи. Потеря же столь сильного объединения одарённых, болезненно отразилась на способности Японии противостоять волшебникам в открытом бою.