Данзо Грин-де-Вальд

      В учебной аудитории, которая имела форму четверти круга с партами, расположенными несколькими рядами, где каждый последующий был выше предыдущего на тридцать три сантиметра, стояла напряжённая атмосфера. В первом ряду было лишь пять мест для учеников, что располагались вогнутой дугой перед возвышенностью преподавателя так, чтобы каждый мог видеть учителя и находящуюся за его спиной доску с одинаковым удобством. Во втором ряду было уже семь столов, в третьем - девять, а в четвёртом - одиннадцать.       На обычных деревянных стульях сидели парни и девушки, возраст коих колебался от двенадцати до шестнадцати на вид, одетые в простые светло-серые рубахи и штаны, обутые в необычного вида сандалии с мягкими подошвами и открытыми носами. Перед ними находились стопки листов с вопросами и задачами, что требовалось решить за время экзамена, включающего в себя самые разные направления науки от чистописания и до хирургии с инженерией (с применением магии и без).       Перед самым началом наставник предупредил, что если его подопечные найдут способ списывания, который он не заметит, то ответы будут зачтены, но если неудачника застанут в процессе жульничества трижды, то он будет считаться провалившимся. И если с одной стороны это казалось поблажкой, то с другой, стоило копнуть чуть глубже, становилось очередным испытанием уверенности в себе и полученных за время ученичества знаний. В конце концов истинным предназначением теста было не получение каких-то там оценок, ведь учителя и без того прекрасно знали то, кто из их подопечных на что способен в науках, а определение склонностей для дальнейшего распределения по специализациям.       Экзаменуемых можно было принять за людей, но лишь на первый взгляд, так как из присутствующих лишь каждый третий мог считаться чистокровным человеком. Стоило же присмотреться чуть внимательнее, как то у белокурого блондина среди вьющихся волос станут заметны небольшие козлиные рога, то у рыжей девушки окажутся изумрудные кошачьи глаза...       Всеслав сдавал этот экзамен на общих основаниях, не имея перед остальными никакого преимущества. Вообще, если бы кто-нибудь у него спросил, то мог бы узнать много интересного о том, как на самом деле жилось сыну нынешнего Тёмного Лорда и бессменной министра магиков. Только вот окружающие предпочитали держать любопытство при себе, придумывая различные нелепые слухи, опасаясь тени опасных и влиятельных родителей.       ...А ведь быть полукровкой человека и фавна являлось не так-то просто: пусть Григорий Лесников и продвигал идеи равенства, дружбы видов и взаимопомощи, но его собственный сын был не совсем своим для обоих народов. Для людей, даже без учёта зоны ускоренного времени, где происходило обучение наиболее перспективных одарённых, он рос слишком быстро и не мог влиться в компанию одногодок; для магиков мальчик оставался слишком человечным, что выражалось даже в мышлении и восприятии мира, что особенно важно в юные годы.       Всеслав не мог сказать, что родители его не любили, но отец большую часть времени был занят и присутствовал в его жизни в основном опосредованно (в том числе и через магических двойников), а мать была фавном... воспитание потомства у коих имеет свои особенности. Одним из примеров можно назвать то, что с момента начала полового созревания мальчик перестал считаться ею ребёнком, что тянуло за собой множество почти мгновенных перемен в семейных отношениях. К счастью, к этому юный Лесников оказался более или менее готов, хоть и нельзя сказать, что всё прошло совсем безболезненно.       Немало трудностей в том, чтобы найти себе постоянных друзей Всеславу создавали личности его родителей. Пусть люди в Российской Империи и относились к магикам заметно дружелюбнее чем в остальном мире, но для многих видов они являлись разновидностью питательной пищи, тогда как те же фавны рассматривались волшебниками старой закалки в качестве всё ещё живых наборов компонентов для зелий, ритуалов и артефактов. Ему, разумеется, можно было не опасаться какого-нибудь мстителя-браконьера-экспериментатора (вряд ли в мире было много смельчаков, готовых стать личными врагами главы "Корня", как и одной из сильнейших колдуний своего народа, сумевшей заворожить Тёмного Лорда, чтобы понести от него потомство и стать полноправной женой), но и дружить с "золотым мальчиком" желали немногие.       "А из тех, кто всё же находились, не меньше половины были подручными отца или матери. И хорошо если они ограничивались обученными детьми, а не замаскированными взрослыми", - умом полукровка понимал, что такие друзья и обеспечивали защиту, и участвовали в его обучении, но от того ощущение ошейника и кандалов не становилось менее неприятным и раздражающим.       Всеславу не подтирали сопли с тех пор как он вступил в осознанный возраст; его не щадили на тренировках; ему позволяли набивать свои шишки и получать жизненный опыт. Но всё это происходило под строгим присмотром, из-за чего казалось каким-то... неестественным. Будто каждый шаг прописан в каком-то сценарии, позволяющим некоторую свободу действий. Из-за этого сама мысль получить самостоятельность пьянила юный разум, заставляя выкладываться на все сто процентов каждый день.       - Отложите письменные принадлежности, - произнёс высокий худощавый мужчина, заложивший руки за спину так, что стал напоминать какую-то птицу, чему способствовали мешковатые тёмные одежды. - Результаты вы получите к завтрашнему утру. Все свободны.       В классе раздались приглушённые переговоры между учениками, скрип отодвигаемых стульев, облегчённые или раздосадованные вздохи. Сам белокурый блондин, растрепав кудрявые волосы поднялся на ноги и, быстро спустившись с третьего ряда, прошмыгнул к выходу в коридор. Спиной он чувствовал изучающий взгляд наставника, из-за коего по коже пробежал табунок мурашек: всё же человеческие чародеи, в особенности те, кто побывали сперва в Японии, а затем участвовали в подготовке своеобразной полосы препятствий для европейцев, были способны пугать одним своим присутствием.       Оказавшись в коридоре, представляющем собой замкнутое вокруг винтовой лестницы кольцо, Всеслав бесшумно миновал ведущие в другие классы двери и стал спускаться на первый этаж. Встречаться с кем-либо ему не хотелось, пусть позже это и послужит причиной возникновения слухов о том, что кто-то совсем зазнался, но даже если бы сын Тёмного Лорда остался среди одноклассников, то с ним всё равно никто бы не попытался заговорить о чём-то серьёзном.       "Так стоит ли пытаться кому-то понравиться, если мнение обо мне уже составлено? Лучше потратить время на что-нибудь полезное", - под эти мысли подросток и не заметил того, как оказался на первом этаже, а осознав этот факт решительно зашёл в столовую, где взял корзинку с едой и вышел на улицу.       Благодаря магии Лешего, способности коего превосходили обычных волшебников на порядки, пусть и только в некоторых областях, вокруг школы всегда царило лето, изредка сменяющееся скоротечными осенью и весной. В один день здесь можно было увидеть красные и жёлтые листья, слетающие с ветвей парковых деревьев, чтобы уже на следующее утро застать свежие почки, готовые раскрыться новой зеленью, тогда как совсем неподалёку кружили зимние снежинки.       Белокурый подросток выбрал для себя место в корнях раскидистого дуба, скрытое от посторонних взглядов аккуратными рядами кустов, образующих своеобразный лабиринт. Усевшись на корень, щуря глаза от по летнему яркого солнца, он поставил плетёную корзину себе на колени и снял с неё кружевную салфетку, чтобы увидеть свою сегодняшнюю добычу.       - Не садись на пенёк; не ешь пирожок, - прозвучал весёлый мяукающий голос над головой, заставивший вздрогнуть от неожиданности. - Высоко сижу; далеко гляжу... Или как там было?       - Маша, - вздохнул Всеслав, поднимая лицо вверх, дабы встретиться взглядом с наглой рыжей мордочкой хищно ухмыляющейся кошки. - Что ты тут делаешь?       - У каждого дуба должен быть свой учёный кот и золотая цепь, - поучительным тоном заявила хищница, после чего легко спрыгнула на землю и, поднявшись на задние лапы потянулась вверх, выгибая спину и жмуря глаза. - Цепей мне ещё не выдали, а вот дерево я себе уже присматриваю. Надо же где-то жить?       - Опять за мной шпионишь, - констатировал белокурый подросток, доставая из корзины треугольный пирожок с мясом, тут же отправившийся в короткий полёт в лапки собеседницы.       - Наглая ложь! - возмутилась кошка, легко поймав угощение, чтобы тут же вгрызться в него зубами и с удовольствием прикрыть глаза. - Я не шпионю, а присматриваю.       - Отец отправил? - снова спросил Всеслав, открывая глиняную крышку горшочка, в котором находились горячие пельмешки.       - Нет, - дёрнула ухом Маша, затем прожевала ещё один кусок пирожка и заявила: - Это моя частная инициатива. Должен же кто-то присматривать, чтобы рядом с тобой не крутились никакие вертихвостки? Ты у нас, между прочим, жених завидный.       - Пф... Скажешь тоже, - вспыхнув лицом от смущения, буркнул себе под нос сын Тёмного Лорда, после чего хмуро добавил: - Разве что из-за наследства.       - Не пил бы ты... того, что пьёшь, - вздохнув, посоветовала рыжая хищница, а затем решительно уселась на корень рядом с собеседником. - А то не фавном, а козлом станешь. И вообще... поделись пельмешкой.       - Я тебе и так пирог отдал, - возмутился белокурый подросток. - И чего это сразу козлом?       - Козлёночка ты уже перерос, - весело оскалилась Маша, тут же попытавшись стянуть из корзинки ещё что-нибудь вкусное.       - Да ты можешь нормально объяснить? - нахмурился Всеслав, отбивая ладонью поползновения собеседницы в сторону своего обеда.       - Могу, - согласилась рыжая вертихвостка. - Но это будет не так интересно.       На последних словах хищница сверкнула весёлым огоньком изумрудных глаз, всё же утащив один из сырников, завёрнутых в грубую светло-серую ткань. Мальчику на это оставалось только недовольно фыркнуть, приступив к поспешному истреблению собственной порции, пока кошка неспешно наслаждалась своей добычей.       - Сейчас бы молочка... или сметанки, - мечтательно облизнулась Маша, тут же меняя тон на серьёзный. - И вообще, Слав, ты должен взглянуть на себя непредвзято.       - И что я увижу? - подозрительно прищурился полукровка, наконец-то почуявший возможность получить не очередную шуточку, а серьёзный совет.       - Симпатичную мордашку, отличную успеваемость в учёбе, высокий магический потенциал, обширные, хоть в большинстве своём и поверхностные знания, - выставив перед собой передние лапки, стала загибать пальцы собеседница. - Набор, которого твоему отцу хватило, чтобы стать большой шишкой, вызывающей головную боль по всему миру. Разве что мотивации не хватает, но - это дело поправимое.       - Хватает у меня мотивации, - буркнул подросток, за что был одарен скептическим взглядом. - Что опять?       - Желание "обрести свободу и выйти из тени родителей" - это такая себе мотивация, - вздохнула Маша. - Нет, на первое время и это неплохо, но... что дальше? Ну доказал ты, что сильный, умный и самостоятельный, а чем после этого займёшься? Какая у тебя цель? Что тебе на самом деле нравится делать?       - Да какая разница? - вспыхнул Всеслав. - Чего бы я ни хотел - всё уже решено за меня!       - Да ну? - скептически выгнула брови кошка, а когда собеседник вскочил на ноги припечатала одним словом: - Сядь.       Белокурый подросток поколебался несколько секунд, но затем всё же подчинился, всем видом демонстрируя недовольство. Однако же следующими действиями рыжая хищница заставила его стушеваться и смутиться, так как улеглась на спину и устроила свою голову на его коленях (а ведь казалось, что корень для подобного не приспособлен).       - Скажи, твои родители недостаточно достигли, чтобы самоутверждаться за твой счёт? - спросила магик, глядя полукровке в глаза немигающим взглядом. - Или же фавны не позволяют своему потомству строить жизнь самостоятельно? Или ты наслушался сказок о магловских принцах-наследниках, которые "должны" и "обязаны"...       - Но... - попытался возразить Всеслав, однако же замолчал, так и не найдя подходящих слов (все они звучали как оправдание).       - От тебя требуется быть сильным и оставить потомство, - дёрнув ухом, констатировала Маша. - Ну и перед твоим потомством у тебя будет долг. Свои амбиции твои родители реализуют сами, тебе же они дают возможности, которыми ты волен воспользоваться, но не ради них, а для самого себя. Маня и Геллерт порадуются твоим успехам, огорчатся неудачам, но лишь от тебя зависит, добьёшься ли ты чего-нибудь... или спустишь в выгребную яму заложенный ими потенциал. Если уж хочешь учиться ради них, то делай это для того, чтобы порадовать родителей своими успехами, а не потому, что они хотят, чтобы ты это делал.       - У меня от твоих рассуждений голова разболелась, - пожаловался полукровка.       - Это мозги растут и на череп изнутри давят, - многозначительно заявила хищница.       - И откуда ты такая умная? - саркастично спросил подросток.       - У меня это наследственное, - поделилась тайной Маша. - Чтобы меньше делать своими лапами нужно больше думать. Не даром же о моём предке слагали сказки как об учёном?       ...       Григорий открыл глаза, потратил несколько мгновений на то, чтобы прочувствовать своё тело и глубоко вздохнул. Применение дара провидца в семейных делах было занятием трудным, так как заставляло напрягать свои силы для избежания ошибок, что могли вылиться в серьёзные проблемы. Впрочем, в определённой степени подобный подход сам по себе мог стать проблемой, так как создавал ложное ощущение контроля каждого шага.       "Что же... радует, что я не ошибся в личности старшей подруги для сына", - отметил про себя Лесников, здраво оценивающий свои родительские таланты (он мог учить, практически дрессировать и прививать свою точку зрения, но вот в том, чтобы помочь найти ребёнку свой путь уступал многим).       Казалось бы, что у главы "Корня" огромный опыт воспитания подрастающего поколения: и в прошлой, и в этой жизни он взращивал различных специалистов едва ли не с младенчества. Только вот одно дело - направлять кого-то по заранее выбранному пути, когда можно распланировать получение определённого опыта даже не на годы, а десятки лет вперёд, в случае нужды ломая неверное мировоззрение в угоду своих желаний, и совершенно иное - помочь найти собственный путь. А именно второе, сколь бы странным это ни являлось в исполнении Данзо, он пытался сделать в отношении своего сына.       Геллерт не считал себя хорошим мужем и отцом в привычном понимании этих слов: ему была непонятна романтика, а забота в его исполнении напоминала тотальный контроль. Обращая свой взгляд в прошлое мужчина признавал, что ему повезло с Маней, взгляды которой отличались от принятых в человеческом обществе, пусть она и искренне старалась измениться, чтобы соответствовать взятой на себя роли. Уже то, что козочка старалась скрывать от сына собственные гастрономические пристрастия говорило о многом, пусть Всеслав всё равно замечал больше чем хотелось.       "Быть хорошим отцом сложнее чем управлять организацией убийц, шпионов, учёных и диверсантов", - констатировал светловолосый человек, отстукивая незатейливый ритм ногтями по деревянным подлокотникам кресла.       Мысли Грин-де-Вальда вернулись в прошлое, когда он носил совсем другое имя, но выполнял схожую работу. Тогда у него был... друг-соперник, с которым они разделяли общую ношу, разными путями двигаясь к единой цели. Однако же лишь сейчас Тьма Шиноби начал понимать Профессора, ставшего легендой ещё при жизни, но совершившего массу ошибок как в воспитании собственных детей, так и учеников.       "Я стал слишком сентиментальным".