Данзо Грин-де-Вальд

      - Церковники идут! - воскликнул молодой ликантроп, находящийся в полностью человеческом облике, облачённый в тёмно-зелёно-коричневую мешковатую униформу.       Их позиция располагалась на невысоком холме, откуда открывался прекрасный вид на лагерь содержания детей-магиков, которым церковники вкладывали в головы мысль, что они - отродья нечистого, что виновны уже по факту своего рождения, а потому обязаны верной службой смыть с себя грехи перед человечеством. И всё это подкреплялось жёсткой дрессурой, после которой воспитанники сами должны были жаждать принести свет истиной веры в тёмные уголки мира, где всё ещё царят дикость и язычество.       "И у них может это получиться. Воспитанные фанатики заронят нужные церковникам мысли в неокрепшие умы, тем самым расшатав устои общества, а потом придут как спасители... которым помогут искренне раскаивающиеся братья и сёстры, готовые ударить в спины защитникам", - старый офицер Российской Империи, побывавший в Японии и странах Европы, сражавшийся с вампирами, Святым Легионом и ёкаями оскалил верхние зубы и прищурил жёлтые глаза.       Волчья кровь бурлила в жилах и требовала действий, но железная воля помогала держать инстинкты в строгих рамках. В конце концов... не даром именно его назначили одним из командующих операцией, призванной показать Ватикану, что и без Тёмного Лорда "Корень" имеет острые когти и крепкие зубы.       - Время? - прозвучал отрывистый приказ-вопрос.       - Пять минут, - отозвался один из троих умников, склонившихся над ящиком с каким-то жутко дорогим артефактом.       - Нужно выиграть время, - ликантроп махнул рукой своим подчинённым, находящимся в состоянии промежуточного оборота, в коем они напоминали человекоподобных волков с гипертрофированными мышцами. - Огонь!       Бойцы, в глазах которых кроме сдерживаемой ярости читался ещё и недюжинный ум, подхватили с земли тяжёлые пулемёты, обычно устанавливаемые на какие-либо машины, либо стационарные позиции, а затем открыли стрельбу в примерном направлении приближения врага. В воздухе загремели выстрелы и начал клубиться неприятный для чуткого носа оборотня дым, стволы орудий вздрагивали и стремились уйти вбок, но оперативники "Корня" уверенно стояли на местах (хотя один из них и сел на колено).       Людям пришлось залечь в естественных складках местности, чтобы не поймать телом тяжёлую пулю. Они попытались открыть ответный огонь, но дистанция для лёгкого вооружения была слишком неудобной, а святую силу выветривали навешенные на ликантропов амулеты. Все понимали, что долго так продолжаться не может: в пулемётах закончатся патроны и инквизиторы вновь поспешат навстречу магикам, чтобы воспользоваться своими трюками...       "Но будет уже поздно. И вы это понимаете не хуже нас", - хмыкнул про себя пожилой, но всё ещё крепкий (благодаря проклятью) мужчина, что пошёл на эту операцию не из-за веры в непогрешимость своего командования, а по причине, что понимал угрозу со стороны дрессированных магиков.       ...Когда-то он верил, что творит добро и сражается со злом; когда-то его мир делился на чёрное и белое; когда-то враги для него являлись воплощением всех пороков, с которыми нужно бороться любыми способами. Только вот чем больше времени проходило, тем чаще в голову приходили мысли, что по ту сторону стоят такие же люди со своими мечтами, любящими их матерями, жёнами, детьми. Даже большинство магиков, с коими приходилось общаться после обращения, стремились к тем же самым целям: построить дом, породить и защитить потомство. В деталях, порой весьма заметных, разумеется, они отличались, но основа оставалась та же.       "Хотя, с некоторыми народами лучше бы я никогда не знакомился", - пронеслась в голове отстранённая мысль.       Во время войны ему самому приходилось совершать вещи, от которых мутило и тянуло избавиться от последней трапезы. Он участвовал и в операции в Европе, когда под командованием Григория Лесникова была проведена акция устрашения в крупных городах...       "Являюсь ли я хорошим?.. Вряд ли. Уже не человек, на руках которого грязи столько, что собственной кожи не видно. Говорят, что хороший человек, когда перед ним ставят выбор между большим и меньшим злом, предпочитает не выбирать вовсе, а находит третий вариант", - покачав головой на пространные размышления, всплывшие в самое неподходящее для этого время, мужчина краем глаза увидел движение слева и, выхватив короткую саблю, резко развернулся встретив лицом к лицу старика в светлой одежде, в левой кисти сжимающего деревянный крест.       Бах...       Револьвер, направленный в грудь ликантропа выпустил облачко дыма и искр, вытолкнувших цилиндрик освящённого серебра.       - Как... глупо, - прошептал пожилой офицер, начав заваливаться на спину.       Из-за непрекращающейся стрельбы пулемётов никто не услышал тихого хлопка, что позволило церковнику продолжить своё светлое дело. Он направился к ящику с артефактом, собираясь прикончить троицу ничего не подозревающих учёных, слишком увлечённых своей работой.       "Обернитесь, глупцы!", - мысленно кричал ликантроп, чувствуя злость на самого себя за то, что посмел расслабиться на миссии, а также посчитал себя самым умным и опытным.       Слабость разливалась по телу холодным ядом, лишающим возможности на сопротивление. И всё же он сумел пересилить себя, извлечь из кобуры оружие и... выстрелить в плечо одного из пулемётчиков.       - Рар?! - человек-волк резко развернулся, чтобы налитыми яростью глазами увидеть церковника, уже выстрелившего в голову одного из умников.       "Вот так-то. Нужно было бить в голову", - с этой мыслью сознание пожилого офицера окончательно погасло и он уже не увидел того, как всполошившиеся бойцы разворачиваются к новой угрозе, на время забывая об отвлекавших внимание молодых инквизиторах...       ...       Карлос ушёл в перекат, пропуская над собой длинную очередь тяжёлых пуль. Его собственное оружие совершило ещё один выстрел, но один из двух оставшихся волшебников успел уйти с траектории огня.       "Плохой день", - промелькнуло в голове старого инквизитора, что составил простой план отвлечения внимания а сам, скрыв себя при помощи святой силы, пошёл в обход и напал на врага стыла.       К сожалению командир магиков оказался слишком внимательным и, пока воин церкви расправлялся с его подчинёнными - успел заметить неладное. Впрочем, получившие передышку бойцы уже должны были броситься вперёд, дабы помочь старшему в иерархии исполнить их священную миссию.       "...Не убоюсь зла... потому, что ты со мной", - вскинутый защитный крест вспыхнул светом, что обрёл подобие материальности, позволяя отразить новую очередь свинцовых цилиндриков.       Щёлк...       Предательский револьвер показал, что барабан разряжен, а потому отправился в полёт как метательное оружие. Перехваченный же крест изменил своё свечение и превратился в подобие меча, клинок коего сиял столь ярко, что жёг глаза нелюдей. К сожалению враг, невзирая на свою природу, не поддался страху и панике а бросился в ближний бой занося для удара разряженный пулемёт.       - Я отпускаю твои грехи... - уйдя из-под быстрой, но прямолинейной атаки, Карлос взмахом лезвия из света отсёк ликантропу лапу-руку. - ...Покойся с миром.       Новое движение и голова оборотня отделилась от тела, скатившись на землю с широко распахнутыми глазами и клыкастой пастью. Только вот расслабляться было рано: напарники погибшего разделились на две группы, одна из которых осталась сдерживать младших инквизиторов, а вторая (состоящая из трёх волков) кинулась к старику.       "Нет времени с ними разбираться", - церковник перевёл своё внимание на оставшихся двоих волшебников, чтобы встретиться взглядом с бирюзовыми глазами одного из них.       Молодой человек, верхнюю губу которого украшали щегольские усы, а на носу выделялась крупная родинка улыбнулся, после чего одними губами произнёс:       - Поздно.       В следующий миг пространство огласил грохот, словно бы рядом разразилась сильнейшая гроза. Порыв ветра, с воем устремившегося в сторону охраняемой территории сбил пожилого человека с ног, заставляя упасть на четвереньки, из-за чего меч света погас (всё же на его поддержание требовалось тратить немало концентрации).       - Что...? - слова застряли в горле Карлоса, едва он смог поднять голову и посмотреть туда, где находилась, ну или должна была находиться школа перевоспитания магиков, коих избрали стать первыми среди себе подобных и доказать, что они могут жить вместе с людьми в мире. - Нет... Нет... Нет!!!       Голос инквизитора сорвался, а дрожащие руки обхватили седую голову, тогда как глаза немигающим взором впились в огромную яму (кратер), где клубилась лишь поднятая ветром пыль. Ни людей, ни магиков на том месте не осталось, и даже кардинал, что обещал освятить землю школы не сумел этого предотвратить.       - Нет... Не успел... Я... - не вставая на ноги Карлос подполз к краю огромной раны, оставленной на земле чернейшим колдовством, словно бы надеялся на дне увидеть своих братьев и воспитанников, что глядели на учителей со страхом, недоверием и робкой надеждой, будто брошенные щенята, что желают обрести своего хозяина. - Боже... Я опоздал.       - Не то слово, - прозвучал ломающийся молодой голос из-за спины, после чего последовал глухой хлопок и старика бросило вперёд.       ...Он не чувствовал боли от ранения в спину, не испугался того, что сорвавшись с края обрыва покатился вниз по крутому, необычайно ровному склону (будто бы кто-то вырезал часть почвы ножом). Инквизитор даже не попытался сгруппироваться, вместо этого беспорядочно размахивая руками и ногами, грозясь что-либо себе сломать, но каким-то чудом умудряясь даже об разрезанные невидимой силой камни не ударяться.       "Опоздал... Опоздал... Не справился... Не защитил...", - бились в голове мысли, в то время как тело скатывалось всё ниже и ниже.       ...Наконец падение завершилось, а небо и земля перестали меняться местами каждую секунду. Впрочем, Карлос даже не попытался встать, будучи сломленным как физически, так и морально. Он не был самым добрым человеком и по приказу Ватикана нёс волю Святого Престола туда, куда укажут, но под старость лет стал "непригодным для оперативной работы".       Всё ещё сильный, верный и верующий, старший инквизитор перестал видеть в своих жертвах просто врагов. А это уже было опасно, так как могло быть трактовано как ересь. И лишь непогрешимый послужной список, а также личная сила, позволившая освоить материализацию света в форму щита и оружия не позволили списать Карлоса в дальний монастырь, чтобы забыть до конца его дней.       ...Предложение кардинала, желающего устроить школу для магиков, дабы ввести их в человеческое общество стало тем, что вдохнуло новый смысл жизни в старика, который как ценный старинный меч висящий на стене богача, был вынужден сидеть в храме и провожать на миссии своих братьев. Он стал одним из первых, кто встречал испуганных малышей и объяснял им, что их ждёт впереди. Дабы соответствовать своей должности старик даже выучил сборник одобренных Святым Престолом сказок...       "Их нет. Никого больше нет. Из-за меня... Я не справился", - мысли раз за разом возвращались на один и тот же круг доводя разум до предела, за коим следовал только распад.       Карлос даже не отреагировал, когда рядом появился молодой магик в форме "Корня", наставивший на него свою винтовку. Однако же прежде чем палец надавил на спусковой крючок незнакомец произнёс слова, от которых на сердце стало легко:       - ...Теперь они там, где вы не сможете им навредить.