Данзо Грин-де-Вальд

      Тук...       Ноги бледного мужчины подломились и он упал на колени, а его глаза широко распахнулись. Расширившиеся зрачки заполнили собой пространство радужек, от чего аристократичное лицо стало напоминать искусную, но всё же пугающую маску, искажённую в гримасе неверия.       Тук-тук...       Кисти с пальцами, увенчанными похожими на когти ногтями скрестились на груди, дабы единым рывком разорвать повреждённую огнём одежду, оголяя чистую словно у младенца кожу. В тот же миг произошёл глубокий конвульсивный вдох, заставивший грудную клетку подняться... после чего зал огласил каркающий, захлёбывающийся хохот, сопровождающийся выделением слёз из тускло светящихся глаз. И пока крупные капли прочерчивали влажные дорожки по впалым щекам, чтобы сорваться с подбородка в короткий полёт до каменного пола, жилистые плечи раз за разом вздрагивали...       Лысый мужчина, в руках коего находился египетский жезл, а на лице красовалась японская маска пошатнулся и начал оседать. Два артефакта, один из коих даровал силу и способность воскрешать в обмен на жизнь носителя, а второй даровал ограниченную власть над жизнью и смертью (в том числе и собственной) сработали одновременно и компенсировали недостатки друг друга. Впрочем, это совершенно не означало, что для пользователя опыт окончился совершенно безболезненно и без последствий для энергетики.       Грохот выстрелов заглушил звуки смеха, а тело уже бывшего вампира стало дёргаться от попаданий пуль из алхимического серебра, застревающих внутри необычайно твёрдой плоти. С шелестом из ножен был извлечён длинный прямой обоюдоострый меч, широкий клинок которого светился и переливался разными цветами, словно попавшее на яркое солнце зеркало. Мечник, вооружённый столь необычным артефактом уверенно направился к опрокинутому на спину телу, готовясь одним ударом отрубить ему голову...       - Это было больно, - заговорил Дракула, что всего миг назад лежал распростёртым на полу, а стоило только моргнуть - уже стоял в середине сдерживающего магического контура, вновь красуясь совершенно невредимой кожей. - Я уже и забыл... насколько это прекрасное, отрезвляющее и мотивирующее чувство! Пожалуй... я даже скажу "Спасибо".       На последних словах, разносящихся во вновь опустившейся на помещение тишине до отвращения звонким голосом, эхом отражающимся от далёких и теряющихся в тени стен, правитель Румынии изобразил благодарный кивок главе "Корня". Казалось, что его совершенно не смущает ни оружие, направленное в его сторону профессиональными убийцами, ни готовая сорваться с концентраторов смертоносная магия. Впрочем, уже продемонстрированная живучесть намекала, что он как минимум имеет право на самоуверенность, а скорее всего обладает и другими трюками, подкрепляющими высокомерие.       - Ты жив, - констатировал Лесников, не изменившийся ни в лице, ни в позе, будто бы только что его план по избавлению от могущественного кровососа не пошёл под откос, а собственной жизни ничто не угрожало.       - Ты крайне наблюдателен, - усмехнулся собеседник, после чего развёл руки в стороны и глубоко вдохнул, делая это с преувеличенным удовольствием на лице. - Ты и твои слуги можете попытаться изменить это... но не думайте, что всё будет просто. Или же... лорд Грин-де-Вальд, ты всё ещё можешь присоединиться ко мне и Жанне. Это очень щедрое предложение, которое я редко повторяю дважды, а трижды и вовсе никогда.       - ...Отказываюсь, - ответил Григорий Лесников, стоило только целителям унести тело старика, применившего божественные артефакты. - Адеско Файр.                   ***       Присев, Жанна пропустила над головой одну пулю, подставила плоскую сторону меча под вторую, отражая её в сторону, после чего сдвинулась вправо уходя от третьего снаряда. Её реакции вполне хватало для того, чтобы реагировать на выстрелы, но всё же она старалась начинать двигаться ещё до того как палец очередного стрелка надавит на спусковой крючок, ориентируясь строго по направлению ствола оружия.       ...Драконы были мертвы; снаружи дворца велось сражение между прибывшими силами инквизиции и гвардией; простые люди из числа подданных попросту не успевали вмешаться в происходящее, тогда как церковники демонстрировали предельные для людей возможности, достигаемые за счёт применения алхимии и изнуряющих тренировок.       Отведя собственный меч для удара, она рванулась вперёд и, миновав попытавшегося преградить дорогу воина в белых одеждах, окрасившихся в алый на месте молниеносно нанесённого ранения... оказалась внутри аномалии. Мир вокруг тут же ускорился, сила, при помощи которой можно было крошить камни голыми руками куда-то исчезла, а собственное тело показалось удивительно тяжёлым и неповоротливым. Впрочем, главная перемена заключалась в совершенно ином...       - Я... - дыхание Жанны сбилось, а с разума словно бы смыло пелену, искажающую восприятие окружающей реальности. - Стойте!       Вскинутая вверх рука и звонкий голос королевы вынудили людей замешкаться: придворные скрестили свои взгляды на Святой Деве, ко лбу которой уже был прислонён ствол револьвера, а инквизиторы замерли в ожидании приказа. Отец Авель посмотрел в глаза девушки, находящейся перед ним и его собственный взгляд стал не настолько холодным.       - Мне нужна помощь, чтобы остановить всё это, - одними губами произнесла королева Франции.       - Говори, что от меня требуется, - ответил Авель, не спеша убирать оружие от головы противницы, но немного ослабив давление на спусковой крючок.       - В моей груди, рядом с сердцем, чёрно-белый амулет, - слова Святой Девы звучали уверенно и чётко. - Он меняет природу владельца на противоположную...       - За Францию! - закричал один из дворян, бросаясь вперёд с прямым кинжалом, выхваченным из-под одежды.       - За короля! - вторил другой голос, совпавший с выстрелом инквизитора, в сторону коего был вскинут пистолет.       ...В следующую секунду люди, испившие кровь древнего вампира, будто бы в их головах сломалась какая-то плотина, издавая воинственные кличи побежали к застывшим друг напротив друга святому отцу и Жанне. Их встретил залп пуль, предназначенных для борьбы против магических тварей, но обезумевшую толпу это не остановило.       Отбросив меч, девушка схватилась за застёжки брони, ломая ногти в спешке, чтобы защищающий грудь металл с тяжёлым стуком упал на пол. После этого она положила ладонь на запястье мужчины и переместила его руку вниз, дабы ствол револьвера смотрел чуть выше правой груди, прикрытой белой рубашкой. Её глаза сверкнули холодной решимостью, а губы произнесли одно-единственное слово:       - Стреляй.       Бах!       Оглушительным громом прокатился по залу звук выстрела, после чего Авель отшатнулся на шаг назад и заморгал, будто бы приходя в себя от транса. Он опустил лицо и посмотрел на собственные руки, начавшие дрожать, а затем и вовсе выпустившие из ослабевших пальцев оружие. Его аура в это время вновь ужалась до размеров тела, тем самым лишая мужчину его единственного преимущества...       В это время королева Франции, Святая Дева Жанна Д'Арк слабо улыбнулась, а затем упала назад. Её руки раскинулись в стороны, волосы разметались вокруг головы, а глаза устремились в небо, проглядывающее через проломы в потолке. Она видела дирижабли, ведущие обстрел кого-то на земле, один из коих уже горел и медленно падал, а с других спрыгивали новые и новые воины церкви, готовые убивать вставших на их пути людей.       "Этот мир полон боли и страданий, и я стала ещё одной причиной, из-за которой пожар конфликтов не может затухнуть. Надежда для простых людей? Возможно... когда-то я несла надежду, но... сейчас за моей спиной стоят лживые лицемеры, жестокие чудовища, самоуверенные эгоисты. И... я стала одной из них", - шум сражения доносился до девушки словно бы издалека, а перед блестящими от влаги глазами мелькали образы событий, произошедших с момента воскрешения.       ...Бойня в соборе, объединение разрозненных сил Франции, исход волшебников и магиков, союз с Тёмным Лордом во имя общего блага, нападение на вампиров и ловушка, попадание в которую подняло из глубин души всё то, о чём Жанна даже не подозревала. И всё это сопровождалось кровью, что лилась реками и собиралась в озёра, грозя погрузить на самое дно и утопить в липкой и тёплой жидкости со вкусом железа...       "Я не хотела этого", - шум в голове становился сильнее, заглушая собой все остальные звуки, а растекающаяся от места ранения боль не позволяла сознанию погрузиться в небытие.       - Прекратите... - побледневшие губы прошептали это слово, но её никто не услышал и даже Авель, стоящий с растерянным видом мальчишки, впервые увидевшего кровь никак не отреагировал.       ...Этот мир был странным: технологии, сравнимые с магией соседствовали с чудесами, о которых прежде и не мечтали даже великие волшебники. Люди научились подниматься в небеса, приручили огонь, воду, молнию, придумали лекарства от самых страшных болезней и способы обрабатывать землю так, чтобы получать богатые урожаи...       Рядом упал человек, совсем недавно весело смеявшийся над незатейливыми шутками, рассказывавший о своих сыновьях, один из которых поступил на службу в армию, красавице дочери и жене-рукодельнице. Теперь же его лицо было искажено в безмолвном крике, а взгляд остекленел и застыл, не выражая ни ярости, ни гнева.       ...Мир был пропитан жестокостью, алчностью, обманом и похотью, которые прикрывались высокопарными речами о чести, долге, справедливости. И Жанна, выкованная как орудие света, обладающая силой повергать армии и объединять народы оказалась бессильна что-либо противопоставить своим врагам. И винить в этом было некого... за исключением самой себя.       "Я хотела защитить людей", - стучалась в голове отчаянная мысль.       "Но лишь привела их к новому витку вражды", - отозвался внутренний голос.       "Я шла на жертвы...", - слабо оправдывался разум.       "Не все средства оправдывают цели", - ответил внутренний голос.       Рядом упало ещё одно тело, а за ним и третье, забрызгав лицо девушки горячими каплями.       - Прекратите... пожалуйста, - в её теле бушевала мощь, но этого было недостаточно для того, чтобы хотя бы поднять одну руку. - Остановитесь...       "Я хотела спасти людей", - бессильно прозвучало в голове, а к горлу подкатил горький ком.       Дворец вновь вздрогнул, а с потолка посыпались пыль вперемешку с обломками. Схватка в пределах тронного зала подходила к закономерному концу, а вот бой за его стенами становился лишь жарче.       Зажмурив глаза, чувствуя как по вискам скатились крупные слезинки, девушка Жанна стиснула кулаки и, собрав последние силы закричала:       - Остановитесь!!!       Мир вздрогнул и будто бы замер: щепки и камни зависли в воздухе, звуки исчезли, ощущения притупились. Прошла секунда, а затем помещение потонуло в бело-золотой вспышке, ослепительно-яркой волной накрывшей каждый тёмный уголок, будто бы тёплым одеялом окутавшей мужчин и женщин, опьянённых кровью и фанатичной уверенностью в своей правоте. А следом за этим мистический фон вспыхнул словно керосин, в который бросили зажжённый факел.       Сперва над дворцом, затем - Францией, потом - Европой воссияло зарево, лишающее возможности видеть, но не слепящее людей, магиков и зверей. Каждый из тех кого коснулся этот свет чувствовал, как затухает гнев в душе, утихает боль, затягиваются раны. Сотни тысяч, миллионы, миллиарды существ в едином порыве поднимали головы, протягивали руки и лапы, широко распахивали веки для того, чтобы не упустить ни мгновения этого странного, ни с чем не сравнимого чувства уюта, заботы, безопасности.       Сияние всё продолжало распространяться и набирать силу, и там куда оно приходило прекращались драки и споры, излечивались болезни, затягивались раны и рубцевались шрамы. Ни расстояние, ни магические барьеры не стали для него преградой, из-за чего даже древнейшие существа не смогли избежать невесомого прикосновения чего-то столь же огромного и могущественного, сколь доброго и милосердного ко всему живому.       ...А затем свет угас и Авель, находившийся к его источнику ближе остальных упал на колени, дабы немигающим взглядом уставиться на тёмное пятно в форме силуэта девушки, оставшегося на том месте где раньше лежала Святая Дева. Люди, ещё недавно сражавшиеся между собой роняли из рук оружие и растерянно оглядывались: после всего случившегося они ощущали усталость и опустошение, не спешащие сменяться ни гневом, ни радостью.       Сложив руки в молитвенном жесте отец Авель начал молиться, а затем к нему присоединились оставшиеся дворяне и инквизиторы. Все они чувствовали, что в мире изменилось нечто очень важное, на фоне чего даже исцеление всех ран - незначительная мелочь.       ...Людям и магикам ещё только предстояло осознать масштабы подвига и трагедии, совершённого одной-единственной девушкой, что просто хотела прекратить войну.