Данзо Грин-де-Вальд

      Языки жёлтого огня танцевали на сложенных шалашиком поленьях, весело потрескивающих в разгоняющем будто бы густую тьму костре. Одетый в белую рубашку и чёрные штаны Григорий, внешне выглядящий лет на тридцать, а никак не на свой истинный возраст, спокойными синими глазами смотрел на пламя и перебирал ловкими пальцами узелки на длинной верёвочке. При этом при прикосновении к каждому новому узлу в его голове вспыхивали воспоминания о минувшей жизни, вновь позволяя пережить свои успехи и неудачи, триумфы и поражения...       - Ты справился, - констатировал высокий силуэт в белых церемониальных одеждах, лицо коего скрывала неподвижная маска демона. - Я доволен.       - Дозволено ли мне узнать, Шинигами-сама, почему я здесь? - спросил Лесников максимально уважительным тоном. - Моя жизнь ещё не окончена.       - Твоя жизнь принадлежит мне, - холодно констатировал бог смерти, не желая запугать или унизить, но объявляя очевидный для него факт. - Ты доказал свою полезность. Тебя ждёт новая работа.       Геллерт хотел бы разозлиться, выкрикнуть какую-нибудь глупость вроде того, что он сполна отплатил за свои долги, но не стал этого делать. Вместо этого из его губ прозвучал вопрос:       - Могу я дожить эту свою жизнь до конца?       - Живи, - спокойно отозвался силуэт, после чего растворился так, словно его и не было, но до слуха мужчины донеслись последние слова его патрона: - Время не имеет значения.       ...       Грин-де-Вальд проснулся лёжа в широкой кровати на спине, будучи укрытым до пояса тонким одеялом, чувствуя тяжесть головы Мани на своём правом плече. В открытое окно врывались лучи иллюзорной луны, скользящей среди нарисованных звёзд по внутренней стороне купола подземного поселения. Пение ночных насекомых, порывы создаваемого магией ветра, далёкие голоса молодых магиков, отмечающих какой-то человеческий праздник - всё это нагоняло умиротворяющие мысли.       Можно было бы решить, что видение было просто сном, вызванным перенапряжением магических и психических сил, но Данзо чётко чувствовал запах сгорающей древесины, тепло от огня, а также подавляющее, холодное присутствие существа, на фоне которого Истинные Маги - неразумные дети, коим в руки попала интересная и сложная игрушка. Окончательное осознание факта, что покровитель может вырвать его душу из тела в любой момент вызывало глухое раздражение, а вот то, что ему позволили продолжить "доживать свой век" приносило облегчение.       "Верно: чтобы шиноби эффективно выполнял свою работу нужно давать ему награду. Чтобы он не пытался саботировать следующую миссию", - промелькнули мысли в голове у мужчины, почти убедившегося в том, что окончательно расплатиться с долгом может оказаться попросту невозможно.       ...С другой стороны, а стоит ли желать освобождения? Если Шинигами и в дальнейшем планирует использовать его для решения каких-то вопросов в других мирах, при этом не ограничивая в средствах и оставляя время для личной жизни, то такое служение можно считать взаимовыгодным сотрудничеством.       "Если это, конечно, мои мысли. Да и зачем мне подобное... бессмертие?", - Данзо понимал, что многие на его месте уцепились бы за такую возможность, но страх смерти давно не преследовал Тьму Шиноби, а существование без собственной цели было бессмысленным (вечное служение богу - не то, чем хотел бы заниматься глава "Корня", успевший насмотреться на фанатиков в обоих мирах своего проживания).       Тот же Орочимару, скорее всего, без сомнений сказал бы "да" на предложение о постоянных перерождениях. Ведь это означало не только бессмертие разума, к которому он стремился, но и возможность познавать новые знания, о которых шиноби даже не подозревают. Что ещё нужно беспринципному безумному учёному?       Джирайя, вероятно, согласился бы на такую работу без возражений: в отличие от своего сокомандника он более щепетилен в отношении чужих жизней, но в то же время способен получать удовольствие от жизни здесь и сейчас. Ему было бы достаточно знать, что Коноха цела где-то там, чтобы со спокойной душой начать новую жизнь в другом месте.       Хирузен... скорее всего понял бы своего старого друга. В конце концов для них обоих благополучие Конохи было чем-то большим чем просто желание жить в процветающем селении. Оказавшись же в этом мире Григорий неосознанно стремился вернуться в зону комфорта, которой для него был Скрытый Лист.       Так стоило ли зная (ну или хотя бы догадываясь), что служение может продолжаться до бесконечности долго и дальше расплачиваться перед Шинигами? Повторять одни и те же действия раз за разом, не имея какой-то своей "высшей цели"... за исключением самого служения? Ведь всё, чего он хотел было достигнуто в прошлой, ну или уже этой жизни, начиная от благополучия Конохи и до создания собственной полноценной, пусть и необычной семьи.       "Как бы ты поступил, Хирузен?", - мысленно спросил Лесников, но ответа, ожидаемо, не получил.       Он не был учёным, стремящимся познать тайны мира; не был властолюбцем, желающим править из-за любви к роскоши, пресмыканию окружающих или любви решать чужие проблемы; не был сластолюбцем, потакающим каждой своей прихоти, удовлетворяющим пороки. Геллерта нельзя было назвать героем, что искореняет несправедливость, что могло бы стать причиной странствовать из мира в мир.       "Кем-кем, но героем я точно не являюсь", - хмыкнул про себя Грин-де-Вальд, мыслями возвращаясь к событиям, что предшествовали ритуалу Истинного Грааля.       ...Очевидно, что ни Имхотепу, ни другим Истинным Магам не нравилась идея использования ритуала, теоретически способного менять законы мира. По этой причине Данзо пришлось убеждать Вечного Фараона в том, чтобы он не чинил препятствий организаторам (а ведь мог явиться на место подготовки и сравнять с землёй всех участников), а затем вместе с ним отправляться к Яге. После заключения магического контракта, включающего в себя пункт о создании условий, при которых Грааль более нельзя будет призвать, эти древние одарённые отправились на переговоры со своими коллегами... кроме Мерлина, данную суету и поднявшего. Они же обещали позаботиться, чтобы британский верховный чародей носа с островов не показывал до самого завершения плана.       Переговоры с Николасом Фламелем были одновременно и проще, так как он в большей степени оставался человеком, и сложнее... причём по той же самой причине. Впрочем, информация о чакре оказалась достаточной ценой, чтобы он помог в подготовке к диверсии во время проведения ритуала. Именно благодаря нему агенты "Корня" вышли на Дамблдоров, находившихся в фактическом рабстве у Отдела Тайн: старший из братьев надеялся на лечение сестры, чей дар мутировал в неконтролируемую разрушительную силу под действием сильных эмоций в детстве, но вместо реальной помощи получил цепь из обетов и клятв, тогда как исцеление если и шло, то черепашьими шагами.       Магу по имени Джозеф Депп просто не повезло оказаться достаточно могущественным и знатным, чтобы семья протолкнула его кандидатуру на участие в ритуале мирового значения. Учитывая, что их фамилия фигурировала среди виновников падения Грин-де-Вальдов - использование именно его как внешней оболочки для проникновения под барьер с Граалем стало совмещением пользы и мести старым врагам семьи изначального владельца тела.       Григорий вписал в свиток, который поместил в золотую чашу не только названия артефактов, затребованные Шинигами. Он, как глава организации шпионов и убийц, а также один из тех, кто руководили Российской Империей не мог упустить возможность избавиться от наиболее неприятных врагов, фактически обезглавив ряд сообществ. К сожалению Истинные Маги предусмотрели в качестве условия своей помощи запрет на вписание их имён, так как даже Мерлин через сто-двести лет мог стать союзником, а вот дружба между Ягой и Имхотепом грозила закончится сразу после окончания общего дела.       ...Для того, чтобы сбежать с места проведения ритуала было проработано несколько путей: во-первых, Альбус Дамблдор отдал приказ своему фениксу, чтобы тот доставил их на корабль, дожидающийся пассажиров у берегов другого острова Японии; во-вторых, зова ожидал домовой эльф, перекаченный мистической силой, а в небе летали маленькие золотые шарики, готовые отвлечь внимание волшебников; в-третьих, в случае провала первых двух замыслов в дело вступал Имхотеп. Впрочем, усугублять долг последнему Лесников совершенно не спешил и предпочёл бы воспользоваться другим запасным вариантом.       ...Прямо сейчас двое из троих Дамблдоров лежали в госпитале "Корня", уже не являясь одарёнными в том понимании, которое в это слово вкладывают волшебники. Однако же внедрённые в их организмы печати, заставляющие смешиваться и течь по определённым путям жизненную и духовную энергию этот недостаток компенсировали хотя бы частично. Второй же из братьев их семьи получил работу, стал новым владельцем феникса и, как докладывали наблюдатели, чувствовал себя вполне уверенно в одном из поселений чародеев.       "Нет. Героем я уж точно не являюсь", - мысленно констатировал мужчина, готовящийся начать массовое внедрение чакры людям, проживающим в Российской Империи (профессор Преображенский уже работал над устройством-артефактом, которое можно будет использовать под видом обследования детей в государственных больницах, чтобы для простого населения процесс прошёл наименее болезненно).       Так чего же хотел Тёмный Лорд, глава "Корня" и муж Министра Магиков? Ради чего ему следовало вновь браться за работу, которую на него возложит Шинигами? Страх наказания за провал - не аргумент.       - Хм-м-м... - недовольно засопев, Маня приподнялась на локте и встретилась взглядом с глазами мужа. - Ты опять думаешь о каких-то глупостях.       - Я достиг своей цели и не знаю, что делать дальше, - признался Геллерт, всматриваясь в сонные очи с горизонтальными зрачками. - В глобальном плане.       - М-да... А ведь казался умным, - ворчливо пробормотала Маня, после чего ласково боднула мужчину лбом. - Просто живи. А проблемы, которые нужно будет решать сами найдутся. Ну или я тебе их подкину, чтобы совсем уж скучно ни было.       "Просто живи... значит? Хороший совет. Только вот...", - Тёмный лорд посмотрел на потолок, крепче обнял супругу и медленно вдохнул.       - Я не умею... просто жить.                   ***       (Октябрь двухтысячного года. Город "М").       Солнце медленно и словно бы неохотно поднималось из-за горизонта, чтобы своими лучами подсветить плывущие по небу облака, похожие на белые пенные гребни волн; высокие серые здания, прямоугольными коробками с длинными открытыми террасами на каждом из жилых этажей тянулись ввысь и сверкали зеркальными стёклами широких окон; по ровным дорогам, расчерчивающим город затейливой паутиной пересекающихся путей сновали тысячи автомобилей разных форм и размеров. Тут и там звучали шум моторов, монотонный ропот голосов, звуки музыки, вырывающиеся из радиоприёмников, а из дверей пекарен, ресторанов и магазинов тянуло запахами еды, заставляющими даже успевших позавтракать дома мужчин и женщин задуматься о том, чтобы купить что-нибудь себе на полдник.       ...Вот с террасы второго этажа, застёгивая куртку набегу и закидывая на плечи красный ранец, демонстрируя немалые опыт и сноровку прямо на зелёный газон спрыгнул шестнадцатилетний худощавый брюнет в чёрных джинсах, белых кроссовках и серой ветровке. Однако же не успел он сделать и пары шагов, как в спину донёсся оклик женщины тридцати пяти лет, что в своём домашнем сарафане выглядела не более чем на двадцать пять, а затем юноше пришлось изворачиваться, дабы поймать брошенный в спину пакет с бутербродами. Впрочем, это происшествие даже не заставило его замедлиться, лишь отняв немного дыхания на возглас:       - Спасибо, мам!       Пожилой дворник в сине-оранжевой робе, неторопливо шагающий по обочине тянущейся вдоль дома дороги взмахивал метлой, а опавшие с деревьев за ночь листья поднимались с земли, чтобы закрутиться в красочном танце. Заметив в очередной раз опаздывающего на автобус школьника он только добродушно хмыкнул, а затем неодобрительно покачал головой увидев, что подросток запрыгнул на капот припаркованной у подъезда соседнего здания машины, перебежал по крыше и, спрыгнув на асфальт, тут же скрылся за поворотом.       - Эх, молодёжь, - проворчал старик, затем сильнее провёл метлой и листья, до этого момента кружившие где-то у его ног, оказавшись подхваченными ветром полетели по неровной дуге в сторону металлического контейнера для мусора. - Всё бы вам куда-то спешить.       ...Тем временем молодой брюнет выбежал на центральную улицу и увидел как его автобус уже отходит от остановки, и явно не собирается останавливаться для того, чтобы подобрать проспавшего школьника. Пришлось ему сцепить зубы и припустить по тротуару, ловя на себе взгляды многочисленных прохожих, тоже спешащих по каким-то своим делам. Впрочем, все они быстро теряли к нему всякий интерес, словно бы каждый день видели подростков, перепрыгивающих мусорные урны и ограничительные камни, разложенные вдоль обочин, дабы машины не разворачивались в неположенных местах.       ...Вот мужчина в зелёном жилете, надетом поверх серой робы высыпал в ямку на обочине мешок мелких камней, сосредоточился, быстро сложил из пальцев несколько причудливых знаков и топнул ногой. В следующую секунду гравий поплыл словно вода и заполнил собой углубление после чего застыл, оставив лишь немного отличающееся по цвету пятно. А в это время мимо шёл человек в кожаной куртке, перекинувший сумку через плечо, сунувший в уголок рта сигарету, после чего подпалил её щелчком пальцев свободной руки.       Подросток догнал свой автобус только на следующей остановке, да и то лишь благодаря однокласснице, решившей придержать дверь. Ввалившись же в салон, он буквально рухнул на свободное сидение, вызвав у приятелей смех из-за того, что совсем забыл о рюкзаке...       Вскоре транспорт подъехал к остановке перед широким огороженным высокой стеной участком, где школьники высыпали под открытое небо шумной толпой. Разбившись на небольшие группы по интересам они стали втягиваться в арку ворот, демонстрируя хмурому сторожу ученические билеты, чтобы оказавшись на той стороне разойтись по тропинкам, ведущим к одному из пяти четырёхэтажных учебных корпусов, разделённых бетонными площадками. Обстановка здесь могла бы показаться совсем унылой, если бы не висящие тут и там плакаты, стоящие в углах кадки с небольшими деревьями, скамейки и столики под навесами.       ...       - Горшков, я тебе сколько раз говорил, чтоб ты в сторону Марининой даже смотреть не смел? - крепкого телосложения юноша с каштановыми волосами буквально навис над брюнетом, вместе с двумя своими приятелями перекрыв коридор второго этажа корпуса "Огонь".       - Сидр, я тебе не холоп, чтоб по твоей указке в нужную сторону смотреть и не пёс, чтоб по команде на задних лапках танцевать, - брюнет, выглядящий на фоне своего соперника довольно посредственно, поправил воротник белой рубашки и криво усмехнулся, после чего добавил: - Своим приятелям можешь "место" командовать. Или они у тебя только "фу" и "фас" понимают?       - Смотри-ка какой ты смелый стал. Для тебя "Господин Сидоров", - неприятно улыбнулся более крупный подросток, затем резко схватил собеседника за грудки и притянул к себе, чтобы прошипеть в лицо: - А сможешь это на площадке повторить, герой-любовник?       Другие школьники, преимущественно распределившиеся вдоль выкрашенных в зелёное стен, с интересом и настороженностью следили за разворачивающейся картиной. Кто-то из них искренне переживал, кому-то было всё равно, а некоторые и вовсе уже делали ставки.       - Смогу, - хлопнув по рукам оппонента, Горшков оттолкнул собеседника и сжал кулаки. - Могу прямо сейчас повторить, чтобы до тебя дошло.       - Хм-пф, - отряхнув ладони и поправив свою форменную рубашку, Сидр демонстративно отвернулся. - После уроков увидем, насколько ты на самом деле смелый. Если не сбежишь, конечно. Пошли, парни, нам на занятие пора.       - Струсил? - бросил вслед уходящим подросткам брюнет. - Только и умеешь, что зубы скалить и толпой на одного нападать!       - Не тупи, Горшок, - не оборачиваясь, Сидр изобразил рукой неприличный жест. - Твоими провокациями только детский сад развлекать.       Поняв, что представление закончено и ничего интересного больше происходить не будет, остальные школьники стали разбредаться по классам обсуждая увиденное. Большинство склонялось к тому, что Сидоров раскатает Горшкова... если тот осмелится прийти на площадку после своих заявлений. Попытка же втянуть соперника в драку прямо в учебном корпусе вовсе вызывала смешки: преподаватели ещё на первых годах надёжно вбивали смутьянам в головы мысль, что свои разборки следует переносить на предназначенные для этого полигоны, где дежурят способные оказать помощь специалисты.       - Гриша, ты головой давно бился? - подскочившая к брюнету пшеничная блондинка налетела на него словно ураган. - Сколько раз тебе повторять, что со своими проблемами я сама разберусь?       - Это не из-за тебя, Кать: просто Сидр достал уже, - Горшков всплеснул руками. - Ведёт себя так, словно он тут - голубая кровь и белая кость.       - Ох... - Маринина провела ладонью по волосам, а затем постучала костяшками пальцев по лбу друга. - У меня может и ветер в голове, но мне иногда кажется, что у тебя и этого нет. В общем - ни на какую площадку ты не идёшь. А если у тебя гордость взыграет - будем драться два на два. Хочешь?       - Катя, меня же засмеют... - попытался отговориться брюнет.       - А меня изобьют, - отрезала девушка. - И я не собираюсь оставаться в стороне тогда, когда бить будут тебя. Понял?       - Блин... - Горшков скривился как от зубной боли. - Вот ведь вляпался.       - Думать будешь, герой-любовник, - фыркнула девушка, схватила друга за руку и потащила в сторону класса. - Идём, а то ещё на урок опоздаем. Тогда уж точно вляпаемся...       Едва коридор опустел, как на потолке возникло искажение в форме сидящего на корточках человека. Оттолкнувшись от горизонтальной поверхности он перевернулся в воздухе вниз ногами, легко и бесшумно приземлился, после чего принялся отряхивать от осыпавшейся побелки тёмно-серый деловой костюм.       - Молодёжь... - хмыкнул себе в седые усы профессор Брайан, достал из нагрудного кармана тонкие очки и, водрузив их себе на выразительный нос, красующийся заметной горбинкой, пригладил достающую до середины груди бороду. - С каждым годом они становятся всё более нетерпеливыми. А ведь у первых поколений обладателей чакры такого не было... Не было же?       Мягко ступая по паркетному полу, почтенный профессор теории внутренних энергий направился в свой кабинет, чтобы прочитать подопечным лекцию об отличиях между рунными заклинаниями и печатями, работающими на чакре. В конце концов, пусть после участия в ритуале Истинного Грааля он и был вынужден стать сквибом, чтобы спасти свою жизнь, но это никак не коснулось скопленных за долгие годы знаний.       "Кто бы мог подумать, что я буду работать преподавателем, да ещё в школе для очень одарённых детишек?", - Дамблдор усмехнулся выверту судьбы, которая имела весьма странное чувство юмора.