Лучше не открывай эту дверь

Она до дрожи в коленях боялась того, что её ждёт. Конечно, она понимала, что такое аборт. Её погрузят в наркоз и удалят эмбрион щипцами или отсосом. Вытащат из её тела. Она пройдёт через это, и всё станет по-прежнему. Бен в конце лета уедет в колледж, а она спокойно закончит школу. Всё будет прекрасно. Всегда есть риск стать бесплодной, но Рей не думала, что вообще когда-нибудь заведёт детей. Ей хотелось выучиться и сделать карьеру в Нью-Йорке. Все пути были открыты, оставалось только избавиться от ребёнка. От ребёнка... Но это ведь не совсем так. Это же зародыш человека, крошечный кусочек мяса, который, наверное, даже не почувствует боли, когда его жизнь оборвётся. Всё случится с её согласия. Это её тело, и она не готова сейчас уродовать его, не говоря уже обо всём остальном, об общественном порицании и загубленной жизни. Родить в семнадцать. От родного брата! Может, у него были бы глаза Бена. Может, он тоже вырос бы таким большим, сильным, красивым. Что бы Рей ощутила, если бы увидела в нём черты того, к кому испытывала столько противоречивых чувств? Полюбила бы нежеланного ребёнка? Возненавидела? Она чувствовала себя в ловушке. И чтобы выбраться из неё, придётся чем-то пожертвовать. Выбор казался прост, и всё же... И всё же это терзало её изо дня в день, а по ночам она подолгу не спала и всё думала: что, если... Бену эти рассуждения не нравились. Однажды, когда они были дома вдвоём, она призналась ему, что чувствует вину перед этим... зародышем. Брат не на шутку заволновался, сказал, чтобы она даже не думала о подобном. Что его посадят, если это выяснится, а сама Рей станет изгоем. И это не считая того, что ребёнок наверняка родится неполноценным. Это ведь близкородственная связь. Ближе некуда. Раньше Рей об этом не задумывалась, но, действительно, всё было так, как он говорил. Сохранить беременность было бы чистым самоубийством. Надо поскорее покончить с этим. Вот к какому выводу она пришла. Тем временем Бена почему-то неистово заводила мысль, что Рей от него залетела. С той ночи, как узнал, он начал приставать к ней при каждой удобной возможности и трахал её с таким остервенением, что кровать в ее комнате скоро просто развалится. И, конечно, без презерватива, и иногда даже не вынимая между оргазмами. Поэтому она в полной мере познала, что значит быть накачанной спермой. В моменты, когда бывал на грани, он говорил вещи настолько дикие, словно был не в себе. Например, что хотел бы присутствовать при процедуре. Или что хотел бы оплодотворить её ещё раз. Его странные загоны её тревожили. Но она всё равно не могла ему отказать. Он был её единственной надеждой. Надеждой выбраться из западни. А ещё ей реально нравилось с ним спать. Она чувствовала физическую тягу, потребность быть с ним рядом, так близко, как только это возможно. Она обожала его запах, его вкус, его силу. Он был неутомимым любовником, страстным и заботливым. Они оба совершенно помешались на этой связи. Шли дни, она не ощущала в своём состоянии никаких изменений, а Бен искал варианты и наконец нашёл — некоего доктора Сноука, который практиковал в клинике «Превосходство», что в соседнем городке. Бен связался с ним и договорился, что они решат проблему Рей одним днём. Утром она поступит в клинику, а к обеду всё будет сделано. Брат сказал, это встало ему в кругленькую сумму и стоило многих сил, и что Рей теперь его должница. Как будто не он сам был в этом виноват... В день икс, дождавшись ухода родителей, они прыгнули в тачку Бена и погнали в соседний город. Они договорились звать друг друга ненастоящими именами. Не прошло и часа, как они были на месте. Клиника располагалась в небольшом особняке на краю города, и, припарковавшись, они постарались как можно быстрее зайти. Высокая, статная блондинка на ресепшене, на бейджике которой значилось «Фазма, медсестра», тут же проводила Рей в небольшой кабинетик и очень оперативно и без всяких расспросов взяла у неё кровь. Рей не очень-то любила иглы, поэтому ей было немного страшно, но совсем не больно. Ещё десять ужасно долгих и нервных минут ожидания в небольшой светлой приёмной, и вот они с Беном зашли в кабинет доктора Сноука. Её врачом оказался высокий, лысый и внешне отталкивающий пожилой господин со шрамами на лице. Он жестом пригласил их присесть, довольно широко приветственно улыбаясь, отчего шрамы натянулись и побелели, и Рей сделалось не по себе. Она мельком посмотрела на Бена, но тот, кажется, не напрягался. — Приветствую, юная мисс, — проговорил он слащавым голосом, — и вас, мистер Рен. Не пугайтесь моего уродства, я получил эти шрамы на рабочем месте. Когда-то давно мне в лицо плеснули кислотой. В жизни бывает всякое, мои юные друзья. Он сложил до нелепости длинные, костлявые пальцы домиком, смиренно опустил взгляд, замолчав на несколько долгих секунд, затем продолжил. — Я не буду спрашивать документы и задавать лишних вопросов, в конце концов, вы мне не за это платите. Полагаю, с нашего разговора всё осталось в силе и вы хотите прервать беременность на раннем сроке. Он внимательно смотрел на неё. Рей почувствовала, как быстро забилось сердце. Никто не вынуждал её, никто не давил, она могла отказаться. Она глянула на Бена, и тот едва заметно качнул головой. Тогда она обернулась к Сноуку. — Всё верно, доктор, — совладав с эмоциями, произнесла Рей. — Что ж, дорогая Рейчел, тогда приступим к осмотру, — заключил Сноук и посмотрел на Бена. Тот выпрямился. — Могу я поприсутствовать? — спросил он. — Можете, если вам угодно. Мисс Рейчел, вы не против? Рей, наоборот, была только за. Она почему-то боялась оставаться с этим зловещим дедом один на один. Её проводили в смежный кабинет, попросили снять всё, что ниже талии, и прилечь на ободряющего жёлтого цвета кушетку, застланную синтетической пелёнкой. Наконец она легла, стыдливо прикрывшись ещё одной пелёнкой, и стала с неприятным трепетом рассматривать оборудование. Монитор, какие-то белые провода. Бен присел на стул поодаль. — Не волнуйтесь. Всего лишь ультразвуковое исследование, — проговорил Сноук, натягивая перчатки, затем присел рядом и взял в руки тонкий продолговатый прибор. — Нужно удостовериться, что всё по плану, и установить срок. Мистер Рен по телефону сообщил мне свои предположения на этот счёт. Должно быть около четырёх эмбриональных недель. Он накатил на эту штуковину презерватив, смазал каким-то прозрачным лубрикантом, и Рей почему-то почувствовала, что к лицу приливает жар. — Очаровательно, — проговорил Сноук, заметив ее смущение, и улыбнулся, отчего Рей пуще прежнего залилась краской. Она посмотрела на Бена, который сидел на своём стуле и не сводил с неё глаз. Он заметил ее взгляд и весело подмигнул. Совсем как папа. Рей замутило. Тем временем Сноук попросил её согнуть ноги в коленях, что она и сделала. Тогда он занырнул аппаратом под пелёнку, лежащую на животе у Рей, ткнулся не глядя в ее складки и без проблем проник внутрь. Рей вздрогнула, такой неестественно холодной показалась эта штука. Тут же на мониторе, стоящем перед доктором Сноуком, появилась непонятная чёрно-белая картинка и послышались странные шумы. Прошло несколько секунд, пока Сноук ворочал прибором внутри Рей из стороны в сторону, будто пытаясь нащупать какую-то точку, и Рей услышала быстрый-пребыстрый шелест. Это было похоже на... — Плод в матке, определяется сердцебиение. Срок примерно четыре-пять недель. Полагаю, это всё, что необходимо знать, — сказал доктор, извлекая прибор методичным аккуратным движением, и всё стихло. Он протянул Рей бумажные салфетки и повернулся к Бену. — Всё верно, мистер Рен. Визуально противопоказаний к операции нет, осталось только дождаться результата анализа. Бен, который всё это время неотрывно следил за происходящим, сглотнул, и его кадык дёрнулся. — Можно мне... быть с ней в операционной? — Нет, мой мальчик, нельзя. Это не принято. Да и зрелище... не из приятных, — произнёс Сноук и многозначительно задержался на Бене взглядом. — Но вам не о чем волноваться. Я провёл больше тысячи подобных процедур и знаю своё дело. Рей заколотило. Она почувствовала, что вот-вот разрыдается на этой чёртовой кушетке. Впрочем, Сноуку наверняка приходилось видеть и не такое. Всё это было слишком чудовищно. Ей дали послушать сердце, а затем сказали, что можно оперировать. Как будто они его спасают, хотя на самом деле... — Ну-ну, мисс Рейчел. Всё хорошо. Думаю, вам лучше одеться и выйти в холл. Посидите, подумайте, я не буду торопить. До обеда я весь в вашем распоряжении. Рей кое-как вытерлась, натянула джинсы, сунула ноги в конверсы и вышла в коридор вслед за Беном. Её душили слёзы. Он обнял её, и они вместе присели на диванчик. Никого не было поблизости. — Умница, сестрёнка, ты прекрасно держишься, — успокаивал Бен. — Осталось совсем немножко. Ты даже ничего не почувствуешь. — Почему тогда мне так страшно? — прошептала Рей. — Это из-за Сноука, он страшный до усрачки. Но я пробил его, он спец в своём деле. Не волнуйся. Всё почти позади. Она отстранилась и посмотрела на брата. — Что, если я не хочу? Если чувствую, что это неправильно? — Но с утра ты чувствовала другое, не так ли? — проговорил он, и его и без того бледное лицо побелело. — Ты с ума сходила, не могла дождаться, когда всё это закончится. Ты его не хочешь. Это была правда, но в эти минуты всё казалось иначе. В эти страшные минуты решалась судьба. — А если я ошиблась? — спросила она, обращаясь даже не к Бену, а скорее к самой себе. — Если ему суждено жить? — Тогда он будет жить, — помолчав, сухо произнёс Бен. — Ты загубишь молодость ради инвалида, я попаду за решётку, родители отвернутся от нас обоих. Зато он будет жить. Такой жизни ты хочешь? Рей обхватила себя руками. Ей было тошно от себя самой, насколько она не хотела всего этого, насколько пугали её сложности, которых так легко можно было избежать прямо сейчас. Самое страшное, что брат был прав. От её выбора зависело слишком многое. Увидев, что она затихла и засомневалась, Бен заговорил вновь. — Или же ты просто, пойдёшь и сделаешь долбаный аборт. Пора уже повзрослеть, Рей, и принять взрослое решение. Всё просто. Всё, конечно же, не было просто. Но бывают моменты, когда необходимо выбрать путь. Рей, чтобы вернуться на прямую, привычную дорогу, оставался последний шаг. В это время появилась Фазма. Она прошествовала мимо них с бумагами, дежурно улыбаясь, и зашла в кабинет Сноука. Рей подняла глаза на Бена. Он приблизился и притянул её в свои объятья. — Малышка, ты справишься, — зашептал он. — Ты сильная и храбрая. Мне ли не знать, какая ты, милая сестричка? Пожалуйста, сделай это ради нас! Дверь кабинета открылась, и снова они встретились с улыбающейся медсестрой. — Доктор просил готовить вас к процедуре. ~~~ Они ехали домой. Бен смотрел только на дорогу, не на неё. Рей уставилась невидящим взглядом в своё окно, не обращая внимания ни на проносящийся пейзаж, ни на сменяющие друг друга весёлые песни по радио, ни на неловкое молчание, которое повисло между ней и братом. Был прекрасный, тёплый солнечный день, мир вокруг зеленел и радовался началу лета. Совсем скоро ей исполнится семнадцать. Она пригласит Кай, Роуз с Арми и, может, даже По, и они куда-нибудь сходят, отпразднуют. Жизнь продолжалась. Но почему-то казалось, что всё это происходит уже не с ней. Что настоящая Рей навсегда осталась там, в операционной. Она закрыла глаза и всё-таки заплакала.