Твоё сердце накроет волной

      Дорога к библиотеке состояла из закрученных улочек и палаток с сувенирами и разноцветными платками. Анна шла впереди с картой местности в руках, так как это место они соизволили посетить впервые. Пушкин и Гоголь шли чуть позади. — Но всё же, я о вас мало что узнал. Единственное, только, что вы приехали сюда отдыхать. Но о вашей жизни мне абсолютно ничего не известно. Мне бы хотелось хоть немного узнать людей, которые меня окружают, — после рассказанной истории у Гоголя появилось намного больше вопросов, чем раньше, но он решил начать с малого. — На самом деле здесь нечего рассказывать. О жизни Ани понятия не имею. Но я узнал её характер, и мне этого хватает. Поэтому, я хочу, чтобы и ты тоже узнавал нас постепенно, слово книгу читаешь — страницу за страницей. Могу тебя уверить — мы не маньяки и не убийцы. Думаю этого достаточно, чтобы ты спокойно думал о нас. Пушкин не любил разглагольствовать о своей жизни. Он хотел, чтобы люди сами создавали его образ у себя в голове. — И на этом спасибо, — глаза Гоголя хитро блеснули. Внезапно Николай Васильевич споткнулся о камешек, но не упал и, видимо, не собирался. На лице Пушкина появилось беспокойство, но оно сменилось лёгкой улыбкой, а из его уст вырвался неуловимый смех. — Аккуратнее. Здесь довольно много гальки на дороге. А особенно в этих местах, — Александр Сергеевич положил руку на плечо Гоголя и ободряюще улыбнулся. — Да, неловко получилось… — Да ничего, со всеми бывает, — Пушкин убрал руку с плеча и запустил её в кудрявую голову. — Эй! Вы чего там? Парни, кажется, и забыли что они делали и куда направлялись, так как отстали на приличное расстояние от Ани, которая была уже у дверей здания. — Идём — Идём! Чего кричать, мы всего на минуту задержались! — в отместку ей крикнул Пушкин. *** Наконец, преодолев путь, парни и девушка зашли в библиотеку — двухэтажное старое здание, будто бы из прошлого века, хотя здесь и делали ремонт. Пройдя через коридор, трое зашли в читальный зал. Там они застали только библиотекаря и пару девиц. — Здравствуйте! Извините, вы не подскажете, где здесь находятся иерархические заметки об этом городе? Или, может старые газеты? — роль узнающего информацию на себя взяла Анна. — Тихо — тихо. Чего раскричалась? — библиотекарем оказалась на вид миловидная бабушка с множеством бус на шее, но, видимо, очень ворчливая. И сейчас она говорила еле слышно, прижимая палец к губам. — А вот газеты, газеты вон там. В том шкафу под номером 23. — Спасибо большое, — Аня проговорила это всё значительно тише. Молодые люди двинулись к тёмному шкафу. Пока они проходили мимо книжных полок, до них доносился аромат старых книг. Когда они добрались до шкафа под номером 23, Пушкин открыл стеклянные дверцы и взял стопку газет за 1950-90г. Смахнув пыль, каждый взял по экземпляру и принялся изучать. Pov Пушкин. Так, пока ничего примечательного — открытия и закрытия школ, лавок, институтов, повышения, сотрудничества… И ничего про существ и необычные преступления. А что мы собираемся найти? И найдём ли? — Может те, кто писали, утаивали многие вещи? Или, может, цензура не пропускала? — Николай Васильевич вынес свой вердикт, очень похожий на мой. — Похоже на то, — сказал я, склонившись над очередной газетой. — Да ладно вам, у нас ещё их более сотни. В какой-то же мы должны хоть что-то найти, — Аня попыталась убедить нас, что всё получится, но, кажется, у неё не получилось. *** — Хорошо, беру свои слова назад, здесь ничего стоящего нет, кроме пары заметок о будто бы " русалках». Но все знают, что это была показуха в то время, — Анна откинулась на спинку стула, закрыв глаза руками. Да, она тоже убедилась, что это бесполезно. — Что тогда делать? Так ничего и не было. Вы… Ты точно уверен, что всё было так, как ты говоришь? — от этого вопроса у меня снова начинает дёргаться глаз. Николай Васильевич, почему вы мне не верите? — Да, я абсолютно уверен. И никто, и ничто меня не переубедит. А что делать — не знаю. Сейчас пойду посмотрю ещё что-нибудь на полках, может что-то забыли. Я встал с, кстати говоря, удобного стула и направился к шкафу. Чёрт возьми, сколько раз я начинал сомневаться и столько же раз переубеждал себя. Но если то, что я говорю — это мой бред, поздравьте меня, я свихнулся. А это лечится? Пройдя мимо двух девушек, которые хихикали, смотря в какой-то красочный журнал, и подмигнули мне, я завернул за угол, где и стоял этот уже замозолевший глаза шкаф. Тем девицам я подмигнул в ответ. И это привело меня к мысли, что долгих отношений у меня никогд не было. Было много, но, как быстро и рьяно начиналось, так внезапно и заканчивалось. Я просто терял интерес. Но к чему я стремился — неизвестно. Получится ли у меня такими путями найти свою любимую, что на всю жизнь? Я положил уже просмотренную вдоль и поперёк стопку, и окинул взглядом другие. Всё не то, что нам нужно. Досадно. Просмотрев полки пару раз, я решил двигаться назад. Но тут случайно не рассчитал и врезался ногой в нижнюю дверцу соседнего шкафа. Ушибленное колено сразу запульсировало, и я побеспокоился, как бы у библиотекарши не случился инфаркт из-за грубого нарушения тишины — удар был громкий и резкий, но быстрый. Из-за моего внедрения в личную жизнь шкафа, его дверца открылась, что странно. Хотя я уже ничему не удивляюсь. Я присел на корточки, чтобы закрыть его. Но тут моё внимание привлекли внутренности: их содержание. Там лежала лишь одинокая тетрадь с бурой обложкой, которую обволакло паутиной, а в углах полки притаились прозрачные паучки. Видимо, нечасто здесь бывают. Значит, я буду первооткрывателем этих неизведанных земель. Звучит торжественно, но на деле полная бессмыслица. Достав тетрадь, мои пальцы окутала паутина, и я начал потихоньку сдувать это безобразие. Как оказалось, бурой тетрадь показалась из-за пятен, которые покрывали большинство поверхность обложки. Неужели кровь?.. Но сдув большое количество пыли, я смог разглядеть, что пятна были слишком с розоватым оттенком. Значит, не кровь, возможно, вино, но не уверен. Сама тетрадь была горчичного цвета — можно было определить по ещё «живым» уголкам. С замиранием сердца я открыл первую страницу. На ней вверху было написано, что осталось не расплывшимся от той же самой жидкости, что была и на обложке — {Василий Афанасьевич…} Чёрт, не было видно самого главного. Я перевернул на следующую страницу, и увидел вот что: {27.06.1988г. Так хорошо наконец-то вернуться домой, в свой родной город! Снова ощутить этот воздух, морской бриз, крики чаек. Но жаль, что меня никто здесь не встретил и не встретит. Бабушка умерла ещё в прошлом месяце, а мне никто даже весточку не прислал. Так стыдно перед ней, так горько… Сейчас пойду на местное кладбище. Пытаюсь держаться, но не могу — что-то солёное всё равно стекает по щеке.} Так это дневник! Вот оно что… И так сразу печально всё начинается… Но почему он здесь? Где его хозяин? Нет, это неправильно. Я не могу его читать. Это же всё равно, что в душу к человеку залезть. Нет, нельзя так. И я положил тетрадь обратно, прикрыв дверцу, но моя рука задержалась на ручке. Ну и что меня держит? Ну не могу же я… Хотя, кого я обманываю. Иначе моё любопытство съест меня живьём. Я быстро достаю тетрадь обратно и продолжаю читать. Неизвестный рассказывает о своей жизни, неотличающейся особенными моментами. Но на десятой странице всё изменилось: {05.07.1988г Кажется, я влюбился! Влюбился, как мальчишка! Не представляю, как меня угораздило так быстро, но прибывание в этом городе творит настоящие чудеса. Да, я романтик, но не жалуюсь. Она такая чистая, светлая, нежная. Словно неосязаемый цветок, который живёт, когда его любят. Я по-настоящему чувствую себя счастливым!..>} Любовь — это замечательно. Значит, в дневнике меня ждёт история любви, семьи и счастливой жизни. Что ж, признаться, я предчувствовал большее. Перелистнув сразу большое количество страниц и попав на середину, я начал читать следующие строки: {<… хвост становится всё больше. Плавник разрезает спину, словно кинжал…>} Что?.. Я протёр глаза, прочитал снова, но, когда увидел те же слова, продолжил дальше {… Я так больше не могу! Я принял решение. Оно непростое, и мне больно признавать, что они пострадают из-за меня вдвоём, но я должен…} — Саш, ты меня слышишь? Я поднял глаза, рядом стояла Анна. — Что? — я не слышал ничего абсолютно, но мне было и не надо. — Чего ты тут сидишь? Мы там такое нашли! Ты не представляешь. Что это у тебя? — спросила Аня, указывая на тетрадь в моих руках. — Мне кажется, что у меня находка поинтереснее будет, — и я знал, что это действительно так.