Твоё сердце накроет волной

Pov Автор.       Вот уже все трое сидели в белоснежной беседке, оживлённо читая то, что нашли в библиотеке. А найти им удалось немного информации, но зато какой. — Сейчас… Вот! Вот эта страница! — Пушкин не мог терпеть, он всю дорогу был в ожидании, и, наконец, этот сундук тайн и загадок был открыт. Александр Сергеевич сидел на лавке, рядом был Гоголь, а над ними, опираясь руками на столик, стояла Аня. — Хвост становится всё больше… Плавник разрезает спину. — начал с начала страницы Николай Васильевич. Аня прикрыла рот рукой. — Неужели… Господи, этого быть не может… — парень терялся в сомнениях. — Как оказалось, может. Давайте читать с десятой страницы, там началась любовная линия, может, это как-то связано, — Саша начал перелистывать. {… и её нежная рука касается моей щеки. Я готов бы отдать всё, лишь бы именно так провести всю мою оставшуюся жизнь…} |после нескольких прочтённых страниц| — Это так романтично, — Анна шмыгала носом, вытирая наступившие слезинки. — Ты чего ревёшь? — Пушкин обычно был нежен к дамам, но, как уже говорилось, Аня была ему как сестра, и по-другому он общаться с ней не мог — Знаешь, это ведь настоящая любовь. С какой заботой он описывает её. Он восхищается ею, боготворит её. Ей не нужны были его подарки, его букет цветов, который он купил на свои последние кровные. Ей нужен был только он. Они были одним целым. Разве это не прекрасно? — Аня уже успокоилась, но в душе считала эту описываемую пару своим идеалом. — Это чудесно, правда, Александр Сергеевич? — Гоголь смотрел на Пушкина в упор. Не понимая, к чему это было, поэт кивнул. | Пару страниц ещё позади| — Боже, вот оно — начало всей этой чертовщины. — Пушкин стал читать вслух, не спрашивая никого, но те были очевидно не против. Эти страницы были порядком вымоченными в воде и, кажется, не раз. Поэтому некоторые слова читались с большим трудом, а некоторые было не разобрать. — { 27.08.1988. Сегодня ночью произошло ужасное. Сошёл ли я с ума, или весь мир сошёл с ума — я не знаю. Описываю всё, как было. Мы с… прогуливались по берегу моря. Неожиданно начался ураган. Буквально через секунду всё переменилось. Волны стали больше, ветер обжигал кожу, а чайки кричали, словно в последний раз. Я прижал Марию к себе, мы бросились… , но тут из воды показалось неведомое существо. Как сейчас помню — длинный серебряный рыбий хвост, человеческие руки с когтями. Всё тело будто светилось. … были чёрные, словно две ложки дёгтя. А с головы свисали, как я сначала подумал, змеи. Но это были словно большие гладкие червяки, также блистающие. Они двигались сами по себе. Существо стояло на хвосте. Сейчас пишу и руки не слушаются. Мы забылись на долю секунды и бросились бежать. Я готов себя убить за то, что случилось потом. Я крепко держал любимую за руку, мы бежали, не видя впереди дороги. Тут нас полностью накрыло волной. А когда вода отошла… Маши больше не было рядом. Её смыло водой, как камень! Я оглянулся и увидел более ужасающую картину… Эта амфибия склонилась над ней и, высунув длинный язык, начала проводить им по шее моей девушки. Я побежал вперёд, навстречу этой твари. Только я хотел впечатать свой кулак ей в морду, как меня окатило волной, и я оказался на земле в водорослях. Чёрт побери, как это могло оказаться?! Тут я услышал самый ужасный смех, который только мог быть. Тогда существо заговорило, а я потерял дар речи. — Смертный… Хочешь спасти эту несчастную? — голос с шипением. Снова смех, — напрасно. Ей уже ничем не поможешь. Я это запомнил слово в слово. Я пытался выпутаться из цепких верёвок водорослей, но меня окутывало волной, и я захлёбывался. — Хотя способ есть. Ты, — она указала на меня длинным пальцем с огромным ногтем, — вместо неё. Тогда я даже подумать не мог, чем это может для меня кончится. — Думай быстрее, иначе, — тварь пальцами ладони, а точнее, ногтями, вонзилась в щёку… и повела вверх, оставляя красные царапины. — Я согласен! — выпалил я, как только смог. Лицо амфибии растянулось в зловещей улыбке. Она захохатала, словно в беспамятстве. В эту секунду Мария очнулась, кашляя, но не открывая глаз, что хорошо для неё. Волна её перебросила в противоположную сторону, подальше от твари. Я приготовился к тому, что она вонзиться в мою шею. Я хотел прощаться с любимой. Но у твари на меня были другие планы. Водоросли отпустили меня, и пока я лежал, поток воды омыл меня с ног до головы. Мне в рот что-то попало, что точно не знаю, но оно шевелилось. Тогда я не предал этому значения. А зря. — Радуйся. У тебя есть 9 дней на полное превращение. На конец восьмого дня придёшь на это место. У тебя не будет выбора. Сам этого захочешь. После этих непонятных слов тварь скрылась в воде. <…> 28.08.1988 …мне хочется пить. Очень много. Хочется рыбы. Я знать не знаю причину такого желания…> 29..... Начало жжечь на задней стороне шеи. … посмотрела, сказала, что там маленький тёмный рисунок акулёнка. 30 июля — 4 августа Очень много пью. Рыба — единственное, что я могу есть. Всё время чешутся ноги и спина. Позавчера набросился на… . Это словно был не я. 4 августа. Меня тянет к морю. На пальцах стали выражаться перепонки. Я учуял трупик собаки за два с половиной километра. Учуял кровь… 11.09.1988. Я не писал всё это время. Есть определенная причина. Я стал убийцей. На 5 августа меня нюх привёл к морю. Там я учуял кровавые останки человека. И в те секунды я точно не могу описать, как это было. Но попробую. Когда я подошёл к свежему трупу, меня перекосило. Да, прямо перекосило, и я упал на колени, прижав руки к груди. Я не помню как это было, но помню чувство, будто спину разрывает на две части. Я кричал. Пронзительно кричал. Но дальше было больше. Когда эти боли прекратились, за ними последовали новые в области ног. Только здесь всё с точностью наоборот. Мои ноги срослись. Я видел это своими собственными глазами! Ступни начали расти и зауживаться к концу. В области шеи и груди появились жабры. Сейчас я это описываю, кажется, спокойно, но что было тогда. Это невозможно представить. Когда всё это закончилось, я начал задыхаться. Я попытался встать, чтобы подойти к воде, но моих ног больше не было. Был хвост. Настоящий рыбий хвост! Я подполз к морю, и в этот момент передо мной показалась эта тварь, с которой, как я думал, мы уже не увидимся. — Завершено. Тебе так намного лучше, уверяю. Ты один из немногих, кто приглянулся мне. Поэтому просто так сожрать тебя мне не хочется. Тут проще. Ты просто будешь убивать. А дальше пошла адская неделя. Я убивал одного человека в день. Я был в светлом разуме. И жалел об этом. Я загрызал человека до смерти. Одна из жертв была маленькая девочка. Я сукин сын, ничтожество! Но всё это я делал ради жизни любимой. Так как тварь может забрать её снова в любой момент, стоит мне только облажаться. С этим страхом живём не первый день и, кажется, не последний. 12.09.1988. Чёрт, чёрт, чёрт!!! Боже, за что нам такое?! Сегодня я надеялся на моё освобождение. Полный идиот. Как можно ждать помилования от морской гадюки? Вчера был последний день моих убийств. Но сегодня эта тварь произнесла те слова, от которых я готов был готов поотрывать все эти змеиные патлы. — Ты великолепен в этих делах. Поэтому я хочу насладится этим зрелищем ещё раз. Твоя последняя жертва, после которой ты будешь абсолютно свободен — твоя любимая. Как удар ножом в спину. Я умолял, просил, но бестолку. Она не знает об этом. Зато я узнал одновременно радостную и грустную весть — у нас с ней будет сын. Как же жаль, что я никогда его не увижу… А хвост становится всё больше… Плавник разрезает спину, словно кинжал… Я так больше не могу! Я принял решение. Оно непростое, и мне больно признавать, что они пострадают из-за меня вдвоём, но я должен. Должен их бросить. Иначе никак. Я готов пожертвовать собой ради них. Как сказала морская тварь, если не выполню, то моё превращение будет окончательным. Я понимаю, что это значит. Пусть я проведу всю свою жизнь в виде акулы. Господи, пусть только сынишка мой будет здоров…} Всё это время никто Пушкина не перебивал. Это было и не нужно. Как только Александр Сергеевич кончил читать, все были в полнейшем шоке. Пушкин первым нарушил недвижимость, пододвигаясь к Гоголю ближе. — Можно? — спросил Александр Сергеевич, указывая на шею. Николай Васильевич понял без малейшего намёка. Пушкин аккуратным движением припустил рубашку Гоголя и приподнял тёмное карэ — на шее был тёмный рисунок акулёнка.