Ты у меня на цепи

      Следующим утром Юн Бум проснулся в своей комнате. Она уже не казалась такой чужой, как в первый раз. Из памяти стерлось окончание вчерашней посиделки. Парень предпринял попытки вспомнить что-то про третью бутылку вина, которую надыбал где-то Туен в конце вечера. О Сану снова предложил выпить и после этого Юн Бум не помнил ничего вообще. Когда Бум поднялся с кровати, он почувствовал как горит его левая щека. Он зажмурился от резкой боли и откровенно не понимал, что случилось. Парень подошел к зеркалу и стал рассматривать свое лицо. Левая щека действительно сильно опухла. Кто-то ударил его вчера, но Юн Бум не помнил, кто это сделал. Он вернулся в кровать, лег и стал думать лишь о том, не сделал ли он какую-то глупость в пьяном угаре. «Надеюсь, я не опозорил Юн Бао» — думал он. Парень уже начал бояться покидать свою комнату. Он представлял разгневанную сестру, которая начнет на него кричать за то, что Юн Бум выставил ее дурой перед друзьями. Однако Юн Буму никуда не надо было выходить, Юн Бао сама постучала в комнату брата.       — Оппа, можно к тебе? — послышался знакомый женский голос за дверью.       — Подожди немного, — ответил Юн Бум. Он всегда спал в одних трусах, поэтому пришлось попотеть, чтобы отыскать домашнее трико и какую-нибудь футболку.       Юн Бум открыл дверь сестре. Она была в домашнем розовом халате, волосы со вчерашнего дня невымытые, были собраны в небрежный низкий хвостик. У Юн Бао было каре, которое не позволяло собрать волосы достаточно высоко. Сегодня была суббота, брат и сестра никуда не собирались идти.       — Все-таки щека опухла, — Юн Бао выглядела виноватой, осматривая лицо брата.       — Это ты сделала? — удивленно спросил Юн Бум, прикрывая ушибленную щеку ладонью.       — Ты что?! — вспыхнула румянцем Юн Бао, — как я могу позволить себе ударить оппу… Это О Сану.       Юн Бум отшатнулся назад и лишь прошептал:       — Я ничего не помню.       — Ты много выпил, — начала рассказывать Юн Бао, проходя в комнату брата, — и начал кричать на Сану ни с того, ни с сего.       — Что я говорил? — Юн Бум напрягся, от напряжения вздулись вены на шее. Ком подступил к горлу.       — Ты обвинял его в убийстве, — Юн Бао опустила голову.       Юн Бума как будто током прошибло.       — Не продолжай, — попросил он и отошел в угол комнаты.       — Я продолжу, прости, оппа, — отвечала Бао.       «Нет» — Бум был готов сквозь землю провалиться.       — Ты говорил про девушку с нашего с Сану потока, потом еще про одну его знакомую, с которой они вместе занимались вокалом, — Юн Бао не смотрела на своего брата, ее глаза были направлены в пол, — я этих девушек знаю. Они живы, но ты так реально и четко описал их смерти, что я не могла никак за тебя вступиться. Я тогда онемела от страха. О Сану — не плохой человек и никогда никого не бил, но вчера он тебя ударил так сильно, что ты упал. Прости.       Кулаки Юн Бао сжимались, она поджала губы и не знала, что ей говорить дальше.       — Ты ведь был просто пьян? — спрашивала она спустя какое-то время.       — Да, — ответил отстраненно Юн Бум, — не надо было пить.       — Сану вчера отнес тебя в машину. Он отвез нас домой, — Юн Бао все-таки решила взглянуть на брата. Он был мрачнее тучи, — я думаю, он не в обиде, но, пожалуйста, сходи к нему, извинись. Я тебя прошу.       — Я и собирался это сделать, — ответил Юн Бум, — дай адрес.       — Конечно, — Юн Бао слабо улыбнулась.       Девушка взяла ручку со стола своего брата, подошла к парню, взяла его за руку и совершенно не стесняясь написала ему адрес на ладони. Ручку она положила на место и вышла из комнаты. Юн Бум хотел отправиться в дом Сану не только для того, чтобы принести извинения, но и убедиться, что он не тот, кем его считает Бум.       Юн Бум сходил в душ. В один момент он на полную мощность включил холодную воду и сунул под поток голову. Он надеялся, что это приведет его мысли в порядок. Парень вытер волосы полотенцем и вышел из ванной. В своей комнате он оделся. Голова все еще была влажной, Юн Бум подумал, что она высохнет на улице и нет смысла задерживаться и высушивать волосы феном. Любопытство заставляло идти его по тому адресу, что оставила Юн Бао на его ладони.       Парень закинул сумку на плечо, в которую сунул телефон, ключи от дома. Там все еще почему-то лежали несколько томов манги. Он не стал их вытаскивать. Парень покинул дом в надежде вернуться обратно. Почему-то его посетила мысль, что он может не вернуться больше.       Юн Бум шел уже знакомой дорогой. Он как будто знал куда точно надо идти. Его это напрягало, но он старался успокоиться, думая лишь о том, что не произойдет ничего страшного. О Сану злится на него — это точно и, чтобы хоть как-то сгладить свою вину, он зашел по пути в продуктовый магазин, где купил пончики в клубничной глазури. Юн Бум расплатился деньгами из черного бумажника, который до этого он не видел. В нем была фотография, на которой был он и Юн Бао вместе. Тут Буму лет четырнадцать, а его сестре десять. У парня это невольно вызвало улыбку и теплые воспоминания, которые тут же всплыли в памяти.       Вскоре он дошел до нужного дома. Оказавшись у ворот с низким забором кирпичного цвета у Бума случился приступ дежавю. Он не мог сдвинуться с места, вглядываясь в этот забор, как на что-то, что могло полностью парализовать человека. Бум действительно не мог двинуться, застыв на месте в приступе тошнотворного, пробирающего до костей, страха. Дыхание прерывалось, воздуха не хватало. Он отступил назад, выйдя на проезжую часть. Он не заметил машину, которая подъезжала к дому Сану. Водитель резко затормозил. Человек за рулем вышел из машины и бросился к Буму, который уже был готов потерять сознание.       — Ты чего творишь, дебил?! — это был голос О Сану.       Парень не дал ему упасть, он крепко держал его, Юн Бум вцепился в его джинсовую куртку мертвой хваткой.       — Тебя всего трясет, — обеспокоенно говорил О Сану, наконец узнав в этом человеке хена.       Бум не мог сказать ничего внятного, он безмолвно шевелил губами и лишь часто моргал, пытаясь прогнать эту темноту в глазах. Он увидел, как из дома выходит мужчина средних лет с обросшей щетиной и проседью в волосах. Этот человек, увидев Сану и Бума на дороге, сразу подбежал и стал задавать вопросы:       — Ты же его не задел? — обращался он к Сану.       — Я успел затормозить, но он чуть не упал, видимо головокружение или что-то типа того, — рассказывал Сану.       — Заведем его домой, пусть отдохнет, — мужчина помог Сану приподнять Бума и завести домой.       Юн Бум лежал в небольшой комнате на маленьком диванчике. Благодаря своему низкому росту, он легко умещался на нем. Комната не была заперта. Свет горел слабо. Голова болела, жутко давило в висках. Парень приподнялся, сел на диван. Он слышал, как в какой-то из комнат тихо работает телевизор. Он огляделся по сторонам. Его сумки нигде не было. Он встал, покачиваясь и вышел в коридор. Эта обстановка в доме казалась такой знакомой и одновременно с этим — чужой. Он обратил внимание на шкаф в той комнате, в которой он лежал. Юн Бум осторожно открыл его и увидел, что там есть вход в подвал. Путь ничто не преграждало, дверь была открыта. Бум осторожно спустился вниз. Вокруг лежали только ремонтные инструменты, старые сломанные вещи. Парень был растерян и уже хотел подняться наверх, но кто-то окликнул его.       — Хен, — голос Сану, который доносился сверху. Бум обернулся и увидел, как парень спускается в подвал.       — Хен, — снова повторил Сану. Бум зажмурился и отошел назад, — хен, вы чего делаете? — О Сану был обеспокоен. Он аккуратно взял Бума за обе руки, а затем прижал его к себе.       — Прости меня, — все еще дрожа от страха, сказал Бум.       — За что вы просите прощения, хен? — О Сану гладил его по голове.       — За то, что сказал вчера. Я был пьян, я не понимал, и сейчас…       — Вы меня в чем-то подозреваете? — спросил О Сану, — я не убийца и не маньяк. Если мои рисунки вас пугают, то, пожалуйста, извините меня. Ваша сестра, Юн Бао, любит рисовать маленьких детей, она мечтает стать учителем, а я люблю рисовать тошнотворные и отвратительные картины, однако никто из хороших знакомых не назвал меня плохим человеком, кроме вас.       — Прости, — бубнил Юн Бум. Теперь он уже сам прижимался к Сану.       — Я не в обиде, хен, вы же были пьяны.       Юн Бум поднял голову, чтобы взглянуть на Сану. Этот человек сейчас расплывался в улыбке. Он показался Буму сейчас самым красивым в мире. Невольно парень вспомнил о вчерашнем поцелуе и подумал, что сейчас самое время спросить о нем у Сану.       — Сану, — Юн Бум отпрянул от него, — почему вчера ты так настойчиво целовал меня во время игры?       — Я думал, вы больше не станете спрашивать, хен, — рассмеялся Сану, — я даже не успел подумать над ответом.       — Ответь, как можешь, — попросил Бум.       -Не могу — отводя взгляд в сторону, отвечал Сану, — мне просто захотелось именно так вас поцеловать.       — Понятно, — Юн Бум собирался подняться наверх, однако Сану снова притянул его к себе. Он обнимал его, зарываясь лицом в его черные волосы.       — Т-ты чего? — спрашивал Бум, покрываясь багровым румянцем.       — Я просто обнимаю вас, хен.       Юн Бум слышал, как колотится сердце О Сану и не понимал, в чем кроется причина такого учащенного сердцебиения. Почему-то Буму хотелось, чтобы этой причиной был он сам.