Ты у меня на цепи

      Юн Бум поставил на обеденный стол пончики, которые он принес с собой в знак примирения для Сану. Высокий светловолосый парень ждал, пока вскипит чайник, читая что-то в телефоне. Потом он посмотрел на Юн Бума и указал пальцем на свою щеку.       — Больно? — спросил Сану.       — Нет, — ответил Бум, — ты слабо бьешь.       Бум посмеялся. На самом деле больно было, но парень считал, что получил вполне заслуженно, хоть и не контролировал себя в тот момент.       — Я не знаю, что на меня нашло, — оправдывался О Сану, — я всегда старался не причинять людям вред, но тут все вышло из-под контроля.       — Забудь, — ответил Бум, усаживаясь за стол, — я сам виноват. Пройдет.       Юн Бум потер ушибленную щеку. Сану налил в две большие кружки горячий чай. Одну он поставил возле Бума. Сану взял один пончик и откусил небольшой кусочек.       — М-м, обожаю, — по-доброму улыбался светловолосый парнишка, прожевывая кусочек пончика.       Юн Бум подпер подбородок рукой и, всматриваясь в лицо Сану, откровенно не понимал, как из-под его пера выходят такие жестокие картины, хотя сам он никаким образом не похож на злого человека. Этот, на вид взрослый человек, с большим удовольствием уплетает пончики в клубничной глазури, улыбаясь, как ребенок. Бум радовался тому, что возможно он первый, кто видит Сану таким. Со второго этажа дома спустился мужчина. Он прошел на кухню и поглядел на Бума, после чего спросил:       — Тебе уже лучше?       — Да, — ответил Юн Бум, — спасибо.       — Это мой отец, — сказал Сану, — он помог дотащить тебя до дивана.       — Ого, это что, пончики в клубничной глазури? — удивленно спросил отец Сану, смотря на пончики. Он протянул к ним руку, но Сану звонко ударил его по ладоням.       — Мои! — ответил парень, жадно поедая пончики.       — Я тоже хочу вообще-то, — заныл в ответ отец.       Юн Бум изо всех сил сдерживал улыбку. Ему было стыдно за то, что он обидел Сану, ведь этот человек просто ребенок, которому, по-видимому, чего-то не хватает. Мать, как понял Бум, с ними не жила. Про нее даже не хотелось спрашивать.       Когда отец ушел, Сану обратился к Юн Буму:       — Завтра выходной, может, мы с вами сходим куда-то?       — Почему именно со мной? — спросил Юн Бум, не дав четкого ответа на вопрос Сану.       — Просто хочу, — ответил Сану, — мы можем взять и Юн Бао тоже. Она любит всякие посиделки.       — Я это уже понял, — почесав затылок, ответил Бум, — ладно, но завтра я свободен только после шести.       — Работа? — поинтересовался высокий парень.       — Да, — ответил Бум.       — Тогда я заеду сначала за вами, а потом вместе поедем за Юн Бао.       — Хорошо, — ответил Юн Бум.       Чай был допит, а Бум уже собирался отправляться домой. О Сану провожал его. Когда Бум обулся, то попросил Сану подать сумку. Парень выполнил просьбу. Юн Бум помахал ему на прощание и вышел из дома. О Сану остался наедине со своими мыслями. Его одолевало странное чувство, возникшее только что спонтанно. Это ощущение было схоже с тем, что обычно испытывал Сану, когда находил дорогую вещь, которую потерял в детстве. Он видел Юн Бума и раньше, но чувство привязанности сформировалось совсем недавно, и парень совершенно не понимал, с чего бы ему испытывать это по отношению парню. Сану закрыл дверь, вернулся в свою комнату. На рабочем столе, где стоял компьютер, рядом с клавиатурой лежал скетчбук. Он открыл его и пролистал до своего нового эскиза, на котором был изображен Юн Бум. Парень на эскизе был худощавым, кости торчали, ключицы изящно выпирали. Подбородок парня был располосован. Его тонкие запястья сжимали металлические наручники. На шее его тяжелым грузом висел ошейник, цепь которого была пристегнута к плохо прорисованной батарее.       О Сану посмотрел некоторое время на этот эскиз, затем включил компьютер. Он нащупал в заднем кармане штанов телефон и, включив настольную лампу, сфотографировал эскиз.       …       Юн Бум вернулся домой ближе к четырем часам. Он открыл дверь своим ключом. С кухни доносились женские голоса. Один голос точно принадлежал его сестре, а другой был как будто знакомым, но он никак не мог вспомнить, где слышал его раньше. Парень разулся, оставил сумку в прихожей и, осторожно проходя мимо кухни, мельком взглянул на тех, кто сидел за столом. Юн Бум узнал девушку, которая была с ними в прошлой раз в том коттедже. Это девушка по имени Юра, которая в тот день постоянно смотрела на Бума. Бао заметила то, что мимо кухни прошел ее брат и окликнула его.       — Оппа! — сказала она звонко, — ты чего как привидение ходишь, иди к нам!       Юн Бум прошел на кухню. Он поздоровался с Юрой, лицо которой сияло от счастья.       — Как там Сану? — Юн Бао встала со своего места, подходя к плите и трогая чайник, — чай будешь?       — Нет, спасибо, я вот у Сану как раз пил чай.       — Не голодный? — поинтересовалась Бао.       — Нет, — отрицательно покачал головой Бум.       — У оппы очень стройная фигура, видно, что ест мало — оценивающе посмотрела Юра и, осознав, что фраза звучала странно, покраснела и отвернулась. Юн Бум посмеялся и, погладив ее по голове, сказал, что волноваться не о чем. Давно уже Бум не чувствовал себя так уверенно. Казалось, что жизнь как будто начала течь в привычном русле.       — Мы с Юрой подумали, что было бы неплохо завтра куда-то сходить, — сказала Юн Бао.       — Сану тоже предложил завтра сходить куда-нибудь. Он планировал тебя взять с нами, Бао, но, думаю, с Юрой тебе будет еще комфортнее, — Юн Бум обратился теперь только к Юре: — ты с нами пойдешь? После шести, если что.       Девушка широко улыбнулась и несколько раз кивнула. Ее высокий пучок так забавно болтался в это время. Юн Бао посмотрела сначала на Юн Бума, затем на Юру, а потом сказала:       — Прекратили свои телячьи нежности в нашем доме.       — Никаких телячьих нежностей, — развел руками в стороны Юн Бум, — я пойду правила дорожного движения поучу.       Последнее, что услышал Юн Бум, это был вопрос Юры:       — Твой брат учится на права?       На самом деле Юн Бум уже давно заметил это странное отношение Юры к нему. Однако он не мог испытывать то же самое к ней, что испытывала девушка к нему. Если бы завтра Сану не пошел с ними, он бы тоже отказался. Что-то заставляло его проявлять родительскую заботу по отношению к тому высокому светловолосому парню. Он был большим ребенком, который мог показать свои истинные эмоции и чувства Юн Буму. На людях он был человеком отстраненным, слишком серьезным с манипуляторскими наклонностями. Это способность перевоплощения или просто неспособность признать свои слабости? Юн Бум все равно был рад видеть Сану таким, каким он был на самом деле. Он хотел по-дружески защитить его, направить на правильный путь. Рисунок с выставки, который снял Сану, все еще тревожил Бума. Сосредоточиться на повторении правил было невозможно. Он не понимал, почему именно такие рисунки? Представляет ли он, что сам доводит женщин до такого состояния? Если это так, то Бума это снова начинало тревожить. О Сану не был страшным, его нутро, которое он закапывал глубоко в себя, вот что было действительно страшным.