Ты у меня на цепи

      Экзамен закончился, ровно в семь часов вечера. Юн Бум вышел со школы. Чувство облегчения наступило в тот же самый момент, когда он сделал пару глотков свежего воздуха. После душного помещения, где была крайне ненапряженная обстановка, улица стала для Бума чем-то на подобии райского места. Закрыв глаза, он постоял так немного, ощущая лишь то, как легко ветер треплет его спутанные черные волосы.       — Хен, еще раз здравствуйте! — окликнул его знакомый голос. Юн Бум открыл глаза и увидел рядом с собой О Сану.       — Привет, Сану, — дружелюбно сказал Бум. Хоть он и старался сохранять спокойствие рядом с ним, слова, сказанные Сану еще днем, не выходили из его головы.       Как будто опомнившись, Сану стал шарить по карманам свой джинсовой куртки. Он вытащил из одного кармана плитку молочного шоколада с орешками и протянул Буму, глупо, как-то по-детски улыбаясь.       — Это вам, — вручил Сану в руки Бума шоколад, — со сдачей экзамена, хен. Бум взял плитку шоколада в руки и, не в силах сдержать улыбку даже скорее от умиления, чем от радости, ответил:       — Спасибо.       «Сейчас он снова нормальный… Люблю, когда он такой» — подумал Юн Бум.       — Как там твой отец? — спросил Бум, пока они вдвоем шли до машины Сану.       — Мама настояла на том, чтобы оставить его в больнице. В этот раз его запой длится слишком долго, — отвечал Сану, опустив глаза. — Я хочу съехать, хен.       — Оставишь отца одного? — Буму почему-то показалось рассуждение Сану насчет переезда немного неправильным.       — Мама говорит, что это хорошее решение. Я не должен ради него положить всю жизнь.       Светловолосый парень открыл дверцы автомобиля. Он сел за руль, Юн Бум — рядом с ним на пассажирское сиденье.       — После того раза, когда я пообещал вам, что никогда больше не нарисую жестоких вещей, вдохновение пропало совсем.       Юн Бум промолчал, не зная, что именно ему ответить.       — Я хочу бросить универ и поработать немного, чтобы накопить на отдельную квартиру, — прямо сказал Сану, заводя машину.       — Прости меня за тот раз, — чувство вины Юн Бума превысило лимит после слов Сану, но он продолжал надеяться, что это его «хочу» не дойдет до конечной цели и в итоге он доучится.       С одной стороны Юн Бум понимал, что совершенно ни в чем не виноват, но он не хотел быть причиной того, что Сану будет вынужден кардинально поменять свою жизнь.       — Вы тут не причем, — Сану как будто прочитал мысли Юн Бума и хотел еще раз убедить его в том, что эти мысли правильны. Блондин потянулся к бардачку, который был прямо напротив Бума. Облокотившись локтем на колено брюнета, Сану, приоткрыв бардачок, стал что-то там искать. Ощутив такие его прикосновения, Буму стало немного не комфортно. Отыскав наконец свои очки, Сану надел их и стал тихонько разворачивать машину.       — Я честно вам скажу, хен, я люблю вас и хочу вас касаться постоянно. Но обыкновенные прикосновения и обычный секс мне не доставляют полноценного удовольствия, — когда Сану сказал это, образ невинного и робкого ребенка, который сложился у Юн Бума в голове об этом парне быстро исчез. Характер этого человека быстро менялся. Его в буквально смысле штормило и Юн бум не понимал в чем дело.       — Что же тебе доставляет удовольствие? — подавив смущение, решился спросить Юн Бум.       — Я же уже говорил, — сказал Сану, — я хочу надеть на вас ошейник… Запястья сковать наручниками.       Брюнет с опаской взглянул на Сану. Он думал, что тогда в кафе Сану это говорил не на полном серьезе. Парень поймал этот полный напряжения и страха взгляд, похожий на то, как смотрит на охотника израненный олень, понимающий, что его сейчас убьют. Он успел заметить, как Юн Бум отодвинулся на край своего сиденья ближе к двери. Этот жест был совершен на автомате, чтобы избежать того, что сам брюнет боялся в глубине души.       — Я пойму, если вы захотите уйти, — сразу сказал Сану, — могу высадить вас у вашего дома.       — Зачем ты так говоришь? — с возмущением в голосе спросил Бум. — Сначала ты просишь остаться, потом ты заступаешься за меня… Уходишь, снова возвращаешься, а сейчас предлагаешь мне просто уйти?! Что ты хочешь от меня?!       Юн Бум выглядел ужасно напуганным, но слова разнились с действием. Он хотел остаться с Сану несмотря на то, что уже однажды испытал страх навсегда остаться связанным по рукам и ногам без возможности выйти наружу. Этот страх все еще оставался при нем, но он слишком сильно был привязан к этому человеку, чтобы отказаться от него из-за болезненного прошлого и такое поведение со стороны О Сану начинало действовать на нервы. Юн Бум не понимал его мотивации. Этот светловолосый высокий юноша был к нему невероятно добр, заботлив, а потом все перечеркивалось какой-нибудь колкой фразой или тупым действием с его стороны.       Сану резко остановил машину. Бум почувствовал, как его тело попятилось вперед, а ремень безопасности больно сдавил грудную клетку.       — Ничего не могу с собой поделать, — с грустью в голосе сказал Сану, ударив кулаком по рулю. — Хочу вас безумно уберечь, а сам хочу сделать вам больно… Чтобы вы запомнили меня, хен.       Парень схватился за голову и положил голову на руль. Он выглядел чересчур подавленным и разбитым. Бум никогда не видел его таким и думал, что никогда не увидит.       Обеспокоенный таким его поведением, Юн Бум осторожно коснулся плеча Сану.       — Эй… Ты чего? — спросил Бум. — Такую ерунду говоришь. Хватит. Приходи в себя.       О Сану молчал.       — Та ну скажи ты что-нибудь! — Буму становилось тяжело на сердце.       Все то, что было в самом начале и до настоящего времени — ложь. Добрые намерения, попытка казаться хорошим, чутким, правильным, заботливым — все ложь. Сану не умел правильно совершать добрые намерения, он действовал по каким-то шаблонам. Будь это та же самая шоколадка. Подарить ее Юн Буму перед раскрытием истинности — вверх цинизма. Сану же считал иначе. Он хотел задобрить человека, которого в какой-то степени воспринимал, как родителя. Задобрить перед тем, как сделать что-то плохое.       — Вы поедете со мной? — полушепотом спросил Сану, опуская руки.       — Поеду, — ответил Бум, не задумавшись.       — Можно я одену на вас наручники?       — Можно, — Юн Бум ловил себя на мысли, что он потакает желаниям маленького ребенка, однако это его нисколько не смущало.       — У меня еще ошейник есть с собой, — Сану посмотрел на Юн Бума и странно улыбнулся. — Он в пакете на заднем сиденье.       Юн Бум облокотился на спинку пассажирского сиденья и, закрыв глаза, произнес:       — Я готов на все, — после этих слов он примерил на себя образ жертвы. Воспоминания о подвале врезались в память.       Не впервые пришлось ощущать себя жертвой. Такое чувство было раньше, но оно казалось каким-то неприятным, чужим и плохим, заставляло испытывать пустоту и боли в сердце. Сейчас же Юн Буму казалось, что он в безопасности. О Сану не запрет его, позаботится о нем. Наверное… «Откуда взялись сомнения? Правильно ли я все делаю?» — спросил сам у себя Юн Бум.       — Вам не страшно? — Сану своим вопросом прервал угнетающую тишину и размышления Бума.       — Похоже, что мне страшно? — Юн Бум ответил вопросом на вопрос.       — Я не знаю, — ответил Сану. — Дайте свою руку.       Сану протянул свою ладонь. Бум послушно вложил свою ладонь в ладонь Сану. На лице брюнета стала появляться легкая улыбка, полная неловкости, а за ней последовал тихий смех.       — Смеетесь, значит не боитесь, — улыбнулся Сану и отпустил руку Бума. — Я постараюсь сделать так, чтобы боль, которую я причиню вам, принесла и удовольствие тоже. Вы не сбежите?       Он так часто хотел убеждаться в том, что Юн Бум останется с ним несмотря ни на что.       — Не сбегу, — ответил Бум, всматриваясь в фонари, которые осветили улицы ночного города.       — Я люблю вас, хен, — снова как будто в попытке удержать его возле себя подольше, сказал Сану.       — Я тебя тоже, — ответил спокойно Бум, мельком взглянув на лицо своего спутника. О Сану спокойно улыбался, а у глаз появились небольшие морщинки, которые появляются при счастливой и искренней улыбке.