Ты у меня на цепи

      Юн Бум пролежал в постели около двух часов, пребывая глубоко в своих раздумьях. Он начал осознавать, что точно знает Хан Джуна именно как своего старого приятеля, а не как брата Сану. О том, что тот является сводным братом его любовника он узнал сравнительно недавно. Позвонить самому Джуну и расспросить его обо всем слишком подозрительно. Сослаться на амнезию? Глупо.       «Ты стал странным, Юн Бум, как будто это уже не ты вовсе» — слова Хан Джуна задевали и давили на больное. «Того Юн Бума больше нет, теперь есть я, но что делать, если я не помню людей из прошлого?» — мысли Юн Бума сдавили виски, вызывая головную боль.       «Почему я помню папу, маму, Бао?» — задал сам себе вопрос Юн Бум. Родные вызывали приятные воспоминания, он даже не задумался о том, что не помнил о них что-то. Частично память сохраняла крупицы знаний о них и вскоре в голове выстраивалась целостная картина. С Яном Сонбэ все было иначе, как и с Хан Джуном. Юн Бум неосознанно сделал в голове вывод, что эти люди были неприятны ему в прошлом. Только почему Хан Джун? Он как-то связан с Сонбэ?       Утонуть сейчас в водовороте мыслей было последним, чего хотел Юн Бум, поэтому он, перевернувшись на другой бок, сжимая в руках мобильник, решил набрать Хан Джуну. У него была мысль о том, что он спал, но ведь он сейчас наверняка с Яном Сонбэ. С пьяными людьми, склонными к насилию, обычно не до сна. Почему-то об этом Юн Бум знал наверняка и точно был уверен в своей теории.       Набрав номер, который уже был в контактах, названный как Джун, Бум приложил телефон к уху и стал считать количество гудков, звучавших в трубке. Он пообещал себе, что, если пройдет пять гудков, он положит трубку и больше не будет возвращаться к этой теме.       Вскоре он услышал знакомый голос. Бум сразу поднял с подушки свою голову и сел на кровать в максимально удобной ему позе — подогнув под себя ноги. Сейчас он хотел оставаться спокойным, не бродить по комнате, нервничая при этом вполне обычном разговоре.       — Юн Бум? — голос парнишки сейчас немного отличался от того, каким брюнет слышал его этим утром.       — Да, — ответил Бум. — Ян Сонбэ в порядке?       Сидевший на краю кровати Юн Бум понимал, что ему не следовало спрашивать такое, да и дела ему никакого не было до этого человека, хотя вопрос сам вырвался из его уст.       В ответ молчание. Бум смутился.       — Алло? — тихо и вопросительно выдавил из себя это короткое слово брюнет.       — Да, — также тихо и спокойно ответил парень на вопрос Бума о состоянии Яна Сонбэ. — Спасибо, что помог.       — Пустяки, — Юн Бум неосознанно улыбнулся.       — Я думал, ты сбежишь.       Гнетущая атмосфера сдавила горло.       — Почему я должен был сбежать? — спросил Юн Бум.       На той стороне трубки послышался тяжелый вздох.       — Боже, ты серьезно, Юн Бум? Честно скажу, у тебя как будто амнезия.       Дрожь пробрала насквозь тело брюнета, он нервно заерзал на кровати и, казалось, от правды уже никуда не деться. Он поник и с трудом удерживая телефон у собственного уха, еле слышно произнес:       — Я почти ничего не помню о тебе и Сонбэ…       Он услышал через трубку как скрипнули половицы — следом за этим звуком быстрые, но достаточно тихие шаги. Юн Бум даже расслышал, как парень закрыл за собой дверь.       — В самом деле? — удивленно спросил Хан Джун. Его голос стал заметно громче.       Бум кивнул, а затем решил озвучить свое согласие, чтобы тот, с кем он разговаривает, тоже понял его.       — В первый раз мне казалось, что ты притворяешься, — частично осуждающий голос резко перерос в понимающий. — Но сегодня это ни разу не было похоже на притворство. Ты чем-то занят днем?       — Нет, — ответил Бум.       — Может, увидимся?       Вопрос Хан Джуна загнал Юн Бума в тупик. Он задумался, успел надумать лишнего и стал серьезно бояться этого человека, который был намного младше него самого.       — Ну так, что? — спросил Хан Джун, сделав голос немного звонче. — Мы всегда общались нормально, не волнуйся.       Снова молчание, которое провоцировало молодого парня продолжать говорить.       — Если ты боишься, что наше общение как-то повлияет на ваши с О Сану отношения — тоже не беспокойся, он ничего не узнает, — звонкий голос Джуна резал Юн Буму уши.       Это вогнало брюнета в краску, он смутился, но ни слова так и не сказал. Как Хан Джун узнал?       — Приходи к обеду к моему дому и отзвонись, я выйду, — Юн Бум сразу понял, этот его возможный старый знакомый довольно наглый молодой человек.       — Ладно, — легко согласился Бум, потому что совершенно не видел никакого смысла спорить с этим подростком.       Он повесил трубку. Юн Бум остался наедине со своими мыслями. «Почему этот мальчишка так добр ко мне?» — думал брюнет, поднимаясь с кровати и начиная как по привычке бродить по комнате. Он боялся, что Хан Джун может причинить какой-то вред Сану в первую очередь, посеять в нем тень сомнения, однако именно сейчас этот парнишка вызывал в основном приятные ассоциации. Смущала только его привязанность к Яну Сонбэ. Идти в такую рань собирать блюющую под себя пьянь казалось Буму выше всякого смысла.       «Может, в силу возраста Хан Джун имеет невероятно сильную эмпатию именно к такому конченному человеку, как Сонбэ?» — спросил сам у себя Юн Бум.       Логика вещей была не совсем понятна. Бум мог предположить только то, что Хан Джун влюблен в Сонбэ, но как можно влюбиться в того, от кого бывший хозяин тела Бума бежал прочь? «Для чего мне эта встреча? Он хочет, чтобы я никогда не появлялся в жизни Сонбэ? Без проблем». Юн Буму казалось, что достаточно было бы телефонного разговора, но избегать общения сейчас было уже слишком поздно. Почему-то он надеялся, что Хан Джун поможет ему понять этот мир немного лучше.       …       Юн Бум стоял напротив того самого дома, в который его приводил О Сану, чтобы поужинать вместе с его семейством. Здесь он впервые увидел Хан Джуна, но тогда он действительно совсем не узнал его. После утренней встречи в голове начало что-то проясняться, но настолько смутно, что ему было сложно понять, правдивы ли эти мысли или это все он надумывает.       Юн Бум чувствовал неприятные ощущения, их было несколько: голова побаливала, руки тряслись, ноги подкашивались. Прошло уже достаточно много времени с того момента, когда они созвонились с Хан Джуном, но неприятные ощущения не отступали.       «Он точно не мог привести сюда Яна» — подумал Юн Бум, усаживаясь на корточки прямо напротив ворот этого дома.       Вскоре скрипнули ворота, их приоткрыли совсем чуть-чуть. Показалась невысокая и худая фигура. Это был Хан Джун, одетый, в серую тонкую кофточку с капюшоном, короткий черный топ еле прикрывал живот, а объемные черные джинсы с большим количеством карманом делали его худую фигуру чуть побольше. Бум подозревал, насколько худые у него ляшки. Видимо, это и есть его главный комплекс. Почему-то брюнету показалось, что он начинает что-то вспоминать. Эти воспоминания были правдивыми. Он точно помнил — Хан Джун немного стесняется своего худого тела.       — Долго ждешь? — спросил парень, обращаясь к Буму и закрывая за собой ворота.       — Нет, — ответил Бум, приподнимаясь и выпрямляясь. Спина затекла за то недолгое время, что он сидел на корточках.       Время было после десяти, солнце грело уже далеко не по-весеннему, Юн Бум чувствовал в воздухе уже некоторую теплоту приближающегося лета.       — Ты оставил Яна Сонбэ у него дома? — спросил Бум, чувствуя, как молчание давит.       Хан Джун еле заметно кивнул и, наклонив голову немного вправо, всмотрелся в лицо Бума.       — Почему ты спрашиваешь про него? — спросил он.       — Просто интересно, — Юн Бум в действительности не понимал, к чему эти вопросы, но почему-то осознавал, что без них никак. Ему просто в самом деле было интересно.       Хан Джун промолчал. Бум решил быстро сменить тему:       — Как ты догадался о наших отношениях с твоим братом?       — Догадался и все, — коротко ответил Джун. В его голосе слышалась раздраженность, вполне свойственная ему. Юн Бум почему-то стал припоминать, что настроение этого человека менялось как погода весной. Он мог быстро загораться, излучать позитив, а затем в один момент взбеситься и нагрубить. Все зависело от обстоятельств. Видимо, разговор о Сонбэ провоцировал его на агрессию.       Хан Джун шел в сторону малолюдных улиц, Юн Бум решил ничего ему не говорить, но со временем такая странная прогулка становилась в тягость.       — Я не понимаю, почему ты позвал меня, — решил сказать Бум, следуя за Хан Джуном спокойным шагом. Молодой парень заметно спешил, он шел быстрее брюнета.       После слов, сказанных Юн Бумом, Хан Джун остановился. Бум только сейчас заметил, что они на пути к торговому центру, к которому можно пройти вот такими окольными и малолюдными местами. Спутник брюнета обернулся и, взглянув прямо в глаза Буму, сказал:       — Ты перестал мне писать после того дня.       У Бума на лице появилась эмоция удивления, которая спровоцировала Джуна на продолжение диалога:       — После того, как Сонбэ опубликовал твою фотографию, ты написал, что не хочешь жить.       Его голос был на удивление спокойным, а Юн Бума пробрало до жутких мурашек, которые не только несли за собой озноб по всему телу, но одновременно страшно кололи.       — Я чувствовал себя виноватым, — не замолкал Хан Джун, — ведь именно я натолкнул его на то, чтобы он сделал эти фото. Прости.       Юн Бум не почувствовал ни обиды, ни злости. Он не понимал, каково было прошлому обитателю этого мира, но теперь эта жизнь не казалась ему полной утопией. Тут было множество подводных камней, которые было необходимо достать и разложить в правильном порядке.