Ты у меня на цепи

      Юн Бум проснулся следующим утром, наполненный невероятно противоречивыми чувствами. На душе было одновременно спокойно, но какая-то горечь стояла в горле, от которой никак невозможно было избавиться. Проглотить ее было невозможно. Сухость во рту делала это дискомфортное ощущение еще более неприятным.       Вчера Сану уехал домой. Бум проводил его. После их с Сану признания Бум уже не говорил с матерью. Она рано ушла спать или просто притворялась, что спит, закрывшись в своей комнате. С отцом стало все более гладко. Он убрался на кухне вместо Юн Жу, а потом отправился в спальню к жене. Юн Бум пролежал в комнате сестры на ее кровати в обнимку с ней. Она что-то ему рассказывала и это было больше похоже на кашу, чем на повествование. Юн Бао сыпала на оппу ненужную информацию, о которой Юн Бум не был в курсе. Девушка тараторила о своих одногруппниках, об учебе. Жаловалась на сложности, которые возникли не так давно вместе с этой подготовкой к университетскому концерту. Под ее долгий рассказ Бум уснул. Проснулся он ровно на том же месте, где уснул. Рядом лежала все еще спавшая Юн Бао. Ее сон, по-видимому был настолько сладким, что можно было увидеть, как капельки ее слюны образовали небольшое мокрое пятнышко на широкой подушке, на которой лежала она и Бум.       Парень поднялся, нашел под кроватью сестры свой сотовый, который по случайности закинул туда с ночи, так как нигде больше не было места. Он взглянул на дисплей и понял, что еще слишком рано для подъема. Бум проснулся в четыре часа утра сам не зная от чего. Может, излишнее беспокойство, накопившееся за все это время, давило на него? Все-таки рассказать матери и отцу о своей ориентации и О Сану было крайне непростым решением. Голова раскалывалась в последнюю неделю и мысли о легкости его даже не посещали.       Он лег обратно в постель и приобнял сестру. Она что-то промычала, легонько стукнула его по руке и отвернулась к стене. Это заставило Бума улыбнуться. Он поднялся, на цыпочках вышел из комнаты и тихонечко закрыл за собой дверь.       Сегодня выходной, а значит можно прогуляться, подышать свежим утренним воздухом, немного остудить голову после вчерашнего.       Юн Бум вернулся в свою комнату, стал шарить по шкафу в поисках теплой одежды, чтобы не замерзнуть сегодняшним утром. Немного порывшись он вытащил уже такие привычные синие джинсы и впервые попавшийся ему на глаза растянутый в руках свитер черного цвета крупной вязки. Он закинул все это на кровать. Закрыв дверцу шкафа, он взглянул в зеркало, что было расположено на ней в полный рост. Юн Бум обратил внимание на свои домашние белые носки. Он решил остаться в них.       Быстро раздевшись до трусов и натянув на себя джинсы, затем свитер на голое тело, он прихватил телефон, который принес из комнаты Бао. Отыскав глазами свою сумку, он стал шарить по карманам в поисках наушников. Прогуливаться в тишине ему не хотелось совсем. Тишина давит на голову, провоцируя появление ненужных мыслей.       Воткнув в разъем для наушников провод от них, он заткнул сначала одно ухо.       Спустившись по лестнице на первый этаж, он влез быстрым движением в кроссы, завязал их и вышел из дома. Воздух в самом деле был прохладным и даже в свитере тело немного промерзало. Он не надеялся никого встретить. Воткнув во второе ухо наушник, он стал вслушиваться в слова песни, которую включил рандомно на телефоне. Музыка была обычной, не раздражающей. Он не знал ничего о плейлисте, который успел составить прежний Бум, но почему-то понадеялся, что ему может понравиться музыкальный вкус прежнего хозяина тела.       Покинув пределы своего района, Юн Бум вышел на главную улицу, на которой крутилось от силы пару очень уставших людей. Они брели как будто сами не зная куда, Бум ощущал себя в этой «толпе» самым осознающим реальность. Эти люди были похожи на зомби. Такая мысль, возникшая в голове, развеселила Бума, но он почему-то знал, что не сможет выжить в таком апокалиптическом мире.       Он заметил одного парня в легкой потрепанной черной куртке, сидевшего на скамейке на площади, по которой планировал пройтись Юн Бум, сойдя с главной улицы. Ему показалась эта фигура, сгорбившаяся над плитками, очень знакомой. Незнакомцу видимо было плохо. Юн Бум вытащил из ушей оба наушника и подошел к нему. Лица его он так и не увидел. Мужчина не поднимал головы. Его короткие волосы были грязными, от него за несколько метров разило алкоголем. Осознание пришло поздно. Бум успел коснуться своей рукой его плеча. Мужчина поднял голову, и парень сразу узнал эти мелкие глазенки черного цвета, которые от выпитого количества алкоголя не могли нормально открыться.       — Юн Бум… — прошипел Ян Сонбэ, прищурив свои и так полузакрытые глаза. Он с трудом попробовал подняться со скамьи, но его что-то сбило с ног, и он повалился обратно ровно на то же место, на котором сидел.       Юн Бум с осторожностью отошел назад и уже планировал бежать домой, но голос Яна Сонбэ заставил его замереть на месте.       — Сука ты последняя, — промычал мужчина и, сгорбившись еще сильнее, в следующую секунду выблевал на плитку все содержимое желудка.       Люди, проходившие мимо, странно оглядывались на Бума, тот непонимающе глядел на них. Наконец он нашел в себе силы сказать короткое:       — Простите, — и убежать, но столкнулся плечом с худощавым парнем примерно своего роста, в котором узнал сводного брата О Сану.       Юн Бум ойкнул, опустил голову и хотел сбежать, но парнишка остановил его.       — Извини за такую просьбу, — его дыхание было сбивчивым, он с трудом удерживал Бума за запястье. — Помоги его проводить.       Брюнет не мог вспомнить имя парня, от этого стало неловко. Он кивнул, но немного подумав, как-то переменился во взгляде. Брат Сану взял Яна Сонбэ под руку, Бум поддерживал его за другую. Он удивленным взглядом уставился на молодого тощего парнишку.       — Вы знакомы? — Бум кивнул головой сначала на Сонбэ, затем на сводного брата Сану, которому задал этот вопрос.       Мальчишка и так смотрел вокруг излишне озабоченным взглядом, а после вопроса Бума совсем смутился. Бум не узнавал в нем прежнего брата Сану и уже успел подумать, что обознался.       — Да… Я удивлен, что ты забыл.       Парнишка придержал Яна Сонбэ и попросил помочь донести его до машины, которая припаркована недалеко. Он сам приехал на такси.       — Хан Джун, — глухо протянул Ян Сонбэ, поднимая голову на брата Сану.       «Точно! Хан Джун!» — осенило Юн Бума.       — Пусти меня, Хан Джун! — уже громче проговорил Сонбэ, попытавшись вырваться, — я хочу дать этой суке по морде!       Бум сжался, но Сонбэ отпускать не стал. Он думал в первую очередь о Хан Джуне. Тот один его не удержит.       — Прекрати! — воскликнул в ответ парнишка. — Ты пьян!       Брюнет почувствовал неладное. Между этими двумя явно что-то было. Он будто припоминал что-то, но никак не мог вспомнить один важный момент из биографии этих двух.       Автомобиль оказался ближе, чем думал Бум. Погрузив Яна Сонбэ в такси на заднее сиденье, Джун оставил дверь машины открытой. Он повернулся к Буму, и парень заметил, как его лицо снова стало прежним. Взгляд был не растерянным, вполне спокойным.       — Спасибо тебе! С меня шоколадка, — Хан Джун широко улыбнулся.       — Постой, — окликнул его Бум, когда парень уже сел в машину. — Дай свой номер. У меня есть к тебе вопросы.       Хан Джун странно взглянул на Бума и сказал как-то напряженно и обеспокоенно:       — У тебя он должен быть, — он протянул руку вперед, сидя уже в кресле машины рядом с Сонбэ. — Дай телефон.       Юн Бум со спокойной душой протянул ему свой гаджет, предварительно вытащив из разъема наушники. Быстрыми кликами Джун нашел в контактах свое имя и протянул Буму, сказав на прощание:       — Ты стал странным, Юн Бум, как будто это уже не ты вовсе.       Дверь захлопнулась, и машина быстро отъехала. Юн Бум остался наедине со своими мыслями и они были далеко не самыми приятными. Он знал Хан Джуна слишком хорошо, чем думал на самом деле. Осталось только вспомнить.