О тяготах, героизме и силе духа

— ... в жизни надо иметь что-то, за что можно уцепиться, что-то, что никогда тебе не изменит и не позволит превратиться в животное. Для меня таким якорем стала моя гордость.

 Сьюзен Элизабет Филлипс

*** — Профессор Снейп! Тяжелое хмурое выражение не сошло с болезненно-желтоватого лица молодого человека, когда он обернулся и увидел перед собой декана Гриффиндора. Напротив, он словно весь как-то собрался, готовый отражать потенциальную атаку. Под подозрительным взглядом чёрных глаз на мгновение Минерва едва заметно стушевалась, не в силах объяснить одновременно злой, вызывающий и настороженный взгляд новоиспеченного коллеги. Потом сказала, пытаясь сгладить тон до спокойного, почти дружеского обращения: — За последние три часа вы сняли семьдесят баллов с моего факультета. Думаю, нам с вами необходимо это обсудить. Снейп осклабился. Что сказать, содержание не вязалось с тоном. — Что обсудить? Вопиющее пренебрежение к знанию и высокомерие ваших подопечных? Минерва подавила раздражённый вздох, напомнив себе, что пусть Снейп и годится по возрасту ей в сыновья, орать на него за неподобающее поведение она не может. Ещё она напомнила себе, что ей, как бывшему преподавателю Снейпа и нынешнему начальнику, нужно все-таки подавать пример молодому коллеге, а не устраивать взбучку, которая наверняка покажется ему неоправданной, если не сказать, непозволительной. А ещё она напомнила себе, что Снейпу сейчас тяжело. Она не знала, что за обстоятельства заставили его вернуться в школу, что связывало пожирателя смерти — бывшего пожирателя смерти — и Дамблдора, и что за горе таила в своей глубине душа этого человека. Минерва напомнила себе все это, досчитала до десяти, и все также спокойно сказала: — Мои подопечные — неуравновешенные подростки, у которых из ушей льются гормоны и адреналин. Мне кажется, вы, как преподаватель, прекрасно понимаете, что за вычетом баллов не только не приучите их к дисциплине, но и отвратите от неё. А у вас же цель именно привить интерес к знанию, а не отвратить студентов от своего предмета, верно? Лишь содержание выдавало ее раздражение. Минерва была почти довольна тем, какой эффект… — Проявлять интерес нужно детям. В их возрасте уже пора бы научиться думать, — почти мягко сказал Снейп. Вернее, это было бы мягко, если бы не ядовитая усмешка. Погорячилась.  — Так и учите их думать, а не провоцируйте, — едко бросила Минерва, с раздражением понимая, что не хочет продолжать этот разговор. — Если вам так будет понятнее, то я от лица заместителя директора прошу вас проявлять меньшую пристрастность. Извините, но сейчас ваша аргументация слабовата, если помнить, что против вас стоят классы детей, которые получают основное образование, а не узконаправленную специальность. Со многих из них даже жестоко требовать тот уровень, на которой они не способны исключительно в силу своей природы. Мне ли вам объяснять про задатки и способности. Я не стану возвращать баллы, потому что вы — преподаватель. Меня не было, когда вы снимали эти баллы, я верю, что вы знали, что делали. Моя просьба заключается лишь в том, чтобы вы немного мягче реагировали на недостатки других. С этими словами она кивнула Снейпу и развернулась на каблуках, шагая в противоположном направлении. Что ж, она предупредила. Если Северус продолжит этот цирк, далее пусть разбирается директор. Она сюда лезть не будет. Своих проблем хватает.

***

— Вы как раз пришли на чай, Минерва, проходите, — ласково улыбнулся Дамблдор своему заместителю, когда она переступила порог кабинета. МакГонагалл вздохнула, прикрывая дверь. Тяжёлый день буквально вытянул из неё все силы, да ещё и этот Снейп… — У меня к вам вопрос, Дамблдор, — предупредила она своего старого учителя. Тот заинтересованно поднял на неё глаза, вытащив длинный кривой нос из вазочки с мармеладками. — Это по поводу профессора Снейпа. — Аа, — Дамблдор понимающе нахмурился. — И что же он? — Крайне неуравновешен, высокомерен и порой проявляет излишнюю жёсткость. Несправедлив. И очень груб. Не уверена, что перечисленные мною качества соответствуют облику преподавателя. Минерва замолчала, давая возможность высказаться директору, но тот молчал. Он подвинул к себе пустую чашку, наполнил ее свежим чаем, протянул ей, и только после этого заговорил: — Знаете, Минерва, я не хочу пока что как-то влиять на Северуса. Нет, послушайте, пожалуйста, — он бросил на неё суровый взгляд из-под бровей. — Он очень не глупый мальчик, и таким образом зарабатывает уважение своего факультета. Вы же знаете, профессор Слизнорт и дня не хотел ждать, когда узнал, что Северус согласился преподавать зельеварение, он сразу же сложил с себя полномочия и декана тоже. Может, он делает это не такими способами, которые мы сочли бы полностью уместными… Но профессор Снейп всего на четыре года старше выпускников этого года, у него очень сложные подопечные. Будьте к нему чуть снисходительны. Какое-то время Минерва молчала, переваривая услышанное, но длилось это не очень долго. — Почему вы вообще его наняли, Дамблдор? — раздраженно спросила она, не притрагиваясь к чаю. — Он же действительно вчерашний мальчишка, к тому же… — она запнулась. — Я знаю, вы поручились за него в суде, но… — она помолчала. — Вы правы, факультет тяжёлый… Сейчас там половина — дети либо покойных пожирателей, либо заключённых под стражу. Да что я вам рассказываю, думаю, наберется среди семикурсников и сторонников режима… Того-Кого-Нельзя-Называть. — Он раскаялся, Минерва, — Дамблдор грустно покачал головой. — Северус не убийца. Он очень запутавшийся вчерашний мальчишка. Профессор покачала головой, не убежденная словами друга и начальника. Конечно, это правда, Снейп был вчерашним мальчишкой, но из этого мальчишки бойца воспитали бандиты. — Доверьтесь мне, профессор, — попросил Дамблдор. — Я уверен в том, что Северус справится. Вы, кстати, многим могли бы и сами ему помочь. — Я? — Минерва перебрала в голове моменты, когда она помогала молодым преподавателям освоиться на месте, чтобы Дамблдор мог сделать такой вывод, не вспомнила ни одного и сочла за благо. — Я стараюсь не лезть не в свое дело, профессор. Вряд ли мне когда-то удавалось хоть кого-то поддержать. — Вы снова слишком строги к себе, — улыбнулся директор. — Вы мой заместитель, у вас руководящая должность и штат подчинённых, которым надо помогать. Поэтому вряд ли это можно назвать не вашим делом. Минерва промолчала. Иногда она завидовала этой способности Дамблдора так верить людям. Хотя, возможно, он просто разбирался в них лучше, чем она сама.

***

Впрочем, уже на следующий день она была готова взять свои слова, сказанные Дамблдору, обратно. Когда к ней на трансфигурацию пришёл второкурсник с ожогом на правой, ведущей руке, и признался, что его не отпустили в Больничное крыло с зельеварения, Минерва была готова выкрутить голову одному молодому специалисту с полной уверенностью, что да, черт возьми, это её дело. Но всё же она досчитала до десяти, отправила незадачливого малолетнего зельевара к Мадам Помфри и благополучно провела пару. Вечером, однако, когда уже позади был и ужин, на котором она отлично держалась, и проверка эссе пятикурсников, и даже положен на рабочий стол конспект завтрашнего урока, в дверь её кабинета постучали. Полна дурных предчувствий, Минерва оправила рукава мантии, которая была накинута поверх ночного халата, и бросила недовольный взгляд на часы: почти половина одиннадцатого. Почти полчаса с комендантского часа. — Заходите, — резко разрешила она и чуть не переломила перо, когда на пороге увидела Снейпа, который за шкирку тащил двоих первокурсников. Её первокурсников. Гриффиндорцев. — Добрый вечер, профессор МакГонагалл, — кисло поздоровались с деканом нарушители порядка. Минерва узнала в них неразлучную парочку Патмор-Уилкис, которых чаще всего можно было уличить в организации стычек со слизеринцами. Сыновья мракоборцев, погибших до падения Того-Кого-Нельзя-Называть… — Добрый? — Минерва окинула провинившихся скептичным взглядом. — Добрым бы он был, если бы я вас увидела на ужине, а не спустя полчаса после отбоя. Что случилось, профессор Снейп? — Чтобы быть непредвзятым, профессор МакГонагалл, — охотно заговорил Снейп, словно только и ждал подходящего момента. — Я решил доставить нарушителей к вам. И попросить вас судить о степени виновности этих, с позволения сказать… студентов. — И что же они натворили? — Подкинули коробку с взрывным проклятием мисс Трэверс. Если бы не бдительность старост, девочка могла бы серьёзно пострадать, — Снейп скривился, и его и без того не слишком привлекательное лицо стало совсем отталкивающим. — Безобидная шуточка ваших учеников могла закончиться смертью моей ученицы. И во сколько же баллов вы оцените её жизнь? Он резко отпустил обоих, и Уилкис с Патмором чуть не рухнули на пол от неожиданности. Минерва почувствовала, как с неё окончательно слетел сон. — Они что сделали? От тона, которым был задан вопрос, оба мальчика испуганно втянули головы в плечи. — Я разочарован, — протянул Снейп, однако довольный тон говорил об обратном. — В той безнаказанности, которая царит на вверенном вам факультете. Уверен, вам будет любопытно послушать оправдания этих двух малолетних преступников. Если позволите, я однако оставлю решение о их наказании на вас. Всё-таки вы декан Гриффиндора, и как никто изберете самый верный и справедливый подход к детям. Хорошей ночи, профессор МакГонагалл. И этот невозможный, просто невозможный человек, преспокойно вышел из кабинета, оставшись в полной мере довольным собой. …Малолетних преступников?… Минерва подавила приступ истерического смеха. Он действительно назвал их преступниками? В отличие от неё, два провинившихся студента понятия не имели о подтексте слов профессора зельеварения. Они стояли, понуро склонив головы, и видимо действительно раскаиваясь в содеянном. — Почему мисс Треверс? — резко спросила Минерва, мысленно переключаясь с одной проблемы на другую. Со Снейпом она поговорит позже. Пусть пока насладится моментом. Мальчики, однако, молчали. — Удивительное единодушие, — Минерва скривилась. — Никогда не думала, что мне может быть стыдно за свой факультет. Ни разу за всё время меня ещё так не позорили. Вдвоём подстроить опасную пакость… и кому? Девочке. Оторвать от дел двух деканов после отбоя. Я разочарована. Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора. Да, да, Уилкис. Я снимаю баллы со своего факультета. И завтра за завтраком вы получите записки с назначенным вам наказанием. Надеюсь, это послужит для вас уроком. А теперь идите — не смею вас больше задерживать. Через десять минут я попрошу у Полной Дамы отчет о том, что вы оба в башне Гриффиндора. И не дай Мерлин вам там не быть… Всё понятно? Тогда свободны. Как по команде, мальчишки со скоростью гоночных метёл вылетели за пределы её кабинета, словно опасаясь, что за то время, что они будут идти, она ещё что-то придумает. Профессор недовольно поджала губы. Взгляд её скользнул к окну, и в стрельчатом проёме она увидела галерею, освещенную светом. Она была почти уверена, что заметила черную фигуру у окна, которая почти сразу исчезла, стоило ей обратить на неё своё внимание. Почему-то от этого стало грустно. Злость ушла, и Минерва вспомнила слова, сказанные ей Дамблдором чуть больше суток назад. …Очень запутавшийся вчерашний мальчишка… Ещё какое-то время она так и стояла у окна. Свет факелов в галерее давно погас, тем самым подтвердив, что всё это время он действительно не был безлюдным, и лишь несколько окон в башнях ещё горели тусклым светом.  Минерва взмахом палочки погасила свечи в кабинете. В последний раз окинула взглядом звёздное небо и пошла спать, твёрдо решив, что хотя бы попытается последовать совету Дамблдора.

***

На следующий день поговорить не вышло. Не случилось урвать время и через день, и в итоге только спустя рабочую неделю, в вечер субботы, Минерва нашла в себе силы оторваться от домашних эссе пуффендуйцев-пятикурсников и наконец перестать откладывать то, что необходимо было сделать уже давно. Она отлеветировала пергаменты на полку с домашними заданиями и призвала из кабинета набор шахмат. Глянцевая деревянная доска приятной тяжестью осела в руках, и Минерва решительно, чтобы не иметь возможности передумать, вышла из класса трансфигурации, закрыв за собой дверь на несколько запирающих заклинаний, и направилась в сторону подземелий. Ей редко доводилось спускаться ниже первого этажа и вообще заходить дальше Большого Зала. Но теперь она уверенно шагала в узкие извилистые коридоры подземелий, стараясь просто не думать. Перед дверью в кабинет декана Слизерина она остановилась. Замешкалась всего на мгновение, и сразу же постучала, разозлившись на свои сомнения. Недовольное разрешение войти, и она толкнула дверь, заходя внутрь. — Профессор МакГонагалл? — Снейп сидел за рабочим столом и всем своим видом излучал неприветливость. — Чем обязан? Минерва поняла, что оторвала его от того же дела, что оставила сама: перед профессором зельеварения лежала стопка ученических эссе. Стопка перед ним и стопка на углу. И ещё одна, рядом, придавленная пресс-папье. Дверь за спиной захлопнулась, в деревянной коробке громыхнул набор шахмат. — Играете? — без предисловий спросила она. Северус Снейп окинул её подозрительным взглядом. На мгновение Минерва почувствовала себя на месте Альбуса. Она сама часто одаривала директора такими взглядами и было забавно сознавать, что старость, похоже, нагнала и её. Ещё немного и её начнут считать загадочной… Нет, этого решительно нельзя допустить. Не в ближайшие десятилетия. Он явно хотел сказать резкое «нет». Нахмурился, раздражённо скривив губы, сморщил нос, но вдруг остановился взглядом на пальцах, что сжимали доску. Только сейчас Минерва поняла, как сильно сжала дерево подставки: до побелевших костяшек. — Пожалуй, я мог бы предложить вам кофе… — с видом человека, идущим на сделку с совестью, сказал он. Впрочем, Минерву это очень даже устраивало. Пожалуй, она в этот момент чувствовала что-то схожее. — Благодарю, — сухо кивнула она и прошла к журнальному столику у камина, вокруг которого стояли диван и кресло. — Для кофе, полагаю, не слишком удачный час, а вот от чая я бы не отказалась. Снейп ничего не ответил. Он тоже поднялся из-за стола, откладывая в сторону дела, и позвал эльфа-домовика. Попросив для Минервы чайник и для себя кофе, он подошел к креслу и сел, молча наблюдая за тем, как МакГонагалл достает деревянные фигурки. Они уже какое-то время играли, когда ушастый эльф принес им чай и кофе. Напряжение не покинуло к этому времени кабинета, поэтому возможность отвлечься на напиток показалась Минерве очень даже удачным обстоятельством. — Вы хотели о чем-то со мной поговорить, профессор? Снейп не выдержал первым. Было видно, что вечерние шахматы с начальством в субботу отнюдь нельзя было назвать пределом его мечтаний, но и отказать он не решался. Допуская, что терпение Дамблдора не безгранично, он всё-таки принял этот добрый жест за предложение перемирия и посчитал, что в его ситуации это будет совсем даже не поражением. В конце концов, не он же явился к МакГонагалл. — Профессор Снейп, я надеюсь, вы не посчитали, что я лезу не в свое дело? Он в удивлении и скепсисе вздернул бровь. Минерва нахмурилась. — Признаться честно, я беспокоюсь, — все-таки решилась она. В конце концов, ей всегда казалось, что чаще люди жалеют о том, что не были откровенны, чем о том, что были. — Мне хотелось бы поговорить с вами, как с коллегой. Как думаете, Северус, вражда между Слизерином и Гриффиндором… Мы могли бы на неё как-то повлиять? Вопрос не застал Северуса врасплох, но он точно посчитал его неожиданным. Он ждал, что его станут отчитывать в его же кабинете, сочинял всё это время оскорбительные пассажи, а это… МакГонагалл пришла предложить ему мир и жвачку? Предложила, помня все его мучения от гнусной шайки мародеров? Как, по её мнению, он должен на это отреагировать? Броситься сеять добро и радость? Его внутренне скривило от этой перспективы. — Вы хотите примирить факультеты, которые воюют со времен Основателей? — иронично переспросил он, не желая сосредотачивать внимание на своём личном опыте. Минерва поджала губы. Она помолчала какое-то время, они сделали пару ходов. — Не обязательно дружба. Уважение. Вас это устроит? Он натянуто улыбнулся. — Едва ли вы верите, что это возможно, профессор. Пешка на B3, — скомандовал он и откинулся на спинку дивана, не отрывая взгляда от игральной доски. — Я не наивный сопляк. Мне самому сложно доверять гриффиндорцу, не сочтите за дерзость. У ваших подопечных в голове адреналин вместо мозгов. Минерва приказала себе не злиться. Нет, вот этого точно сейчас не надо. Проигнорировать оскорбление — не слабость, а зрелость. Она здесь не ради обострения конфликта. — Профессор Снейп, сейчас едва ли нам с вами нужно переходить на личности. Вы правильно заметили, что мы с вами уже вышли из нежного возраста, в котором всё воспринимаешь в черно-белом цвете. Конфликты неизбежны, но сейчас мне нужен от вас ответ только на один вопрос: вы согласны быть деканом? Это ведь не два пальца об асфальт. — А вы считаете, что у меня есть выбор? — вопросом на вопрос ответил он, и звучало это достаточно равнодушно. — Всегда есть выбор, в любой ситуации, — убеждённо ответила она. — Внешне всё может казаться одним, а под собой иметь или гнилой, или каменный фундамент. Вас могут называть деканом и считать выскочкой, а могут называть деканом и иметь в виду именно то, что говорят. Выбираем всегда мы, Северус. Он не ответил, и Минерва почувствовала себя глупо. Как будто кричала о том, что считала важным до сокровенного, во что верила и что не готова была предать даже под пытками, в лицо каменной статуе, равнодушной к её душевным движениям. — Ферзь на С1, — пытаясь не показать, как расстроена, завершила она и резюмировала: — Мат, профессор Снейп. Спасибо за партию. Пожалуй, стоит на этом закончить. Время позднее. — Вы правы, — согласился профессор зельеварения. — Защита Грюнфельда. А вы не ищете простых путей, профессор. — Ошибаетесь, профессор Снейп. Что угодно становится простым и красивым, когда становится возможным это понять. Она собрала шахматы и встала. Северус тоже поднялся, подчеркнуто уважительно кивнул. Минерва тоже вежливо кивнула, решив, что ей показалось, но у самой двери её нагнала просьба. — И, профессор… Вы вполне можете звать меня по имени. Она обернулась. Всё такой же прямой и непроницаемый, но… — Спасибо, Северус. Вы тоже. — Хорошего вечера, Минерва. — Хорошего вечера, Северус.