Проданная женихом

      Я обыскал весь рынок, но ее нигде не было. Она не могла куда-то далеко уйти сама, если собралась сбежать, потому что, в любом случае, я бы чувствовал ее. Но самое паршивое было то, что я так же не мог найти Степана. Она не сбежала.       Ее похитили.       — Даран! — со злости я ударил кулаком в стену, до крови разбив свои костяшки о древний мрамор. Злость и растерянность переполняли меня: знал же, что за ней охотятся, и все равно оставил одну…       А если уже поздно? Что, если я больше никогда не найду ее, потому что наемники сделали свою работу, спрятав где-то тело. Что, если она была уже… мертва?       В глазах на мгновенье потемнело, а внутри разрослась ярость, которая напугала меня самого. Я взялся за голову, отгоняя внутренний голос, который приказывал мне удалить жажду крови.       Убей!       Внутренний зверь раздирал меня изнутри, освобождая чистую ярость.       Убей!       Как же сложно контролировать себя! Жажда чужой горячей крови наполняло мое сердце, а внутри появлялся безумный азарт.       Убей!!!       Не в силах больше противиться этому приятному чувству, я на мгновенье отдался тьме и только через секунду обнаружил, как мои когтистые пальцы сжимают чьё-то горло.       — Степан! — испуганно вскрикнул я, ослабляя хватку. Тот откашлялся, но быстро пришел в себя, и только сейчас мой нос уловил запах свежей крови — он был ранен!       — Господин Дигори, госпожу… — он покачнулся, и я поймал его, — ее похитил Змей. Я ранен, их было около десяти, мне удалось обезвредить половину, но сбежать невредимым я не смог. И, кажется, их оружие было отравлено.       Змей… Этот урод посмел вернуться в этот город после своего предательства. Конченный ублюдок!       Не смотря на мою ненависть к Гаю, страх постепенно, как песок в песочных часах, начал заполнять меня изнутри, песчинка за песчинкой. Если Анна у Гая, то это очень плохо.       — Тебе нужно к врачу. А лучше к Рисие, она разбирается в противоядиях.       — Сначала госпожа, потом я. Я видел, как ее тоже чем-то отравили.       — Куда ее увели, ты знаешь? — спросил я Степана, замечая, как от потери крови и яда ясность его ума постепенно угасает. Это очень плохо…       — Я не успел, когда хотел вмешаться, они уже ждали меня.       — Ты отлично справился, дальше я сам. Отдохни.       Степан хотел возразить, но в итоге слабо кивнул и направился в сторону выхода. Вскоре его силуэт полностью скрылся во тьме узких переулков, а запах крови постепенно начал рассеиваться. Я облегченно вздохнул — Степан жив, а антидот сделает Рисия.       До меня только что дошло осознание того, что я не чувствую запаха Степана. Его кровь — да. Что со мной? Либо я начинаю терять нюх, либо…       Яд…       Анну тоже отравили, поэтому мой нос не может уловить ее приятный аромат: обычно она пахла чем-то сладким, легким, а в моменты злости появлялись оттенки чего-то свежего, даже пряного. Я любил подшучивать над ней, чтобы лишний раз насладится этими природными духами. Даже ее страх пах по-особенному… И мне он…       Нет, сейчас не время думать об этом!       Я направился к началу дороги, которая вела в храм, попутно ломая голову, куда же могли отвести Анну. Зная Гая, этого подлеца и предателя, он не станет просто убивать ее — это слишком скучно для этого гребенного маньяка. Он начнет вести свою игру, сначала дав жертвам ложную надежду на спасение, а, после, отняв ее, мучительно отравив врага, с наслаждением наблюдая, как с муками и криками от человека уходит жизнь. Его жертвы будут кататься по земле, хватаясь за горло, хрипя от ужасной боли и страха, а из нутра будет вырываться истошный крик, переходящий в хрип.       Я тогда почти умер. И, если бы не Степан и Рисия, точно бы остался гнить в том проклятом лесу, поедаемый червями.       Гай… Это его сделали новой главой, сомнений нет. Но я думал, что он в розыске уже как пять лет и скрывается за границей. Что заставило его вернуться?       Или кто?..       Сейчас нет времени это выяснять, главное — спасти Анну. Это я виноват, что оставил ее одну без присмотра…       Мои противоречивые чувства настораживали: почему меня одолевает волнение и страх за ее жизнь? Почему я так хочу ее спасти? Если подумать, то я должен радоваться — одной проблемой меньше.       Но я не радовался. Наоборот, я был готов вырвать Змею глотку и заставить сожрать ее заново. Я отомщу ему за его подлость, а если он навредит Анне… То не дам ему умереть быстрее, пока он сам не попросит о б этом. Я заставлю пройти его через то, что прошел я.       Она пока нужна мне.       Анна обладала такими обширными познаниями, что мне казалось, будто у нее есть книга, где описаны все темные секреты каждого влиятельного человека столицы. А если ее знания подводили хозяйку, она находила любой выход, лишь бы владеть ситуацией. Я видел, как она сражается за свою жизнь.       И это так было похоже на меня.       Я усмехнулся своей сентиментальности — стареешь, Дигори. Уже начал уважать девушку, которая всем сердцем ненавидит тебя? Ты смешон. И наивен.       Добравшись до дороги, я начал проверять следы, и внюхиваться в воздух.       Ее запаха нигде не было.       Ночь была на пике — луна освещала дорогу из каменного мощения, которая сейчас походило на длинную, гибкую змею, которая медленно ползла вглубь лесной тьмы, скрывая свою опасную голову где-то во мгле. Анну могли увезти куда угодно: в другой город, в лес, в заброшенный особняк — и это не конец догадок…       Думай, Дигори, думай!       Я взъерошил свои волосы, пытаясь привести все свои мысли в порядок. Если Анна была отравлена, то, возможно, времени у меня в обрез. Что же делать?.. Что же?..       На секунду я замер, а еще через одну заметил небольшую деревянную пробку, которая была пропитана чем-то с одной стороны. Я поднял ее, принюхиваясь. Ничем почти не пахло. Только легкая сладкая нотка дала мне понять, что это был яд или наркотик. Вот оно! Я опустился на колено, пытаясь распознать следы на земле — двое мужчин и лошадь, везущая за собой повозку. Единая картина сразу же сложилась в моей догадке — это были они, те, кто похитил Анну. Запах мужчин был еле уловим, но я смог различить и запомнить их, и это хватило для того, чтобы взять след.       Чувствую себя псом-ищейкой, я редко пользовался носом, чтобы искать врагов — мне не позволяла гордость. Однажды, когда я так сделал, то еще долго слушал насмешки от моих «товарищей». Ну, как долго… Пока не заставил их пожалеть. Меня больше не трогали, но осадок остался. Сейчас же иной случай — потому что только мое обаяние может помочь мне найти тех ублюдков.       Я коснулся рукой ножен, где лежали мои клинки, и глубоко вдохнул воздух, позволяя ему заполнить мои легкие. Довольная, даже азартная улыбка расползлась по моему лицу, оголяя острые зубы.       Охота началась.       

***

      Я был близко. Солнце начинало постепенно подниматься из-за горизонта — его первые лучи коснулись моего лица, заставив зажмуриться. Липкое чувство тревоги возросло с новой силой.       Времени мало.       Слишком долго я искал зацепки, путался в запахах, искал короткую дорогу… Даран! Если бы здесь был Степан! Он был лучшим из всех, кого я знал, кто мог распознавать следы и выслеживать. И даже без моего острого обаяния, он всегда справлялся быстрее. Если бы его не ранили, то мы бы уже давно нашли Анну…       Я ускорился, когда вышел на старую, заросшую дорогу. Уже чисто на инстинктах, без любой задней мысли, я шел, почти бежал, вперед, стараясь придерживаться только одной цели — запах наемников. И вскоре тропинка вывела меня к большому, загородному, уже заброшенному особняку. Рядом стояли привязанные лошади, а поодаль от них — та самая повозка. Я на месте. Притаившись за деревом, пару минут ожидал, чтобы кто-то вышел наружу, но этого не произошло. Решив действовать тихо, бесшумно, в полуприсяди я начал подходить к фасаду здания, приближаясь к одному из окон первого этажа.       Я прислушался в надежде услышать ее голос… Но все, что я слышал — мужские нервные разговоры.       — Нашел ее?       — Не видно? Да вот она, прямо перед тобой, идиот! Не нашел, конечно!       — Он убьет нас, если мы не поймаем ее…       Они говорили про Анну, я точно в этом уверен. Довольная улыбка, наполненная гордостью, заиграла на губах — она сбежала и где-то спряталась. Как же это похоже на нее — строптивая и неукротимая, как дикая кошка. Как и в нашу первую встречу, она не будет трусливо дрожать и ждать спасение, умоляя оставить ее в живых.       Нет…       Она будет бороться за свою жизнь, как отчаянный, загнанный в угол зверек — будет царапать, кусать, сделать тебе в ответ еще больнее. Ее не сломало ни покушение, ни нападение. Я, если честно, думал, что ее смелость — фарс, напыщенная гордость. Но, как оказалось, опасности ее только закаляли.       И поэтому я должен спасти ее.       По голосам я смог распознать около шести человек, но уверен, что их там больше, если еще не учитывать самого Змея…       Дождавшись момента, когда наемники уйдут искать Анну в другое крыло, я осторожно проник внутрь, планируя обезвреживать всех по одному, поджидая каждого за темным углом. Лабиринтообразная планировка коридоров отлично поспособствует мне в этом.       А вот и первая жертва.       Наемник шел прямо в мою сторону, нервно куря сигареты со слабым наркотиком. Я достал небольшой нож и одним движением затащил ничего не подозревающего разбойника за угол, быстро и бесшумно перерезав ему горло, чтобы тот не смог кричать. Он схватился за шею руками с тихим хрипом и скатился по стене вниз, оставляя за собой кровавый след.       Один готов.       На слух определил еще двоих мужчин, которые за углом этого коридора о чем-то разговаривали. Нужно было выманить их по одному, чтобы не создавать лишнего шума.       Я тихо приблизился к ним, выжидая удобного момента.       — Да где его носит?! — рявкнул один из них, втягивая дым сигареты и сплевывая на пол.       — Пойду проверю, — пробубнил второй, и, достав секиру, направился в мою сторону.       Они разделяются, что было мне на руку. Я отошел назад и скрылся за темным поворотом, держа наготове два небольших ножика. Вскоре показалась тень на полу, а после и сам ее хозяин. Он повернулся в мою сторону, но, увидев меня, не успел среагировать — я одним точным движением воткнул ему лезвие снизу челюсти, пронзая рот с языком, и, пока тот еще не начал стонать, свернул ему шею с противным хрустом. Тело наемника обмякло, и я подхватил его, чтобы не создавать лишний шум, осторожно пряча во тьме коридора. Но это мне не помогло — его напарник, видимо, услышал нас и направился проверять источник шума. Я вытер лезвие ножа и приготовился к еще одной атаке.       Этот разбойник оказался догадливее — он понял, что все его друзья мертвы, и замер, не собираясь идти дальше. Его тень начала отдаляться, видимо, он хотел отступить и рассказать о моем приходе Змею. Даран! Придется выходить из укрытия.       Я выскочил из переулка, но тот ждал меня. Лезвие кинжала блеснуло в области моей шеи — мне хотели отрубить голову. На одних лишь инстинктах я пригнулся, и с разворота целенаправленно атаковал в шею, но тот увильнул в сторону, попутно выбив из моей ладони нож. Оружие со звоном упало на пол, а я низко пригнулся, уворачиваясь еще от одного удара, пытаясь второй рукой вонзить другой нож в печень. Наемник отскочил — я только поцарапал его. Еще один его замах, а моя рука дернулась к клинкам, которые уже обжигали мне ногу, желая пролить кровь. Я воспротивился их призыву и увернулся, выбросив свой нож, уже бесполезный против кинжала. Еще несколько ударов в мою сторону, от которых я легко увернулся, и, достав из кармана перчатки из саламандры, быстро надел одну из них на руку, попутно оттолкнул наемника ногой, прибавив между нами расстояние. Мое тело сразу ожило — оно наполнилось силой и адреналином, а по телу пробежало приятное сладкое чувство азарта. Наемник напал еще раз, уже вложил в удар всю свою силу, но я в мгновение ока отбил его попытку атаковать с громким лязгом металла, и, сделав парирующее движение, проткнул его грудь драконьим клинком. Он захрипел, а рана зашипела, как после касания с кислотой. Его широко распахнутые глаза передавали мучительную боль от соприкосновения с лезвием моего клинка. А я заметил, как довольно ухмылялся, приблизившись к нему. Вскоре темные глаза разбойника помутнели, и он сполз вниз по стене, роняя из своих рук оружие.       Сзади меня раздался шорох — я быстро завернул за угол, и лезвие моего клинка уперлось в чью-то спину. Послышалось шипение, а из неглубокой раны начала идти кровь, пятном расползаясь по одежде еще одного наемника. Я с наслаждением чувствовал его страх.        — Кто это тут у нас?       — Г-господин Зверь, это вы? Ч-что вы тут забыли? — дрожащим голосом спросил тот, не смея оборачиваться. Я ухмыльнулся.       — Пришел повидать старого друга. Может, ты мне скажешь, где он? — я надавил на рану чуть сильнее. — А я тебя отпущу.       — С-спасибо б-большое!       

***

      Найдя нужный коридор, я двигался в указанном мне направлении, все еще пытаясь уловить запах Анны. Мои драконьи клинки уже лежали в чехле, а я держал наготове два небольших ножа, которые до этого почистил от крови, чтобы те не затупились. Да, клинками было сражаться намного интереснее — мне нравилось, как тело реагирует на них, я становился быстрее, сильнее, внимательнее. Но мой разум начинали заполнять отвратительные желания, которые пугали меня своей жестокостью Да, я был убийцей, но не маньяком…       Я наступил на что-то небольшое и круглое. Опустив глаза на пол, обнаружил что-то очень знакомое и поднял непонятную вещицу. Эта была пуговица — темного цвета, среднего размера, на которой тонкой гравировкой был изображен золотой дракон с широко распахнутой пастью.       Это ее пуговица.       Анна была здесь, а значит, я уже близко. Я осмотрелся — передо мной была дверь, которая вела в неизвестную мне комнату. Прислушался и принюхался — никого внутри не было. Убрав оружие в чехлы на пристегнутых ремнях, я аккуратно, не создавая лишнего шума, вошел в комнату. Это была спальня, совмещенная с кабинетом, где напротив кровати было окно, а рядом с ним — письменный стол. Еще одна интересная деталь — стул, который, почему-то, стоял в середине комнаты.       Я полу я увидел лужу крови, которая не успела засохнуть. Это была не ее кровь… Так ведь? Рядом с кровавой лужей — еще одна пуговица. Я обошел комнату, и понял, что Анна точно была тут — все пуговицы от моей рубашки были разбросаны по комнате, будто кто-то намеренно их здесь раскидал. Что же тут случилось?       Страшные догадки начали лезть мне в голову.       — Какой приятный сюрприз! Думал, ты не придешь, — раздался голос позади меня. Я помню это голос — ровный, уверенный, с холодными стальными оттенками. Именно его я слышал в минуты ужасной боли, когда чуть не разодрал себе горло, где, как мне казалось, застыло раскаленное железо. Даже сейчас, от его звучания, у меня по спине пробежались мурашки.       Змей…       — Как я мог не навестить старого друга, — криво улыбнулся я, поворачиваясь к нему. Он не сильно изменился с нашей последней встречи, разве что стал немного крепче и отрастил волосы. Но этот его взгляд и вежливая, лицемерная улыбка — остались на месте.       — Скучал? Я вот очень. Как только получил письмо, где было упомянуто твое имя — сразу вернулся в страну.       — В наглости тебе не занимать… Или, лучше, назвать это глупостью? — съязвил я, чувствуя, как на лбу начали выступать капли холодного пота.       — У тебя красивая жена, — проигнорировал он меня, начиная подходить ближе. Его движения стали более уверенными: раньше он двигался с осторожностью, стараясь держать врага на расстоянии. Грубая сила не была его преимуществом, а вот уловки, ловкость и хитрость — да.       Я ждал удобного момента, чтобы убить его. Если потороплюсь или, наоборот, замешкаюсь, сам могу лишиться жизни. Я знаю его. Он как ядовитая змея — кусает точно и намертво. Пока рано.       — Я думал, тебя никогда не интересовали узы брака. Ты всегда одинаково относился к женщинам, я ни разу не видел, чтобы ты кого-то любил. А тут сразу женился. Я не поверю, что это было по любви.       — Ты не знаешь, что такое любить, — ответил ему я, внимательно наблюдая за каждым его движением. Как и он за моими. Мы зорко оценивали каждого из нас, ища слабости и пробелы в защите. Мы оба хотели убить друг друга, но боялись сделать первый, неосторожный шаг.       — А ты знаешь? — ответил он мне, усмехаясь.       Я проигнорировал его, но тот, не меняя свою вежливую маску, продолжал ходить вокруг меня, с каждым шагом сокращая дистанцию, как змея, которая сужала кольцо из своего тела, чтобы задушить жертву.       — Знаешь, она ни разу не упомянула твоего имени. Она будто и не надеялась, что ты придешь за ней.       — Я ей не нужен, чтобы сбежать. Как вижу, она отлично и без меня справляется.       Думаешь? — усмехнулся Змей.        Его улыбка мне не понравилась. Я напряг каждый свой мускул, сосредотачиваясь на своих движениях, а он подходил ближе.       — Мы с ней мило поболтали. Она интересная девушка, где ты ее вообще нашел? Образ мышление, повадки — она даже немного странная.       — Слышу я от маньяка, который любит наслаждаться смертью своих бывших товарищей.       — Не преувеличивай, ты тоже убийца, просто каждый из нас ищет свои способы наслаждаться кровью.       — Я ей не наслаждаюсь.       Гай рассмеялся, и я хотел уже дернуться в его сторону, но заметил, как он не отводил с меня глаз, рукой прислонившись к одному из карманов. Еще рано.       — Насчет твоей жены… У нее красивое тело.       Я понял его план — он хочет, чтобы я в порыве ярости ослабил бдительность и напал первый. Хитрый лис. Со мной этот трюк больше не пройдет — я не тот мальчишка, не способный контролировать ярость, которым был пять лет назад. Сейчас внутри меня была только холодная ненависть — не больше и не меньше.       И еще кто-то…       — А еще она прекрасно целуется. Я предложил ей другой выбор — переспать со мной. Ты бы видел, как она страстно вцепилась в меня губами — до сих пор чувствую ее вкус.       Я стиснул зубы, крепче сжимая два небольших ножа. Клинки взывали ко мне, ноющей пульсацией отдавая в моей груди. Они предлагали мне свою помощь, даже молили пролить кровь это гаденыша. Я сопротивлялся этому сильному чувству. Еще рано…       — А когда она порвала на себе рубашку, и я увидел ее грудь…       Мной в секунду овладела звериная ярость, которую я не мог контролировать. Все произошло быстро, настолько, что я даже не понял, как успел обезоружить Змея и повалить его на пол, сжимая одной рукой шею, до крови впиваясь в нее когтями, а другой приставив нож к его горлу. По его глазам было видно, что он сам не ожидал этого. Видимо, во время порывов безумия мной овладевали инстинкты, которые усиливали мои рефлексы.       — Говори, где она, — я сильнее сжал руку у шеи, с наслаждением чувствуя, как тот начал задыхаться. Да, почувствуй, как тебе не хватает воздуха, хрипи, жадно хватаясь за жизнь. Я хочу насладиться твоими муками.       Монстр внутри меня довольно наблюдал за этим зрелищем. Ему нравилось. И мне тоже. Мы впервые были едины в своих желания — убить Змея, предоставив ему как можно больше боли.       — Я бы не советовал меня убивать, — начал хрипеть тот, но я воткнул ему нож в ногу. Плоть приняла лезвие, как масло, и в комнате начал расползаться такой приятный запах крови. Тот зашипел, как раненная гадюка.       — Условия тут ставлю я. Где она?!       — Она сбежала, — начал он. — Но далеко все равно не сможет бежать.       — О чем ты? Только говори быстрее, я ненавижу ждать, — я надавил на нож рукой, с наслаждением слушая его стоны.       Убей его!       Как же тяжело было сопротивляться этому приказу, особенно, когда я с радостью хотел его исполнить. Но мне нужна информация, но вот потом… Как же мучительнее прирезать его?       Внутри меня все ликовало от предвкушения.       — Я отравил ее. Яд скоро начнет действовать, — он криво улыбнулся, пытаясь не подавать виду, что ему больно. — Сначала у нее будет болеть голова, потом появится слабость в теле, а за двадцать минут до летального исхода жертва ослепнет. За пять минут до смерти она впадет в кому. И если не дать противоядие до комы, то будет уже поздно.       — Где оно? Отвечай!       Давай же, быстрее… Мне так не терпится отрезать его поганый язык, которым он касался губ Анны. А потом я отрежу ему член.       — Оно в этом особняке. Я спрятал его… — Гай расползся в довольной улыбке. — Нашел.       Он что-то выбросил из кармана, и, как только пузырек с неизвестным содержимым разбился рядом со мной, комнату заполнил едкий вонючий дым. Из-за моего острого обаяния мне стало больно, я схватился за горло, пытаясь вдохнуть воздух, но мои легкие будто свело. Как и в тот раз. Мою глотку начало разъедать изнутри, будто я глотнул кислоту. Как же больно! Блядь! Невыносимо больно!       — Удачи тебе в поисках, Дигори. Я и так дал слишком много подсказок.       Я вскочил, пытаясь в густом едком дыме поймать его, но выходило просто размахивать оружием, разрезая воздух. Выбежав в коридор, я начал судорожно кашлять, хватаясь за шею. Так горячо и больно! Воспоминания хлынули ледяным потоком грязной воды, из которой мне не получалось выплыть.       Гай…       Ненависть и ярость захлестнули меня, и я поддался сладкому соблазну, отдавая себя в руки безумному зверю. Боль сразу же ушла.       Осталось только тьма.       

***

      Когда мои глаза привыкли к свету, я увидела Степана, который прикладывал указательный палец к губам, прося меня быть тише. Я широко улыбнулась, чувствуя облегчение и радость, и, выскочив из бочки, обняла дворецкого, не зная, как выразить свою благодарность.       — Я так рада, что ты нашел меня, Степан!       Пока я продолжала обнимать его, мужчина застыл, не зная, как ему лучше реагировать. Он несколько секунд просто простоял столбом, а потом смущенно закашлял в кулак, давая мне понять, что пора заканчивать.       — А где Дигори? — спросила я, и тут же закусила губу. Зачем я спросила это?       — Он уже тут, но нам нужно найти его и уходить отсюда, — ответил он, немного хмурясь. Я только сейчас заметила перебинтованное плечо, где светлые бинты уже успели пропитаться кровью.       — Ты ранен…       — Мне уже лучше, госпожа, мне помогли. Вставайте, нужно идти.       Я сделала шаг в сторону Степана и чуть не упала на пол. Что со мной? Ноги будто отказывались меня слушать.       — Вы не ранены? — обеспокоенно спросил дворецкий.       — Да вроде нет, — ответила я в растерянности.       — Как вы себя чувствуете? Опишите состояние.       — Голова болит, слабость, и вот ноги не слушаются… — начала перечислять я, осознавая, к чему ведет Степан. — Меня отравили? Наркотиком?       — Надеюсь, что это был наркотик, — грозно ответил дворецкий. — Идти сможете?       Я кивнула, и мы направились на выход на поиски Дигори. Ноги были ватными, и мне потребовалось огромных усилий, чтобы подняться по лестнице. Если бы не Степан и его крепкое плечо, я бы так и осталась в том погребе…        Странные чувства наполняли меня — голова сильно болела, но само тело казалось мне легким, даже, отчасти, не моим. Я часто спотыкалась, но отказывалась, чтобы Степан нес меня — он сам был ранен. На его лице проступали капли пота, а брови все время хмурились, углубляя его возрастные морщины. Рана, очевидно, приносила ему боль и неудобства.       Вскоре мы вышли в один из коридоров, после нескольких минут блуждания по зданию. Было на удивление тихо… Но главной странностью было отсутствие наемников. Они ушли? Или спрятались, выжидая момента, чтобы напасть.       — Госпожа, не смотрите! — вдруг скомандовал Степан, закрыв мне глаза рукой.       Но как не старался дворецкий скрыть от меня что-то, сквозь небольшие щели из-под его пальцев, я смогла увидеть ужасную картину, которая, отчасти, ответила на некоторые мои вопросы.       Никогда не видела столько крови. Весь пол коридора был красный, стены разодраны и разбиты, будто об них что-то с ужасной силой били несколько раз. И еще повсюду эти царапины…       Степан поймал меня, когда я чуть не потеряла равновесие от накатившего ужаса, и отвернул в противоположную сторону, аккуратно помогая мне встать на ноги. Кто же мог сотворить такой кошмар?       Впереди нас послышались шаги.       — Встаньте за мной! — Степан встал впереди, закрывая меня от кого-то. Я не успела рассмотреть, кто именно заставил дворецкого так испугаться. Но этот «некто» приближался — неспешно, но уверенно, как хищник, который заприметил себе новую жертву. Такая странная атмосфера повисла вокруг. Степан не решался нападать, но и отступать не собирался. Он будто чего-то ждал, или что-то обдумывал. Это Гай? Не в силах больше гадать, решилась высунуться из-под крепкой спины дворецкого.       — Дигори! — удивленно вскрикнула я, с ужасом наблюдая, что с ним стало. Он был весь в крови, а верхняя часть одежды была изорвана в клочья, под которыми виднелись его собственные следы от когтей, наполненные кровью. Волосы взъерошены, местами мокрые. Каждый мускул на его теле был напряжен, и казался твердым, почти каменным. А в руках те самые клинки, которые обжигали его плоть, но тот не отбрасывал их от боли, как обычно — наоборот, он сжимал их сильнее, пытаясь стать с оружием единым целым организмом.       И его глаза…       Никогда я не видела таких жутких глаз — в них читалось что-то нечеловеческое, но разумное. Они не были безумными или затуманенными, наоборот — ясными, даже яснее, чем обычно. Зрачки изучающее бегали по Степану, будто не узнавая его, пока не остановились на мне. По телу прошелся град мурашек от этого прожигающего взгляда. Что-то блеснуло в нечеловеских зрачках — на секунду они расширились, а после вновь стали похожими на кошачьи. Рот расползся в довольной улыбке, от которой меня будто окатило холодной водой. Ничего хорошего сейчас в голове Дигори точно не крутилось…       Он рванул в нашу сторону, неотрывно смотря на меня, сильнее сжимая клинки. Он хочет убить меня! Зарезать этими самыми клинками, которые я самолично ему предоставила. Какая ирония! Хотела обезопасить себя, а в итоге навлекла мучительную смерть…       Степан полностью прикрыл меня своим телом, не давая возможности сразу добраться до меня. Он что-то быстро размотал на своих руках, и я увидела причудливые механизмы с выдвижными лезвиями, которые дворецкий активировал, становясь в боевую позу.       Я не успели ничего увидеть, но услышала звон металла, а после почувствовала, как что-то с силой ударилось о пол. Открыв глаза и обернувшись, в моем горле застрял крик — Дигори, ногой придавливая рану своего дворецкого, ухмыляясь боли, которую он доставлял Степану. Потом он прислонил к его груди клинок, и из-под кончика лезвия начал появляться шум, похожий на шипение. Степан застонал, не в силах пошевелиться, или даже что-то сказать. Слишком сильно нога Дигори давила на его рану, и дворецкий держался из последних сил, чтобы оставаться в сознании.       Я замерла, парализованная страхом. Это был не Дигори… Сейчас им будто управлял кто-то другой — свирепый, опасный и этот «кто-то» явно любил доставлять другим страдания.       Давай, Анна, давай же, шевелись! Ты должна спасти Степана, пока ему не проткнули грудь.       Вскоре лезвие начало проникать глубже, и одежды дворецкого начали заполняться кровью. Меня затошнило. Сердце заколотилось, как отчаянная птица, застрявшая по ту сторону стекла. Кровь зашумела, и, не в силах больше бороться с паникой, я отдалась ей, на мгновенье потеряв контроль над ситуацией.       — Дигори, хватит, ему больно! — прокричала я, на удивление обнаруживая, как обняла мужчину спереди, пытаясь оттолкнуть его от дворецкого, но у меня не получалась сдвинуть его ни на миллиметр. Я просто уткнулась в его окровавленную грудь, со всей силы сжимая его в объятиях.       Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом я почувствовала, как его мышцы начали расслабляться, а руки безвольно повисли, выпуская из мертвой хватки эти проклятые клинки.       — Анна?.. — позвал меня Дигори, явно начиная приходить в себя. — Что ты…       Он резко отпрянул от меня, в растерянности рассматривая свое тело, а после и нас. Его руки дрожали: то ли от боли, потому что с них капала кровь, то ли от напряжения. А может, даже от страха.       Я не знала, что делать, как вообще объяснить ему то, что сейчас произошло. Я сама ничего не понимала!       Мы несколько секунд смотрели друг на друга, и каждый из нас пытался рассмотреть в лицах другого ответы или объяснения. Но их не было.       Впервые я вижу Дигори таким — он его наглости и уверенности не осталось и следа, и от недавней жажды убийства тоже — сейчас он нервно о чем-то размышлял, будто пытаясь заставить себя что-то вспомнить. Моя неприязнь к нему тоже куда-то исчезла, сейчас, мне казалось, нас наполняли похожие эмоции — сомнения, неуверенность, растерянность и страх. И это сближало нас как никогда прежде.       Сзади послышался тихий стон Степана, который пытался подняться на ноги, держась за открывшиеся рану, которая начала кровоточить. Дигору вздрогнул и тут же бросился к нему, помогая встать на ноги.       — Я же просил тебя вернуться, — хрипло проговорил Дигори, но в его голосе не было упрека — только лишь волнение.       — По дороге я кое-кого встретил. Мне помогли с раной.       — Потом все расскажешь, береги силы.       — Все в порядке, я уже привык, в последнее время вы частенько хотите меня убить.       Дигори криво улыбнулся шутке дворецкого — ему было совсем не весело. Я все еще видела, как побледнело его лицо. Когда Степан смог стоять сам, Дигори обернулся на меня, пытаясь уловить носом мой запах.       — Ты ранена?       — Нет, это не моя кровь…       — А как чувствуешь себя?       — Ну, как сказать, — начала я, явно находясь в замешательстве. Да как, черт возьми, я могла себя чувствовать! Да замечательно! Великолепно! Настолько, что хотелось упасть на пол, сжаться в комок и рыдать, пока силы не покинут меня. — Как обычно…       — Господин, нужно уходить, со мной все хорошо, — начал Степан, убирая руку Дигори с себя, которой он поддерживал его.       — Ты прав, но, — Дигори зачем-то посмотрел на меня, и в его взгляде читалось беспокойство, — Как далеко нам добираться до дома? Сколько займет самый короткий путь?       — Половина дня, если бы мы не были ранены — то часа три. Что-то случилось?       — Кто дал тебе противоядие? Он еще в Кротовой Норе? — не унимался Дигори. Да что случилось то, почему он так торопится? Его спешка наводит на меня панику…       — Нет, не думаю, — ответил Степан, внимательно рассматривая своего господина. Он тоже не понимал странное поведение своего собеседника.       — Даран! У нас мало времени, — зарычал Дигори, злясь на свое бессилие. Да что такое то?! Что с ним?!       Меня накрыла новая волна головной боли, но намного сильнее, чем была до этого. Голоса Дигори и Степана будто отдалились, а я схватилась за голову, крепко сдавливая ее с двух сторон, чтобы постараться остаться в сознании. Зажмурившись, я тихо простонала, но вовремя закусила губу, не давая вырваться крику.       Вскоре волна боли утихла так же быстро, как и началась. Я открыла глаза, и, не заметив разницы, протерла их, а после быстро заморгала. Ничего не изменилось, вокруг меня все так же витала тьма.       — Анна?! — я почувствовала, как крепкие руки Дигори подхватили меня. — Ты чего? Тебе плохо?       — Я ничего не вижу, — растерянно произнесла я.       Руки Дигори, державшие меня, дрогнули, и он сильнее прижал меня к себе, будто пытаясь от чего защитить.       — Уже поздно, — произнес он, будто обращаясь к самому себе. — Придется плясать под его дудку.