Начало Конца

— Профессор Деворак… — молодой врач замялся в проходе, — вас просят подойти на станцию. У нас просто не хватает рук. «Скорее у вас не хватает мозгов», — промолчал главный доктор, запустив пальцы в махагон растрёпанных кудрей, и тотчас же потянулся к спиртовому дезинфектору. — Я работаю, — Джулиан как мог старался скрыть нотки тревоги и раздражения за напускной усталостью и театральными зевками. — Это срочно… Палаты переполнены. У нас нет свободных аппаратов ИВЛ. Доктора в панике, нужно что-то предпринимать… Нужно решить, кто… кому… — Кому дать шанс выжить? — доктор закончил фразу, проглоченную нерешительным пареньком. Джулиан вздохнул — он попытался вложить в этот вздох столько осуждения, сколько позволила ему не до конца растоптанная совесть. Стоит ему вернуться к исследованию вакцины, как какой-нибудь прыщавый медбрат обязательно вломится в кабинет, требуя распорядиться чужими жизнями. Дьявол подери эту эпидемию с её проклятой игрой в богов… …Смена в тот день выдалась длиннее обычного — или просто количество стонов, жалоб и непрекращающегося потока просьб растянула его личный временной континуум. Доктор Деворак вышел из клиники затемно, поёжившись от промозглой мороси, мгновенно превратившей его локоны в настоящий стог мелких кудрей. Одной рукой вскидывая крышку тяжёлой металлической зажигалки, чтобы подкурить наполовину промокшую сигарету, другой рукой он нащупал в кармане старомодный кнопочный телефон выпуска пятнадцатилетней давности. Этот телефон, подключенный к приватной мобильной линии, он использовал для связи только с одним абонентом. — Джулиан? — низкий, бархатистый, слегка прокуренный женский голос был особенно уютен среди этой несносной погоды. — Привет. Прости, что… э-э, звоню так поздно. Дело срочное. Мне нужно переговорить с канцлером. — Насколько срочное? Ты ведь знаешь, он ненавидит, когда его тревожат по вечерам пятницы… — Настолько, что если мне опять придётся проходить всю эту бумажную херо… волокиту, может быть слишком поздно. На другом конце телефона раздался вздох и повисла короткая пауза. — Мы только что поужинали. Почему бы тебе просто не заехать к нам, пропустить по бокальчику? Я скажу, что ты приедешь, но не скажу зачем. А дальше разбирайтесь сами. — Спасибо, Нади. Буду через полчаса. …Бордовый велюр из мериносовой шерсти скользил под руками доктора, тщетно пытающегося унять беспокойно-барабанящие пальцы. Пока он рассматривал новую, чересчур на его вкус вычурную мраморную фигуру обнажённой валькирии, Люцио возник прямо перед его носом, протягивая стакан с янтарным содержимым. Волосы его были зализаны назад на манеру джентльменов из девяностых, глаза подведены чёрным, а на губах жирно блестел увлажняющий бальзам. — Красотка, а? Делали на заказ… — он похлопал валькирию по чёрной мраморной груди. — Я тебя не спросил, что ты будешь пить, но ведь от односолодового Гленливет ты не откажешься? Тридцать пять лет, коллекционное издание, — Люцио чмокнул свой стакан, оставляя на нём жирный след бальзама. — Ну, будем! Джулиан в знак уважения поднял бокал и сделал большой глоток, стараясь не морщится. Настроение было совсем не для виски, но канцлер никогда не интересовался желаниями своих гостей. Из полумрака высокой резной арки, отделяющей анфиладу гостиных комнат от бара и бильярдной грациозно выплыла Первая Леди, держа в руках широкий бокал белого вина. Шифоновый пеньюар лавандового цвета был слишком откровенным для приёма гостей, но кажется, Люцио это ничуть не смущало. Доктор подозревал, что канцлер был убеждён в его непоколебимой гомосексуальности. Впрочем с учётом количества откровенных статуй в их доме, это вполне могло сойти за своеобразный кинк. Надя села на перила дивана, вальяжно облокотившись на плечо мужа. Джулиан знал, что за этим, казалось бы, романтическим жестом, кроется тотальное безразличие. — Выдался тяжёлый денёк? — она достала мундштук из кармана пеньюара и жестом указала Люцио подкурить. Тот послушно повиновался, расплываясь в сальной улыбке. — Других сейчас не бывает, — Джулиан как мог старался не выпалить всю информацию сразу. При всей своей импульсивности, он понимал, что к канцлеру необходим осторожный и взвешенный подход. — Как там этот ваш новый… вирус поживет? — Люцио спросил безынициативно, просто чтобы начать беседу, но не подозревал, что тем самым развязал Джулиану руки перейти сразу к делу. — Люцио… Я, кхм… Хотел поговорить с тобой об этом. — А, только не говори, что больницам опять не хватает средств на закупку лекарств, — он пренебрежительно махнул рукой. Джулиан поймал обеспокоенный взгляд Нади. Та сразу поняла, в чём истинная цель его позднего визита. — Всё гораздо хуже, Люцио. Вакцины нет. Вирус распространяется гораздо быстрее, чем мы думали… — Просто ЧУМОВЫЕ новости, Джулс! — Люцио захохотал, хлопнув себя по коленке. — Скажи, если понадобится партия средневековых чумных масок, у нас остались с прошлого фестиваля, — он продолжал хихикать, очевидно считая себя отменным стендапером. Надя прикрыла глаза и сделала длинную затяжку через мундштук — её собственный вариант facepalm’а. — Тебе не понравится то, что я сейчас скажу… — Джулиан набрал в лёгкие побольше воздуха, чувствуя, как щекочет от волнения диафрагма. — Нам необходимо отменить фестиваль. В комнате повисла тишина, и ему показалось, что Люцио от неожиданности проглотил язык. Но через пару секунд канцлер расхохотался пуще прежнего. — Очень смешно, Джулс, очень смешно. За тебя и твои очаровательный идеализм! — он сделал большой глоток, допивая содержимое стакана до дна. — Люцио… Я… Я серьёзно. Если мы не отменим все массовые собрания сейчас, могут быть серьёзные последствия. Я уже направил все отчёты, я направлял их в течение всей недели, и мне до сих пор не пришло никакого ответа. Люцио, мы уже не справляемся. Мне приходится отрываться от работы, потому что в главной больнице Везувии просто не хватает докторов. Нам нужны аппараты ИВЛ, нам нужны кадры. Но больше всего нам нужно снизить поток пациентов… — Воу, воу, воу, давай-ка остановимся на секунду. Ты, — он указал на доктора, — предлагаешь мне отменить главный национальный праздник просто потому, что наш особенно чувствительный лидер Медицинского Сообщества боится кашля? — он понизил голос до полушопота, ухмыльнувшись. — Да ты хоть представляешь, сколько мы денег отмыли на одной закупке фейерверков? Надя закашлялась, подавившись вином. — Нам нужно ограничить поток людей. Запретить появляться в местах массового скопления. Закрыть границы и остановить туристический поток. Я тебя умоляю, взгляни на отчёты… — Окей, окей. Давайте просто перестанем выдавать визы чёртовым нопальцам. Я даже за. Никогда не любил этих гринго. — Думаешь твоим друзьям, кактусовым баронам, это понравится? — Надя скептически подняла одну бровь. Люцио цокнул языком. — Это работа для Валериуса. Пусть он и его зверушки базарят с ними на своём, иностранном. — Люцио, необходимо собрать пресс-конференцию… — доктор посмотрел на него со всей безнадёгой в уставшем взгляде. — Люди должны знать. — Так, послушай-ка сюда, мальчик… — Люцио с силой стукнул пустым стаканом по низкому столику, указывая пальцем прямо на Джулиана, от чего у доктора выступил пот на затылке. — Никаких, мать вашу, конференций не будет. Если ты, дорогуша, будешь наводить панику и саботировать порядок, добытый непосильным трудом вот этой вот железной руки, — Люцио сунул под нос доктора бионический протез, — можешь попрощаться с должностью лидера Медицинского Сообщества Везувии и не рассчитывать на финансирование вашей этой вот всей лабораторной лабуды. — Люцио… Позволь хотя бы показать отчёт… — Это работа Министра Здравоохранения, вот ему свои отчёты и пихай. Надя вмешалась в разговор: — Солнышко, ты прекрасно знаешь, что Вальдемару так же плевать на здравоохранение, как генералу Вульгоре на договор о ненападении с Фирентом… Люцио бросил на неё презрительный взгляд, словно внутри себя прошипел: «предательница», но сразу же сменил его на слишком-милую улыбку. — Детка, будь умницей, принеси мне ещё Гленливета. Наш доктор вещает нам о мерах предосторожности, так давайте будем соблюдать их. Как известно, хорошая доля алкоголя убивает всю заразу… Надя помешалась, но, к отвращению Джулиана, повиновалась. — Я конечно не могу налить односолодового всей Везувии… Но как насчёт снизить цены на невивонскую водку? Для дезинфекции… — он снова расхохотался. Терпение Джулиана с самого начала этого разговора держалось на очень тонкой ниточке его и без того ослабленных нервов, и этот смех порвал её окончательно. — Люди задыхаются, нам нужны новые аппараты ИВЛ, нам нужны научные кадры, нам нужно финансирование!!! Если ты всерьёз собираешь потратить это на свои грёбаные фейерверки… — он вскочил с места, побагровев от ярости. Люцио вздрогнул, но в следующую же секунду вернулся в своё надменно-расслабленное состояние, закинув ногу на ногу и вынимая из кармана мобильный телефон: — Один звонок, и тебя лишат профессорской степени. Я не посмотрю, что ты друг семьи. Могу устроить прямо сейчас, Джулс. Завтра утром проснёшься обычным санитаром в больничке для умалишённых. Джулиан остро развернулся на каблуках его дорогих чёрных ботинок и ритмично зашагал прочь, старательно вытесняя язвительные комментарии, эхом разносившиеся по анфиладе, за пределы периферии сознания. Дворецкий услужливо отворил высокие двери из эбена и предложил взять в дорогу зонт, но Джулиан проигнорировал его, позволяя ставшим уже крупными каплям смывать ярость с его лица. Подходя к металлической калитке особняка, он достал смартфон, стараясь укрыть его от дождя внутри чёрного пальто с высоким воротом. Обычный «Убер» сюда не доедет, нужно было вызвать специальное такси. — Джулиан! Джулиан! Погоди! — Надя, уже в широком бирюзовом плаще поверх пеньюара, догнала его у ворот и протянула раскрытый зонт. Доктор с теплотой посмотрел в тёмно-вишнёвые глаза. — Ну что же ты делаешь… — он заботливо поправил капюшон её плаща, убирая намокшую прядь волос за ухо. — Я знаю, насколько ты теплокровна, Нади. Простудишься. — Послушай… — жена канцлера закусила губу. — Всё действительно так серьёзно, как ты говоришь? Джулиан кивнул. — И будет только хуже. Я обязан рассказать об эпидемии. Надя, умоляю тебя, возьми самолёт, лети в Пракру завтра же. Здесь оставаться опасно. Надя замешкалась. — Если в мире и существует единственный человек, способный временно инсталлировать в нашего канцлера хоть какую-то толику мозгов, то этот человек перед тобой. Я остаюсь в любом случае. — Послушай, я понимаю, что делать какие-либо заявления в Везувийских СМИ бесполезно… Я всё ещё могу рассчитывать на поддержку независимых медиа в Пракре? Надя вздохнула. — Ты хочешь, чтобы я связалась с Натикой, да? — Я знаю, для тебя это большое испытание, но я умоляю тебя… Сейчас правда не время для семейных драм. Надя понимающе кивнула. — Хорошо… я посмотрю, что можно сделать. Береги себя. — И ты, Нади. И ты. Первая Леди чмокнула старого друга в щёку, немного промахнувшись — влажный поцелуй тронул самый краешек его губ. К воротам особняка подъехал чёрный майбах. Джулиан неловко сложил зонт и уселся на заднее сиденье. — Куда едем? — водителем оказалась молодая девушка с коротко-остриженными волосами. — На Юг. Канал Просперо, двадцать семь. Если Люцио действительно не хочет принимать его всерьёз, было лишь одного место, где он мог попросить помощи. «Шальной Ворон».