possibility days

Сдвиг неуловим, но Лекса все равно его замечает — больше никаких селфи для Кларк, или, по крайней мере, когда Лекса проверяет ее соц-сети, там меньше их лиц, чем других вещей, связанных с ними: погрязшие в песке ступни; развевающиеся на ветру волосы; рука на коленке. Часто Лекса узнает часть себя едва ли в кадре — глядящую на воду во время перерыва между дублями; собственный силуэт, держащий кокос в руке, вдалеке. Чашка утреннего кофе Кларк, и кончики пальцев Лексы лежат всего в нескольких дюймах от нее. Очень тонко, думает Лекса, в последний раз улыбаясь своему телефону перед тем, как спрятать его. — Ты опять это делаешь, — кричит Кларк с другого конца комнаты, и Лекса закатывает глаза, притворяясь разозленной. — Опять делаю что? — спрашивает она, приподняв бровь. — Твоя улыбочка, — говорит Кларк. — Когда ты сидела в телефоне, — и продолжает, когда Лекса тихо смеется в ответ. — Ты вообще представляешь, сколько девушек влюблено в тебя? И это все из-за твоей улыбочки. — Заткнись, Кларк, — говорит она, отводя взгляд. Она покраснела от смущения и знает это. — Я не улыбаюсь «улыбочками». Кроме того, что такое куча влюбленных в меня девушек, если ни одна из них не является тобой? А потом поймав себя на этой мысли, она думает: Я же действительно не подумала об этом?.. — Улыбаешься, — настаивает Кларк, и когда Лекса поднимает глаза на Кларк, она уже направляется прямо к Лексе. Ну вот. Она садится рядом с Лексой, размахивая телефоном у нее перед лицом. — Видишь? Ну конечно, думает Лекса, щурясь в экран. У Кларк есть фотка. У нее всегда есть. — Я выгляжу нелепо на ней. Удали. — Нет, — говорит Кларк, высовывая язык, и игриво выхватывает свой телефон обратно. — Ты выглядишь бесценно. — Кларк. — Я знаю, что мы прекратили атаковать наши социальные сети такими фотками, но можно просто… — Кларк. Кларк дуется, тепло положив ладонь на колено Лексы. — Пожалуйста? — говорит Кларк, готовясь к своей смерти, и Лекса откидывается на спинку дивана и смеется, поджимая под себя ноги. — Что угодно для тебя, Кларк, — просто говорит она.

@IamClarkeG: Кто-нибудь, скажите @LVine отложить телефон — мы на пляже! pic.twitter.com/kH5bF7lgJm

* Кларк любит улизнуть в перерывах между съемками; это то, из-за чего у них чаще всего возникают проблемы, и режиссеру слишком часто приходится посылать помощников на их поиски. Их самая успешная попытка была, когда они спрятались в хижине в дальнем конце пляжа — Кларк говорит, что одна из девушек в баре отеля рассказала ей об этом месте, и сначала Лекса не хотела уходить так далеко от их отеля, но перед лицом настойчивости Кларк у нее особо не было выбора. Не то чтобы она позволила Кларк блуждать в одиночку. — Я же говорила, что это отличная идея, — говорит Кларк, втягивая Лексу в хижину следом за ней. Внутри, у огромного окна с видом на пляж, стоит деревянная кровать. Кларк осторожно залезает на нее и смотрит в окно. — Вот это жизнь… Лекса щурится на открывшийся вид. Он великолепен, и теплое солнце делает ее сонной, заставляет голову кружиться. Ладно, думает она. Кларк не ошиблась. Они проводят вечер, заполняя тишину разговорами, и Лекса точно знает, что она делает — она избегает мыслей о завтрашней сцене, в которой их с Кларк персонажи должны стать близки на берегу. И Лекса удивлена, что Кларк взволнована в первую очередь. — Ты думаешь об этом, — говорит Кларк через некоторое время, даже не взглянув на нее. — Думаю о чем? — О завтрашней съемке. Лекса нервно смеется, когда Кларк поворачивается, и их ноги соприкасаются. На Кларк легкое летнее платьице поверх бикини, и Лекса едва успела надеть шорты прежде, чем Кларк вытащила ее из комнаты ранее. Они выглядят как обыкновенные туристы, и маленькая хижина пропахла кокосовым кремом от загара Кларк. — Как будто ты нет, — говорит Лекса, и короткий нервный смешок, служащий ответом Кларк, наполняет Лексу своего рода облегчением. — Мы же знали, что это случится, а? Лекса пожимает плечами. Они обе пристально смотрят на море, словно пытаясь обрести покой. — Не то чтобы мы раньше не целовались, — говорит она, стараясь звучать непринужденно. — Купальники сделают это немного проблематичным, — Кларк вздыхает. — То есть… это нормально для тебя? — Купальники? — Касаться друг друга через купальники. Лекса вдыхает. Черт. Дыши. — Почему это не должно быть нормальным? — осторожно спрашивает она. — Для тебя нет? — Что нет? — Тебе некомфортно, когда мы касаемся… — Нет! — говорит Кларк, поворачиваясь лицом к Лексе и кладя руку на ее поджатые колени. — Это не… не то, что я имела в виду. Боже. Коснись меня, — и еще, спустя мгновение, — Это прозвучало ужасно. Сердце Лексы забилось в горле. Коснись меня. Коснись меня. Черт, это будет сниться Лексе какое-то время. — Лекс? — снова спрашивает Кларк, склонив голову набок. Лекса надеется, что в хижине достаточно темно, чтобы Кларк не заметила ее румянец. — А знаешь что? Думаю, нам просто нужно расправиться с этим. — Ого, — начинает Лекса, приподняв руки, словно сдаваясь, когда Кларк стягивает платье через голову, открывая яркий мандариновый купальник. Матерь Божья. — Кларк? — Я же сказала, коснись меня, — говорит Кларк, и эта нежность действительно губит Лексу. Кларк подползает ближе на коленках, двигаясь на простынях, хватает запястье Лексы и тянет на себя. — Камера вон там, — говорит она, указывая на пустое место рядом с ними. — Где будет твоя рука? Лекса передвигается на коленях, развернувшись лицом к Кларк; она чувствует, как капля пота выступает у нее на лбу. Это из-за жары, из-за давления. Она даже не пытается унять дрожь в руке, когда касается ей груди Кларк, кончиками пальцев ища сердцебиение. Это не ново, говорит она себе. Мы уже делали это раньше. Да, в заполненной людьми комнате, но разве так не должно быть легче? — Посмотри на меня, — говорит Кларк. — Помни, что я девушка, которая влюблена в тебя, ладно? Мы на пляже потому что… — Это наш первый совместный отдых, — заканчивает Лекса. — И я нервничаю потому что… — Ты хочешь, чтобы все было идеально, и так и есть, и мы просто две девушки, у которых идеальный отдых двух влюбленных, — говорит Кларк, наклоняясь еще ближе, и Лекса изо всех сил старается не закрывать глаза, когда Кларк наконец касается ее бедра. — Все в порядке? — спрашивает она, понизив голос. — Я могу подняться выше или… — Да, — Лекса прикусывает губу, кивает и пытается найти место, куда она может положить свою вторую руку. — Куда мне… — Обними меня за талию. Да, — Кларк устраивается поудобнее в объятиях Лексы и, когда встречается с ней взглядом, улыбается. — Видишь? Это было не так уж и сложно. Понимаешь, как мы сдвинулись от самого начала? — Да. — Мне стоит сказать им, чтобы я была сразу в купальники на съемке, а ты в своей рубашке? Так тебе будет удобнее? — Кларк теребит подол рубашки Лексы, щекоча кожу под ним. — Думаю, нам придется это снять. — Вероятно, нам придется, — говорит Лекса, и ее дыхание… Господи. Она надеется, что дыхание не выдаст ее; Кларк уже держится двумя руками за края рубашки, готовая снять ее. — Как ты этого хочешь? — спрашивает Кларк, и в тишине комнаты Лекса слышит, как ее сердце глухо стучит в ушах. Господи… Я хочу, я хочу, я хочу. — Просто сделать все быстро? — предлагает Лекса. Кларк усмехается, опуская взгляд, чтобы проследить за движением своей руки. — Что же веселого в быстроте? — говорит она, поднимая рубашку очень медленно, не торопясь, и О черт, думает Лекса. Мне нужен стакан воды. К тому времени, как Кларк удается полностью стянуть рубашку с Лексы, та едва дышит. — Ого, — говорит Кларк, выдыхая, как будто она тоже задержала дыхание. — Ты действительно нервничаешь. Лекса закатывает глаза. — Ты так думаешь? — Даже на озере ты нервничала не так сильно, — поддразнивает Кларк, убирая волосы с ее плеч и касаясь кончиками пальцев ключицы. Лекса вздрагивает — и от воспоминаний, и от пальцев Кларк. — Не глупи. Мне было безумно стыдно на озере. — Не то чтобы это было заметно. — Когда Кларк улыбается ей, Лексе требуется пара секунд, чтобы вспомнить почему они здесь — мир сужается до одного единственного ощущения руки Кларк, потирающей небольшие круги на коже. — Мы не можем так долго стоять, — говорит она, уставившись в одну точку на плече Лексы, и они так близко, что Лекса может чувствовать ее дыхание на своей коже. — Хочешь лечь? — спрашивает Лекса осторожно, ее рука, все еще горячая на талии Кларк, теперь слегка влажная. — Я не имею ни малейшего понятия, чего хотят они, — говорит Кларк. Звук, которым она это подчеркивает, похож на смешок, хоть и не до конца. Дрожит так же, как мои руки, замечает Лекса. — Хочешь быть сверху? Прошу прощения? Лекса тяжело сглатывает, жмурясь сильнее. — Как тебе угодно, — говорит она вместо ответа, и в тот же момент ощущает, как руки Кларк играются с завязкой на ее шортах, обматывая шнурок вокруг пальца и дергая. — Хорошо, — говорит Кларк и падает на спину медленно, как разворачивающееся одеяло, и Лекса падает на нее, выставляя одну руку на деревянное изголовье над ними. Когда Лекса вспоминает, как дышать, Кларк с любопытством смотрит на нее, словно ей интересно, куда сейчас пропала Лекса, и, Боже, Лекса хотела бы остановить румянец, расползающийся по ее щекам от горячего ощущения прижатых друг к другу грудей. Дерьмо. — Ну как? — спустя какое-то время спрашивает Кларк, поднимая руку, чтобы заправить волосы Лексы за ухо, хотя бы для того, чтобы они не падали ей на лицо. — Как тебе? Лекса хотела бы, чтобы у нее были слова; хотела бы иметь больше, чем просто ком в горле. Больше, чем просто сводящий с ума прилив крови к голове. — Лекс? — Это… — начинает она, рассеянно облизывая губы. К черту. — Все замечательно. А ты… все нормально? Кларк кивает, медленно проводя рукой вдоль руки Лексы, запуская волну мурашек. — Мы могли бы… если ты хочешь попробовать по-другому… — Нет, не… не двигайся, — говорит Лекса, едва осознавая, что теперь они говорят шепотом. Она слегка приподнимается с Кларк, сохраняя жар их тел. — Так лучше? — Да, — говорит Кларк, выдавив улыбку. — Что нам делать теперь? — Ну, — на этот раз колеблется Кларк, и Лекса чувствует ее дрожь. — Мы можем поцеловаться? Мы можем что? — Ладно. — Или… ладно, нам совсем не обязательно… — Кларк, — Лекса вдыхает. Я смогу, говорит она себе, игнорируя грохотание в груди. Я смогу. — Да? Лекса делает паузу перед тем, как наклониться ближе, снова позволяя своему телу нежно прижаться к Кларк, и Кларк мягко вздыхает. Не сдавайся сейчас, говорит она себе, стараясь держать глаза открытыми, пока она смотрит в глаза Кларк, стараясь не позволить им закрыться от ощущения руки Кларк, мягко опустившейся ей на шею. — Лекс? — Замолчи, — бормочет Лекса в губы Кларк, приблизившись для поцелуя. Может, у нас получится, думает она. Могло быть и хуже. Поцелуй медленный, почти целомудренный; руки Лексы остаются на изголовье, даже когда рука Кларк медленно скользит по спине Лексы прежде, чем устроиться на талии. Дерьмо. Лекса опускает бедра ниже, когда Кларк подталкивает ее ближе к себе, и бедра Кларк беспорядочно поднимаются, словно она ищет трения, и, черт, почему сейчас они здесь? Голова Лексы наполняется похотью и паникой, когда рука Кларк опускается ниже… — Мисс Гриффин! Мисс Вайн! Кларк отстраняется первой, тяжело дыша под Лексой. Поцелуй повисает между ними на долгое мгновение, и Лекса ждет, пока та штука в груди снова начнет работать, прежде чем оттолкнуться от Кларк. Ее локти дрожат. — Дерьмо. Твою мать, твою мать… Кларк только смеется — это дрожащий, хриплый звук, который звенит в ушах Лексы, — и выкатывается из-под Лексы, так плавно и легко, как будто этот момент не был таким чертовски взрывоопасным. Дерьмо. Лекса смотрит, как Кларк подбирает свой сарафан с пола и проскальзывает в него, и ее силуэт вырисовывается на фоне ярко-освещенного дверного проема. Она запускает руку в волосы и собирает их в неряшливый пучок, прежде чем обернуться через плечо и мягко позвать Лексу. — Пошли? Лекса моргает. Момент упущен, и Черт побери, думает Лекса. Кларк, действительно, очень хороша в этом. — Да, — наконец выдавливает она, выходя вслед за Кларк, стараясь казаться спокойной и собранной. Снаружи ярко светит заходящее солнце, и Лекса вынуждена щуриться. Я так, так проебалась… * На самой съемке Кларк рассказывает режиссеру о их недавнем «разговоре», уверенно обсуждая с командой, как они придумали эту сцену. (И, хотя Лекса ненадолго задумывается о том, что Кларк упустила детали обсуждения их близости, она понимает, что это к лучшему). — И мы думали, что, может, я начну в купальнике, и Лекса будет в рубашке… — Лекса разве не должна снимать твое платье? Лекса бледнеет, чувствуя, как страх льдом обволакивает ее изнутри. — Прошу прощения? — А что случилось с планами? — Мы не… — начинает Кларк, переводя взгляд с Лексы на съемочную команду и обратно, и жестикулируя руками. — То есть… Что ты думаешь? — спрашивает она у Лексы. — Что я думаю, — повторяет Лекса, только чтобы заполнить чем-то повисшую тишину. — Ээ. Конечно, я согласна? На лице Кларк отражается что среднее между замешательством и удивлением, как будто она не ожидала, что Лекса так легко сдастся. Как будто ожидала, что Лекса будет бороться за их идею. — Отлично, — говорит режиссер прежде, чем развернуться и уйти. — Передохните и начнем. Начнем. Лекса тянется за своей бутылкой воды и делает один большой глоток, следя за движениями Кларк напротив. Вокруг них люди расходятся по своим делам, в основном чтобы настроить что-то в своих областях, и через некоторое время, посреди всего шума вокруг, Лекса понимает, что пялится на Кларк, стоящую на периферии с бутылкой воды в руках. — Что ж, — говорит Кларк, подходя к ней с улыбкой на лице. — Что ж, — повторяет Лекса. Песок под ее ногами мягкий и щекочущий, и, подняв взгляд, она видит сияющую морскую гладь. — Ты все помнишь? — спрашивает Кларк. Лекса смеется, вдыхая соленый воздух и позволяя теплым воспоминаниям о вечере наполнить ее, допивает свою воду и пытается не выдать себя. Помню ли я? хочет спросить она, но прикусывает язык. Она не может смотреть в глаза Кларк, потому что, честно сказать, это все, о чем она помнила и думала эти два дня. — Лекса, — снова говорит Кларк, игриво толкая ее в бок. — Я спросила… — У нас получится, Кларк, — говорит она вместо ответа, тепло обхватывая запястье Кларк. — Мы снимем максимум за три дубля. — Или два, — говорит Кларк, улыбаясь шире. — Черт, может у нас получится идеально с первого раза. Лекса моргает. Но кому хотелось бы, чтобы все закончилось так быстро? — думает она, задумываясь о поцелуе, задумываясь, сойдет ли ей с рук, если она сейчас сознательно… Что это со мной? прерывает Лекса свой безудержный поток мыслей, встряхнув головой, когда рука Кларк выскальзывает при звуке включающихся прожекторов, сообщающем о начале съемки. Я что, только что подумала о… Дерьмо. Когда она проводит руками по бедрам, ее покрывает холодный пот, и Лекса чувствует, как глухой стук в груди вырывается из-под ребер. * Может, это нервы. Или неожиданный прохладный бриз. Или неожиданный прилив, коснувшийся их ступней, когда они сидели слишком близко к воде. Конечно, это нервы, — думает Лекса, в который раз поднимаясь с песка и, отряхиваясь, с тяжестью в груди направляется к своему стулу. Она знает, что все оставляет желать лучшего — слишком много различий с тем, как в хижине они планировали это сделать. Все слишком механическое, слишком… жесткое, и Лекса понимает, что что-то не так. — Вы как будто собираете мебель — гвозди, петли, доски, — комментирует их режиссер, и Кларк смеется, тряхнув головой. — Кларк. — Я просто хочу сказать… ну, это отличная мебель, — просто говорит Кларк, хотя оттенок раздражения начал просачиваться в ее голосе, и, черт. Может, Кларк устала. Даже тогда она пытается отстоять их сцену. Лекса подходит ближе, наблюдая за повтором на маленьком экране. Нет, этого не может быть. — У меня дрожат руки, — говорит она, пожимая плечами. — Извините, давайте переснимем. …переснимем. На задворках разума тихий голос шепчет ей, что, может быть… Черт подери. Кларк поворачивает голову на ее слова, и Лекса с ужасом осознает, что сказала это вслух. — Вы, ребята, не могли бы нас извинить? — говорит Кларк, небрежно хватая Лексу за руку прежде чем увести ее от съемочной группы в одну из пустых пляжных кабинок. Чертова Кларк пытается улизнуть в середине съемки, думает Лекса, умудряясь рассмеяться самым тихим существующим смехом, когда ее голос на грани срыва. — Кларк? Вместо ответа, Кларк незамедлительно кладет руки на плечи Лексы и начинает разминать мышцы в изгибе шеи, и Лекса не может сдержать вздох от ощущения горячих пальцев Кларк на своей коже. — Это из-за меня? — бормочет Кларк спустя минутное молчание, и Лекса открывает глаза, осознавая, что не помнит, как закрыла их. — Что… — Это из-за меня? — спрашивает Кларк снова, ее пальцы останавливаются, чтобы мягко обхватить шею. — То есть, все шло отлично в хижине, и сегодня ты ощущаешься… — Какой я ощущаюсь? Кларк, слегка ощетинившись, поджимает губы, как будто пытаясь найти лучшие слова. Черт подери, Лекса, перестань пялиться на эту родинку. — Просто… другой. Наверное. Далеко отсюда, как будто ты пытаешься не… не потерять самообладание, контролировать ситуацию… — Я, действительно, пытаюсь, Кларк, — она не хочет, чтобы это звучало так, как звучало, но ничего не может поделать. Ссутулившиеся плечи Кларк побуждают Лексу положить руки на ее талию и притянуть ближе. — Прости. Я знаю, ты устала, и я обещаю… Она ощущает какое-то движение у себя на затылке, но не сразу понимает, что это и что это значит. Когда до нее доходит, она уже снова смотрит в глаза Кларк, и на долю секунды смущение охватывает ее. Что же ты делаешь, Кларк? До нее доходит, когда она ощущает нежную мягкость — губы Кларк сладко-соленые, ее сияние мешается с морским, пальцы танцуют на затылке перед тем, как запутаться в волосах Лексы, и Черт, думает Лекса, обвивая руки вокруг Кларк, чтобы держать ее крепче, чтобы держаться. Когда Кларк останавливается, чтобы вдохнуть, она отстраняется от губ Лексы едва ли на несколько миллиметров; их теплое дыхание смешивается, и в груди Лексы утихает, она думает, что момент упущен. Но Кларк возвращается к ней, и О… О. В голове Лексы нечего раскладывать по полочкам — там пусто, словно Кларк только что протянула руку и стерла все мысли дочиста, и, Господи, Лекса даже не замечает этого за собой, но она приоткрывает рот, и Кларк проскальзывает внутрь так, как будто ждала этого. Дерьмо. Во второй раз первой отстраняется Лекса, и она не упускает возможность укусить Кларк за нижнюю губу напоследок. — Кларк, — выдавливает она. Ее глаза закрыты, рука прижата к груди Кларк. Когда она открывает глаза, она видит, что Кларк робко ей улыбается. — Черт, — говорит Кларк, глубоко вдыхая. — Им стоит просто ходить за нами и снимать. Потому что это было чертовски восхитительно. Черт. Конечно. Лекса чувствует, что что-то внутри нее медленно умирает. Ничего не будет, это же очевидно. — Да, — и потом продолжает. — Мне жаль, Кларк, я не хотела… — Быть восхитительной, я знаю, — заканчивает за нее Кларк, заправляя волосы Лексы за ухо и запечатывая быстрый поцелуй на ее щеке, прежде чем сомкнуть пальцы вокруг руки Лексы. — Просто… сделай это, ладно? За что бы ты там ни извинялась — сделай это. Они снимают еще два раза, и у них получается. Они начинают так, как изначально предлагала Кларк — без ее сарафана, потому что именно он служил неловкостью Лексы, что стало проблемой, и, черт, это заставляет Лексу жалеть о том, что они сразу так не начали. — Вот видишь? — говорит Кларк их режиссеру позже вечером, непринужденно взгромоздившись на колени Лексы, когда они жмутся друг к другу, чтобы посмотреть отрывки. И Лексе было бы действительно не все равно на то, что Кларк так близко, если бы она не была слишком вымотана и удовлетворена, чтобы сказать хоть что-то. — Хорошо, — говорит режиссер, уступая. — Ладно, Кларк. Скажи это. Кларк высовывает язык, игриво притягивая Лексу ближе и обыденно обвивая руки вокруг ее шеи. — Я же говорила, — ухмыляется она. — Правда же, Лекс? — Мммм, — Лекса чувствует, что зевает; признаться честно, ее веки тяжелеют как свинец, и когда Лекса утыкается Кларк в шею, ее запах — впитавшийся крем от загара, макияж и закаты — просто убаюкивает ее еще сильнее. — Ты хочешь спать? — Мммм. — Тогда давай пойдем спать? Это слегка встряхивает Лексу. Она отпрянула от Кларк на мгновение, словно очнувшись от глубокого сна. Давай пойдем что? — Кларк. Не отвечая, Кларк соскальзывает с ее колен и осторожно поднимает ее на ноги, и Лекса следует за Кларк, едва удерживая глаза открытыми, позволяет себя вести. Следующее, что она понимает — Кларк открывает дверь, и когда Лекса поднимает взгляд, она немного смущена и дезориентирована. Это… — Мы в моей комнате, — бормочет Лекса, проходя вперед, когда Кларк мягко подталкивает ее в спину и закрывает за ними дверь. — Да. — Почему? — Лекса трет глаза и плюхается на кровать в центре комнаты, закутываясь в мягкое одеяло. — Потому что ты сказала, что хочешь спать. Лекса чувствует, как прогибается матрас, когда Кларк подползает к ней, и, Господи, в тот момент Лекса слишком остро ощущает глухой стук под ребрами, пульсацию в ушах. — Я хочу, — наконец говорит Лекса, тяжело сглотнув. — А ты? Кларк только хмыкает, уткнувшись лбом в плечо Лексы, и тепло прижимается к ней. — И я хочу, — просто говорит она. Остаток ночи проходит тихо, но Лекса знает, что Кларк достаточно близко, чтобы услышать правду. Она бьется прямо у нее в груди. * Они покидают пляж отдельно; Лекса планировала дать пару интервью в городе, пока Кларк встречалась с местным каналом. Кларк обнимает ее утром перед уходом, задерживаясь в объятиях Лексы так, словно не она все ночь ворочалась и ерзала рядом с Лексой; так, словно Лекса не проснулась несколько часов назад из-за того, что одеяло оказалось сброшенным с кровати. Она плохо спит, думает Лекса в самолете вечером того дня, воткнув наушники в уши. Не то чтобы мне была как-то полезна эта информация. Когда Лекса засыпает посреди полета, ей снятся проплывающие мимо облака и смеющаяся на берегу Кларк с манго в руке.