Wake up!

Стакан с резким звуком ударился о деревянную поверхность. Гермиона Грейнджер открыла глаза. Ну зачем же было так громко? Голова, казалось, была налита свинцом и невероятно болела. - Проснулась? - Ммммм… – раздалось невнятное мычание в ответ. - Ты забыла, что сегодня не выходной? Давай, поднимайся, я вот зелье тебе приготовил. Девушка наконец поднялась на кровати и взяла стакан. С каждым глотком зеленоватой жидкости жизнь постепенно возвращалась к ней. Сегодня была среда. Сегодня было 4 мая. Осознание этой даты пришло к ней как-то слишком отчетливо. Вот уже пятый раз в своей жизни, просыпаясь, она брала в руки стакан, заботливо принесенный Джорджем Уизли. - Значит так, дорогая, у тебя есть сорок минут и либо ты сейчас встаешь и собираешься на работу, либо отправляешь туда записку о том, что ты заболела. Вот уже пятый раз в своей жизни Джордж произносил эту фразу. Два раза она отправлялась на работу, два раза притворялась больной. - Пожалуйста, отправь сову. Джордж направился к окну, на подоконнике уже лежала заранее приготовленная формальная записка, написанная мастерски подделанным почерком Гермионы. В тексте этой записки с годами менялась только должность Гермионы и имя ее начальника, и Джордж не мог дождаться того момента, когда Грейнджер, наконец, сама займет пост руководителя и ему не придется писать этих записок. - Хотя нет. Нет, не отправляй, я пойду. - 38 минут. - Отлично. - Иди умывайся, я пока приготовлю завтрак. Твое полотенце … - …На крючке слева, спасибо, Джордж. Гермиона встала под душ и включила воду. В голове по-прежнему гудел рой пчел, но боль прошла, сменившись странной пустотой, побочный эффект зелья. Струи теплой воды стекали по телу смывая остатки похмелья и чего-то еще, отдаленно напоминающего грусть и тоску. Геримона где-то читала, что вода обладает памятью, что ж, пусть вода запомнит все и унесет это далеко отсюда. А Гермиона… А Гермиона не хочет ничего помнить…

***

15 часами ранее Старший сотрудник отдела по урегулированию использования маггловских изобретений, Гермиона Джин Грейнджер сидит на своем рабочем месте и рассеянно смотрит как минутная стрелка ползет по циферблату. Календарь рядом с часами показывает дату, 3 мая. Сегодня она уйдет с работы раньше и даже не собирается об этом кого-то предупреждать. На ней светлое, чуть розоватое платье, открывающее ее красивые длинные ноги в туфлях на высоком каблуке. Она берет зеркальце, чтобы проверить свой идеальный, но слишком яркий для середины рабочего дня макияж. Конечно, таким видом она нарушала дресс-код сразу по нескольким статьям, начиная с отсутствия форменной мантии, и обычно она себе такого не позволяла, но сегодня ей было все равно. Сегодня был особенный день, ее день. 364 дня в году она могла быть образцовой работницей Министерства, верной подругой, заботливой крестной отпрыска Поттеров, хорошей дочерью, но один день в году она была просто Грейнджер, такой, какой она себя чувствовала и такой, какой он ее всегда видел. Гермиона смирилась с мыслью, что если смотреть на стрелку часов, то время не станет идти быстрее, и попыталась вернутся к своей работе.

***

Джордж Уизли готовил завтрак, зная, что к тому моменту как Гермиона выйдет из душа она уже будет практически в норме, внешне по крайней мере. Его определенно восхищала эта ее способность утром выглядеть так, будто не она проспала всего несколько часов после того как ночью штурмом брала маггловский бар и потерпела поражение в неравном бою. А еще он задавался вопросом, сколько еще раз она проснется утром в его постели, а он будет вот так готовить ей завтрак и собирать на работу. В конце концов это не может продолжатся вечно. Он должен с ней поговорить, в конце концов если не он, то кто? У него тоже есть своя жизнь и не может он каждый раз по первому ее зову мчаться черти-куда, вытаскивать ее из очередной неприятности. Но она снова и снова звала его, и он снова и снова очертя голову бежал к ней. Гермиона медленно вошла на кухню ступая босыми ногами по плитке пола, из одежды на ней было только полотенце, волосы были еще слегка влажные и с кончиков капала вода. - Завтракай, давай, - он поставил перед девушкой тарелку и стал наблюдать за тем, как она неспешна берет ложку и начинает есть. - Все-таки кулинарный талант у тебя от Молли, - Гермиона улыбнулась, отправляя в рот очередную ложку. - Не подлизывайся, - Джордж тоже улыбнулся и начал варить кофе, а Гермиона тем временем внимательно его разглядывала, не отрываясь от еды. - Ты хочешь что-то спросить? - Нет. Ты же знаешь, что нет, - ответила девушка. Джордж пожал плечами и поставил перед ней чашку ароматного кофе.

***

12 часами ранее Гермиона наконец поднялась со своего места, подхватила сумочку и направилась к выходу из Министерства. Казалось, каждый сотрудник мужского пола считал своим долгом посмотреть ей вслед, кивнуть ей, поздороваться. Пусть, думала она, пусть смотрят, ей все равно, она одевалась не для них. Сегодня она все делает для себя. Для себя и для… Нет. Об этом позже. Гермиона проходит мимо красивых белых оградок, монументальных обелисков, старых, разбитых плит. Она не спешит. Она могла бы аппарировать прямо на место, но эта «прогулка» часть ее «церемонии». Она верит, что тем, мимо кого она проходит не все равно. Вчера здесь должно быть были толпы, но сегодня только она одна. Она наслаждается тишиной и лучами солнца, нежно касающимися ее кожи. Здесь поворот направо. Теперь до черного обелиска и налево. И еще немного подальше. К самому краю. Чем ближе, тем сильнее дрожат колени. Чувство стыда прохладной волной всегда накатывает здесь, когда до цели остается метров десять. Она приходит не чаще раза в год. Сначала на нее косо смотрели, но потом смирились. В конце концов каждый скорбит как умеет. Но ей всегда за это стыдно. Хоть умом она и понимает, что не может приходить сюда больше одного раза в год. Как бы ей этого не хотелось. Ей не нужно читать имена, чтобы узнать, что она на месте, но она все равно пробегает глазами по золотым буквам. - Привет Тонкс, Профессор Люпин. Меня давно не было. Впрочем, как всегда. У нас все хорошо. Просто прекрасно. Тедди растет как на дрожжах, Джинни все грозиться купить ему первую метлу, и Гарри… в общем вы не прогадали с выбором крестного. Но вы же и так это знаете, правда? – ответом ей была все та же тишина, лишь ветер слегка колыхнул траву у самых плит, - Мы вас не подведем. Она не знала, зачем разговаривает с ними и слышат ли они ее, но всегда говорила. Возможно, больше для себя самой. Она из последних сил верила в то, что они наблюдают за всеми ними. Когда-то в другой жизни бабушка рассказывала маленькой Гермионе, что люди отправившись на небеса продолжают присматривать за теми, кого любили на земле, что они видят наши поступки и слышат наши слова. Наверное, поэтому Гермиона всегда приходит сюда, чтобы поговорить. Она проходит немного дальше. - Здравствуй, Фред. Надеюсь ты присматриваешь за младшим братом, пока я присматриваю за Джорджем? – Это была такая странная договоренность, которую Гермиона придумала пять лет назад. Если она присмотрит за Джорджем здесь, то Фред присмотрит за другим братом там. Она немного лукавила, говоря эти слова, конечно, она не особо следила за Джорджем, они встречались на семейных праздниках, иногда вместе пили кофе или ужинали, если он встречал ее после работы, они могли не видеться несколько месяцев, но несмотря на это Гермиона, что бы ни случилось, была готова броситься на помощь Джорджу. Он никогда ее ни о чем не просил, но ей казалось, что уже ее готовность броситься ради него куда угодно и есть проявление заботы. Ненадолго задержавшись она наконец идет дальше, чувствуя, как по телу пробегает озноб, а ноги подкашиваются, но она идет вперед, выпрямив спину и ступая уверенно, красиво, словно кто-то может видеть ее в этот момент. Она подходит к самой крайней плите и останавливается. Как завороженная читает она переплетение золотых букв, высеченных на белом мраморе. Наконец она опускается на колени зарываясь руками в мягкую траву. Рон!... – и она начинает говорить. Говорит то, о чем молчит целый год, то, что всегда носит где-то под сердцем и не показывает даже себе самой. Она чувствует, как по щекам начинают бежать горячие слезы, обычно сдерживаемые. Обычно. Но не сейчас. Она пробудет здесь до самого вечера, чтобы встретить закат вместе с ним, как когда-то в другой жизни. Как когда-то, когда они любовались закатом, сидя в лесу у палатки и держась за руки, но так и не сказав друг другу чего-то очень важного. Чего-то такого важного, витающего в воздухе, но ускользающего при всякой попытке обличить это в слова. И она говорит это сейчас, она шепчет эти слова в пустоту, зная, что он услышит, обязательно услышит. И она снова, как пять лет назад, дает обещание, а ветер подхватывает его, унося куда-то далеко в закат одно лишь слово «Всегда…»

***

Гермиона допила кофе и протянула пустую чашку Джорджу. - Спасибо! - Одевайся быстрее, твоя одежда вон там, – Джордж указал на стопку аккуратно сложенных на стуле вещей. - Спасибо. Через минуту она снова вышла из ванной на этот раз в нижнем белье и с собранными в прическу волосами. Джордж мыл посуду, стоя к ней спиной. - Тебе опять пришлось меня раздевать вчера? - Нет, в этот раз ты раздевалась сама. И знала бы ты, как эффектно ты это делала. - Ой, не хочу знать и тебе советую забыть, иначе применю обливиэйт. Можешь поворачиваться. Джордж отправил очередную тарелку на полку. Гермиона тем временем уже надела вчерашнее платье, которое превратила в темно синее, увеличив его длину о колена. - Джооордж… Можно мне что-нибудь...? - Лови! – Он левитировал к ней один из своих пиджаков. – Этот можешь не возвращать, мне он не нужен. - Благодарю. Взмах палочки и пиджак стал форменной мантией сотрудника Министерства. Немного подумав Гермиона поменяла цвет туфель на синий, в тон платью. - Не советую… - Сказал наблюдавший за этой картиной Джордж. - Да, пожалуй, ты прав, - еще взмах и каблук туфель стал в два раза ниже. - Так-то лучше, - улыбнулся Джордж. Гермиона надела мантию, туфли, невозмутимое выражение лица, дежурную улыбку и взяла в руки сумочку. Джордж критически осмотрел ее с головы до ног. Абсолютно ничего не выдавало ее вчерашнего полубезумного состояния. - Ну, как я выгляжу? - Внешне гораздо лучше, чем внутренне. На секунду Гермиона задержала на нем изучающий взгляд. Но затем снова надела маску показного спокойствия. - И у меня есть еще 3 минуты…

***

8 часами ранее Когда Гермиона выходит за территорию кладбища солнце уже успевает скрыться за горизонтом. Она вдруг вспоминает, что последний раз ела рано утром. Вслед за этой мыслью приходит и чувство голода. Она решает, что нужно подкрепиться, и в конце концов не нарушать же традицию. Хлопок аппарации практически не нарушает окружающую тишину. Гермиона оказывается в маггловском ресторане. Магловском. Потому что здесь ее никто не знает. Ей предлагают столик на двоих, и расторопный официант собирается убрать второй прибор, но Гермиона просит его оставить, едва заметно улыбаясь, она сразу просит принести ей бокал красного вина и только после этого заказывает еду. Сделав пару глотков и немного подумав, она заказывает виски. Его она поставит рядом со вторым прибором и больше к нему не прикоснется. Сидя в ожидании еды она уже ловит себя на мысли, что зря пришла сюда, чтобы сидеть в одиночестве перед пустой тарелкой и смотреть, как горит печальная маленькая свечка. Но возвращаться в свою пустую квартиру ей тем более не хотелось. Идти к Поттерам не было настроения, родители, наверное, были бы рады ее видеть, но она не хочет показываться им такой расстроенной, можно было пойти к Уизли, но они наверняка принялись бы обсуждать события вчерашнего дня и естественно спросили бы ее, почему она не присутствовала на очередной годовщине победы. Она не любила 2 мая, не видела смысла как-либо отмечать дату, когда началась битва, унесшая столько жизней. Она хочет только почтить память. Поэтому она всегда приходит к ним на день позже, чтобы не быть просто человеком в толпе, не быть одной из многих, кто отмечает праздник 2 мая, как день победы над Темным Лордом. Слишком велика для нее цена победы. Она просит еще один бокал и выслушивает извинения официанта, по поводу того, что еду так долго не несут, как будто вовремя принесенная еда может что-то изменить. Она уже бывала в этом ресторане, пару лет назад с родителями. Кормят тут отлично. Рон бы оценил. Да, Рону бы тут понравилось. Он любил все маггловское. И вкусную еду. И Гермиону тоже любил, уж она то знала. Второй бокал пустеет значительно быстрее первого. Наверное, не стоит столько пить на голодный желудок. Она вновь машет официанту, и приподнимает пустой бокал. К счастью, на этот раз вместе с вином ей приносят и еду. По крайней мере не придется просить четвертый бокал. Еда действительно оказалась прекрасной, на какое-то время жизнь даже перестала казаться такой ужасной. Но эта иллюзия длиться ровно до того момента как тарелка пустеет, а Гермиона начинает ловить на себе сочувственные взгляды официантов. Они, вероятно, подумали, что тот, кого она ждала не пришел. Откуда им знать, что она никого не ждет. Сегодня пять лет как Гермиона Грейнджер никого не ждет. Гермиона задумывается, уйти прямо сейчас или… В конце концов ей просто нравится это вино. Еще бокал уже ни на что не повлияет. Она выходит из ресторана и идет на задний двор, чтобы без свидетелей аппарировать домой. Да, домой. Туда, где ее даже Живоглот уже не ждет. Она думала завести новое животное, но не решилась. Она не хотела ни к кому привязываться, потому что давно поняла в комплекте с привязанностью всегда идет боль утраты. Именно поэтому новых людей Гермиона в свою жизнь не впускала. Оказавшись на заднем дворе в полном одиночестве, девушка вновь чувствует дискомфорт, который прошел на время, пока она находилась в окружении людей. Лицо отчего-то становиться влажным. Гермиона понимает, что не хочет сейчас оставаться один на один со своей болью. Завтра все будет по-другому. Завтра она снова будет Гермионой Грейнджер, старшим сотрудником отдела по урегулированию использования маггловских изобретений, бессердечной стервой, героиней войны, лучшей подругой Гарри Поттера. Но до завтра надо было дожить, а сегодня будто вновь вскрылась старая рана и начала кровоточить. Срочно требовалось кровоостанавливающее. В небольшом маггловском баре в центре Лондона народу было хоть отбавляй. И это было именно то, что нужно. Здесь играла музыка, подвыпившие люди громко разговаривали, стараясь перекричать друг друга, в воздухе витали сигаретный дым, запах алкоголя и ощущение беззаботности. Здесь действительно было хорошо. Время шло, отсчитываемое пустыми бокалами, стаканами и рюмками. Болтовня парня, сидящего рядом, казалась все более интересной и смешной, а его улыбка все более милой, даже его каштановые волосы все чаще отливали рыжим. Гермиона смеялась, отвечала что-то невпопад, на ходу выдумывая факты из своей биографии, пока, наконец не начала кружится голова. Стало слишком жарко, воздух стал густым и вязким, от дыма, наполнявшего помещение, окружающие предметы теряли свое четкое очертание. Гермиона с трудом находит в сумочке кошелек и кидает на стойку маггловские деньги, встает и направляется в сторону выхода на задний двор. Кажется, тот парень что-то пытается ей сказать, встает вместе с ней. Она отвечает что-то про то, что она сейчас придет. Во всяком случае в голове ее слова звучат именно так. Боковым зрением она видит, что он сел на свое место, то ли поверил, то ли не захотел связываться. Она оказывается на заднем дворе. Холодный свежий воздух тут же ударяет в лицо, действуя немного отрезвляюще. - Что я здесь делаю? – она произносит это вслух, словно надеясь, что кто-то знает ответ. Она опирается спиной на кирпичную стену и сползает по ней вниз. Когда-то умница Грейнджер знала ответы на все вопросы, сейчас не может ответить самой себе на самые простые. Зачем она сюда пришла? Что ей делать дальше? Почему она не может жить как все нормальные люди? Голова снова начинает кружится, отчего появляется легкое чувство тошноты. Ей надо убираться отсюда, пока это не закончилось катастрофой. Но Гермиона чувствует, что силы покинули ее и она не может даже подняться на ноги. Ветер все еще дует в лицо, но теперь приносит лишь холод, а не приятную прохладу. О том, чтобы аппарировать в таком состоянии и речи быть не может, не хватало еще, чтобы жизненно важные части тела остались лежать тут. Да даже если все закончится не настолько плачевно, некому будет залечивать Гермионе ее раны в пункте назначения. Единственное верное решение приходит само собой. Пятый раз в ее жизни. Гермиона прекрасно помнит, как первый раз отправила Джорджу просьбу о помощи. Она тогда не сразу решила вызвать именно его. Первый, о ком она подумала, был Гарри. Он бы помог ей, несомненно, но у него была Джинни, у него была целая гора проблем за плечами и неясное, но кажется, в конце концов спокойное и нормальное будущее. Она не хотела втягивать Гарри во всю эту дрянь, зная, что он в стороне остаться не сможет. Еще был Невилл, но он бы ее не понял, ужаснулся бы, может, даже стал бы осуждать. Не в слух, конечно, но терять уважение такого парня как Невилл совершенно не хотелось. И тогда в голове возник образ Джорджа. Он бы точно понял, а не понял бы, так и черт с ним. Во всяком случае он бы помог, не стал бы осуждать или просить «поговорить от этом». Бросил бы на ходу что-то вроде «С кем не бывает! Не парься!» и одарил бы своей лучезарной улыбкой. - Привет, догорая, сказал бы что ты выглядишь потрясающе, но выглядишь ты паршиво. - Привет, Джордж, напомни какой раз я слышу эту фразу? - Пятый. - Спасибо тебе.

***

- И у меня есть еще 3 минуты, значит я не опоздаю. Спасибо тебе! Правда, за все спасибо, не знаю, что бы я делала без тебя… - Гермиона… - Джордж ловко перехватил запястье, девушки, - подожди. - Я уже должна… - Я уложусь в две с половиной минуты. Обещаю, - он глубоко вздохнул, - Гермиона, я давно хотел тебе сказать, что так нельзя. - О, все, стоп! Дальше не надо… - Просто послушай. Ты должна помнить о нем всегда, а не один день в году, - девушка попыталась высвободить руку, которую все еще держал Джордж, но силы были не равны. - Да что ты об этом знаешь, ты сам уже давно забыл Фреда, да? - Нет. Ты ошибаешься. Я ничего не забыл, я помню о них всех каждый день, каждое утро, когда я просыпаюсь и каждый вечер, когда ложусь спать, каждый раз, когда семья собирается на очередное торжество и каждый раз, когда вижу название своего магазина. Но я живу дальше, Грейнджер. Я не могу ничего поменять. Кому будет лучше от того, что я похороню себя рядом с братом? Он бы этого не хотел. Никто из них бы этого не хотел. - А с чего ты взял, что я не живу дальше? – девушка предприняла еще одну попытку вывернуть руку и снова безуспешно. Единственным результатом стало то, что она теперь она заняла совсем невыгодную позицию, придвинувшись к Джорджу вплотную. - Потому что я знаю тебя, дорогая, я знаю, как ты живешь. 3 мая единственный день в году, когда ты настоящая, когда ты не прячешься за своей показной холодностью и стервозностью, и высокомерием, которые защищают тебя от внешнего мира. - А, то есть вот такой ты меня видишь, да? – Джордж, наконец отпустил ее руку. - Да нет же, я не так выразился, я не это хотел сказать. - 15 секунд, - сказала Гермиона посмотрев на часы. Следом раздался негромкий хлопок аппарации. - Да я единственный, кто видит тебя не такой, - сказал Джордж в пустоту.