Wake up!

Джорджу было не по себе. Он корил себя за то, что затеял этот разговор и обидел Гермиону. Она же и так была не в лучшем настроении и состоянии, зачем он полез со своими разговорами по душам. Ему казалось, что этим разговором он нарушил некую молчаливую договоренность, перешел ту самую незримую границу, которая всегда существовала в их странных отношениях. Он же прекрасно понимал, что она каждый раз приходит к нему только потому, что он из тех, кто не задает вопросов. А если она обиделась и больше не будет с ним общаться? Джорджу вдруг стало страшно. Он даже не сразу понял от чего. Ему в голову вдруг пришла мысль о том, что он больше не встретит Гермиону после работы, что они не пообедают вместе в ее перерыв, никогда больше не будут вместе выбирать подарки на Рождество детишкам из семейства Уизли-Поттеров. Он представил, как на семейном ужине она коротко кивает ему как какому-то дальнему родственнику. И все потому, что он не мог держать язык за зубами. Хотя, с другой стороны, он же хотел помочь. - Ты осёл, Джордж! Ответов и комментариев не последовало. Нужно было все-таки повесить у себя дома пару портретов, чтобы с ними разговаривать в такие вот моменты. Можно даже своих собственных, почему нет в конце концов. Джордж посмотрел на колдографии, висящие на стене. На одной из них был он сам с Гарри, Джинни и… Гермионой. Он попытался вспомнить, когда эта карточка была сделана. Кажется, года три назад, но вот обстоятельства никак не удавалось припомнить. Он посмотрел на девушку с копной каштановых волос, на которых выделялась одна белая прядь. Она улыбалась, кажется, даже искренне. Одной рукой тот, второй Джордж с колдографии обнимал ее за талию. Он вспомнил как первый раз притащил ее домой вусмерть пьяную четыре года назад. Ему пришлось на руках нести ее в спальню и самому снимать с нее одежду, так как она не могла справиться с застежками. Кажется, именно тогда он в первый раз заметил, как она изменилась. Она всегда была для него подружкой-младшего-брата, вечно-мешающей-занудой-старостой, умницей-Грейнджер-лучшей-студенткой-на-курсе. Сейчас он вдруг увидел, что она очень красивая. И очень несчастная. В тот раз он пол ночи просидел возле нее на кровати, гладя ее по голове, перебирая рукой мягкие каштановые волосы, каждый раз невольно останавливаясь, когда его рука касалась единственной седой пряди. Он до сих пор не знал правда ли она этого не почувствовала или просто предпочла не поднимать эту тему ни на следующий день, ни позже, но Джорджу в общем-то было все равно, он бы в любом случае не почувствовал бы неловкости за свой поступок. Он никогда не испытывал к ней физического влечения. Да, она была красива, хорошо сложена, да, но их отношения всегда были какими-то особенными. Та ночь, что он провел сидя рядом с ней была самым близким и интимным моментом, когда-либо происходившим между ними. А сейчас он, кажется, все испортил… Джордж взял в руки чистый лист пергамента и потянулся за пером. Казалось, сегодня Гермиона с лихвой отрабатывала свой вчерашний слишком ранний уход с работы. С самого утра она бегала по всему Министерству подписывая, передавая, сдавая в архив, забирая из архива тонны и тонны очень важных-именно-вот-сейчас-так-всем-необходимых бумаг, которые до этого дня годами лежали себе в аккуратной куче и никому не мешали. Всему виной был, конечно, ее новый начальник, которого назначили всего месяц назад и который уже успел порядком достать всех в отделе своей имитацией бурной деятельность. И все бы ничего, да вот только Гермионе было до чертиков обидно, что она вынуждена выполнять работу, которую обычно поручают стажерам, посыльным или младшим служащим, она в конце концов героиня, вроде как, не говоря уже о том, сколько она проработала здесь, в отделе, который, по сути дела, по ее инициативе и создали. Можно было, конечно, пожаловаться Кингсли. Или Гарри. Но почему-то Гермиона предпочитала молчать, не привлекая внимание к своей скромной персоне. В очередной раз возвращаясь на свое рабочее место, она добрым словом вспомнила Джорджа, который посоветовал ей уменьшить высоту каблука туфель. Ее губы на секунду тронула легкая улыбка, которая тут же ушла с лица, стоило ей вспомнить, как они распрощались. Это было грубо. Правда грубо. Она не хотела так разговаривать с Джорджем. Милым, добрым, Джорджем. Он ведь ничего плохого не хотел, в конце концов он заслужил свое право говорить ей это. А Гермиона его оттолкнула. Как будто он было очередным случайным человеком, вздумавшим лезть ей в душу. Джордж определенно такого не заслуживал. Поэтому, когда ей на стол опустилась написанная ее почерком, ну ладно, почти ее почерком, записка она вновь улыбнулась. Он не сердился. Этого ей было уже достаточно для того, чтобы почувствовать себя… счастливой? Ну нет, не счастливой конечно, но, скажем так, радостной, довольной, спокойной… какие там еще существуют эмоции в этом спектре? Она достала пергамент. «Уже лучше, но «Ф» я пишу не так. Я заканчиваю в половине восьмого.» Немного подумав она добавила: «Буду ждать» Служебная сова вылетела в раскрытое окно по личному делу сотрудника Министерства. Нарушив при этом сразу несколько правил внутреннего распорядка, но в конце концов, кому какое дело. Они отправились в небольшой трактир неподалеку от Министерства. Оба упорно делали вид, что утром ничего не произошло, но некая напряженность в воздухе все же витала. - Ну и в общем, вот, я занималась этим целый день. Представляешь? А о моем законопроекте, об ослаблении надзора за использованием маггловских изобретений, который я готовила, между прочим, в свое личное время, он и слушать не хочет. - Я не понимаю, почему ты не пожалуешься Кингсли? Или хотя бы Гарри. Он бы точно всех на уши поднял. - Вот Гарри только моих проблем не хватало. - Ну да, там более сейчас. - Ты о чем? – Гермиона моргнула и непонимающе уставилась на Джорджа. - А ты не в курсе? - Не в курсе чего? - Ну… Я вообще-то думал, что Гарри тебе сказал… - Сказал что? – терпение Гермионы было на низком старте. - Джинни снова беременна. - Что?! И давно ты знаешь?! – Гермиона уронила вилку на стол. - Несколько дней. Я как-то заходил к ним, и они мне сказали. Наверное, Гарри хотел сказать тебе лично, а ты все время… - Все время занята, да, я знаю. Черт! Я, наверное, последняя узнаю все новости и поделом мне! До конца своих дней буду перебирать бумаги в бесконечных архивах министерства, пока кто-нибудь меня там случайно не найдет… Но будет уже поздно… - Может быть это буду я. И, ты же знаешь, я никогда не опаздываю. Гермиона улыбнулась. С Джорджем было хорошо. Почти по-настоящему. - Джордж, по поводу того, что ты говорил утром… - Не стоит. Правда, забудь, я в общем-то ничего и не собирался говорить. - Ты прав. - Что, прости? - Ну не в смысле, что все, что ты сказал это чистая правда и я подписываюсь под каждой строчкой, но общий смысл, да. Знаешь, я не скажу, что твоя речь на что-то повлияла, но я обещаю тебе, что я подумаю обо всем этом. На досуге, когда-нибудь, но я подумаю, обещаю. Джордж потянулся через стол и сжал ее руку в своей. - Мне большего не нужно было. Она улыбнулась своей «настоящей» улыбкой, немного грустной, но невероятно милой. Безумного красивой. Во всяком случае именно так подумал Джордж. Они доели свой ужин, допили сливочное пиво и вышли на улицу. Джордж как обычно провожал Гермиону до дома, они пошли пешком, не спеша, прогуливаясь по небольшим улочкам и молчали, каждый о своем, лишь изредка бросая друг на друга взгляд. Они остановились у входа в дом. Прощаясь, Джордж наклонился к Гермионе и поцеловал в щеку. Он делал это и раньше, но сейчас что-то было не так. Она не сразу поняла, что именно. Обычно его поцелуи были легкими, практически незаметными. Сейчас она отчетливо ощутила, как ее кожу обожгло его дыхание, рукой он приобнял ее за талию и довольно настойчиво притянул к себе. Это было как будто как обычно, как будто простой дружеский жест, и тем не менее, в нем читался еще как-то подтекст, такими мелкими буквами, что она никак не могла его разобрать. Сделай так кто-то другой она бы сразу его оттолкнула, она и сейчас поспешно отстранилась бы, если бы не почувствовала, как в животе что-то завязалось в тугой узел, а легкие не несколько секунд перестали выполнять свою функцию. Она слегка повернула голову и ее взгляд коснулся губ Джорджа, ненадолго она задержала взгляд и подняла голову, выше, но Джордж отстранился от нее и сделал два шага назад. Мгновение было упущено, узел развязан, а легкие вернулись в свое обычное состояние. Джордж беззаботно помахал ей рукой, прежде чем развернуться и пойти вниз по улице. Прошло три дня с той самой их встречи, Гермиону не покидало странное, гнетущее чувство пустоты. Она всегда была одна, она в конце концов привыкла быть одна, но слова Джорджа все не шли из головы. Он сказал, что она должна жить дальше, но она разве этого не делает? Ну да, она не впускает в свою жизнь новых людей, она не заводит отношения, но, разве это о чем-то говорит? Это просто ее выбор, ей так хорошо. Она достала из тумбочки колдографию Рона и поставила ее на письменном столе. Джордж сказал, что она должна помнить о нем всегда, а не один день в году. Но ведь она помнит. Помнит, конечно, просто закидывает эти мысли в самый дальний угол своего сознания, чтобы не плакать каждый вечер, глядя на колдографию, как она делает это сейчас. У Гарри и Джинни скоро будет еще один ребенок. А ведь Джинни младше ее на год. А она? Она бы тоже этого хотела. Ах, как бы она всего этого хотела. Иметь свою семью, свой дом, растить детей. Но все ее желания пять лет назад оборвала вспышка зеленого света. Конечно она понимала, что могла изменить свою жизнь, что еще не поздно что-то сделать, но представить кого-то на месте Рона она просто не могла, а точнее она считала это неправильным, она не хотела этого. В то же время она все чаще думала о Джордже и об их такой странной последние встрече. Ей показалось, что его отношение к ней изменилось, хотя, может ей только казалось и дело было не в нем, а в ней самой. Она постоянно прокручивала в голове момент их прощания, и чем дольше она об этом думала, тем чаще мысль уводила ее совсем не в ту сторону. «Кому будет лучше от того, что я похороню себя рядом с братом?» так он ей сказал. И, наверное, он был прав, она бы точно не хотела, чтобы Джордж замкнулся в себе. Ее добрый, веселый и милый Джордж. У нее бы сердце разорвалось, если бы он не смог смириться с потерей, он был ей слишком дорог, слишком. В то же время она не была уверена, как бы ко всему этому отнесся Рон, будь он здесь. Она не была уверена, что он бы ее отпустил, но ведь на самом то деле он ее и не держал, скорее это она держала Рона, память о нем, как сейчас держала в руке колдографию. «Он бы этого не хотел. Никто из них бы этого не хотел». Слова набатом звучали в ее голове каждый вечер, увеличивая свою громкость посредствам старого доброго мерло. Она даже сходила на кладбище, но это мало что поменяло и не принесло долгожданных ответов. С Джорджем она больше не общалась, казалось, они намеренно друг друга избегали. Но разве раньше они не пропадали на месяц или даже больше? Конечно пропадали, они никогда не поддерживали связь постоянно, разница была лишь в том, что раньше это так их не тяготило. Раньше Гермиона не боролась каждый вечер с желанием написать ему и не одергивала в последний момент руку от пергамента. Да и что она могла написать? Спросить, как у него дела, или что он думает о статье, вышедшей в Пророке и посвященной очередным выборам? Она ведь хотела написать не это, совсем не это, но то, о чем она на самом деле думала выплеснуть на бумагу она не могла. Она сидела на диване своей гостиной вертя в руке бокал вина, уже опустевшая бутылка стояла рядом на полу. У магглов есть обычай загадывать желание, если в бокал выливается последняя капля из бутылки. Гермиона не знала, чего бы она могла пожелать. Все ее мысли крутились вокруг последнего вечера, проведенного с Джорджем. И чем больше она старалась не думать об этом, тем ярче вспыхивали образы в ее голове. Она очнулась от резкого стука в окно. Быстро подскочив с дивана, она подбежала к окну и распахнула его, сова быстро кинула на подоконник записку и тут же упорхнула, так что Гермиона даже током не успела рассмотреть, что это была за сова. Она взяла в руки конверт и почувствовала, как сильнее забилось ее сердце. Она медленно выдохнула. Почему-то она не сомневалась, что эта записка от Джорджа, поэтому, когда она раскрыла конверт, она чуть не расплакалась. Гарри приглашал ее сходить вместе на квиддичный матч на следующей неделе. С чего она вообще решила, что это должно быть письмо от Джорджа, что она хотела увидеть в этом письме? Это определенно было не нормально. Гермиона одним глотком осушила бокал. Который затем полетел в стену оставив на белоснежных обоях небольшую красную отметину. Она вдруг четко осознала, что Джордж не напишет ей. Что он может понятия не имеет, почему вообще должен, нет, черт возьми, почему обязан ей написать. Она не может изложить свои мысли на бумаге, но должен же быть другой способ. Она бегом помчалась в спальню, схватила какое-то первое под руку подвернувшееся платье, быстро переоделась и направилась к камину. Она не знала, что она будет говорить, но почему-то была уверена в том, что она все поймет на месте. Джордж поможет ей во всем разобраться, в конце концов он сам заварил всю эту кашу. Она помедлила перед тем как взять в руку летучий порох, но лишь пару секунд. Когда она называла адрес единственным ее страхом был страх того, что камин окажется закрыт. Однако в следующий момент она увидела очертания знакомой кухни и медленно шагнула из камина. - Эй, Ли, я, кажется, говорил тебе, что существует масса способов предупреждать о своем визите заранее, почему ты считаешь, что можешь приходить сюда как к себе домой? В голову не приходило, что у меня может быть отвратительное настроение и жуткое нежелание говорить с людьми? Проваливай… Рассерженный Джордж вошел на кухню. - Извини, я как-то не подумала… Мне лучше уйти, да? – тихонько проговорила Гермиона поворачиваясь к камину. Джордж, казалось, не сразу пришел в себя от увиденной картины. - Ты… Нет, стой, я подумал, что это Джордан, что б его… Не уходи. Что… ты тут вообще делаешь? - Я… - решимость Гермионы похоже сделала ноги, как только услышала рассерженный голос Джорджа. - Извини, что набросился, чаю хочешь? -Нет. - Что-то случилось? - Да в общем-то нет… Я просто… Да нет, ничего… Джордж услышал, как дрогнул ее голос. Запах вина наполнивший кухню был легкий, едва ощутимый, но достаточный, чтобы он его почувствовал. Он глубоко воздохнул. Нет, он, конечно, был рад ее видеть, но… Но за что ему все это, а? - Тааак… Не хочешь говорить – можешь не говорить. В зависимости от того, какова была цель твоего визита могу предложить тебе кофе или огневиски. - Нет, нет, не нужно. Я вообще-то, как раз пришла чтобы поговорить. - Тааак, а вот мне нужно выпить, - рука Джорджа потянулась за бутылкой. Гермиона украдкой рассматривала его, пока он наполнял стакан. Вид у него был еще тот, сразу стало понятно, почему он хотел прогнать Ли. Он был бледен, казалось, даже немного похудел с их последней встречи, волосы растрепаны, как будто он только что поднялся с постели. - Ты неважно выглядишь, что-то случилось? - И да, и нет. - Проблемы в магазине? - Не совсем, тут как-бы все в целом, - он неопределенно помахал рукой и сделал глоток из стакана. - Ну давай выкладывай, что стряслось? О чем хотела поговорить? Джордж облокотился о стол и стал пристально рассматривать девушку, отчего она смутилась еще больше. - В общем, я обещала тебе подумать над твоими словами. И я подумала. Я очень много думала, и я все вспоминала нашу последнюю встречу и… - она замолчала, глядя на Джорджа и словно прося у него поддержки. Однако он и не собирался ей помогать. - И что же? - В том то и дело, что я не знаю. Он вздохнул, слегка наклонил голову, сжал пальцами переносицу и зажмурился. Он выглядел уставшим, просто чертовски уставшим. Гермионе показалось, что еще одна секунда и он выгонит ее из своей квартиры. В этот момент у нее в голове словно что-то щелкнуло, она поняла, что не может просто уйти, так ничего и не сказав. Снова ничего не сказав. - Стой, - ее голос прозвучал резко, он поднял голову и посмотрел на нее теперь уже с интересом. – Однажды я уже сделала ошибку. Однажды я не сказала то, что должна была, и я до сих пор за это расплачиваюсь, я не хочу допустить этого еще раз. Я просто должна сказать, что... Джордж я думала о тебе, все это время, с тех пор как мы расстались тогда… - О… - Да, я не понимаю, что со мной происходит, но я просто не могу не думать о тебе каждую минуту… - О… - И я думаю, что я должна сказать тебе, что… Она, наверное, еще долго могла бы подбирать слова если бы ее взгляд не встретил его мягкую улыбку, и она не увидела бы, что в его глазах заплясали веселые огоньки первый раз с того момента, как она оказалась в его квартире. Она ощутила толчок в спину, мягкий, но настойчивый, заставивший ее чуть податься вперед, а затем в два шага преодолев расстояние оказаться перед Джорджем и поцеловать его. Он ответил сразу, не раздумывая, казалось он ожидал этого. Он привлек ее к себе, заставив сильнее прижаться к своему телу, она почувствовала, как его рука скользит по спине, а вторая зарывается в ее пышные волосы. Она обняла его, запустив руки под его футболку, дотрагиваясь своими холодными пальцами до его кожи. Внезапно она остановилась, и попыталась отстраниться, но Джордж держал ее крепко. Она проводила рукой по широкому шраму на его спине, она знала откуда он, она видела его раньше, она еще помнила, как выглядела рана и сколько тогда было крови. Она одернула руку и уперлась ей в грудь Джорджу, безуспешно пытаясь оттолкнуться, ее глаза были закрыты. Она уходила, она снова уходила. - Нет, Гермиона, открой глаза, смотри на меня, - Джордж резко схватил ее за плечи и слегка встряхнул. - Смотри. На. Меня. Пожалуйста… Она открыла глаза, и как-то отрешенно посмотрела на него, словно не она минуту назад сама начала все это. - Здесь только мы. Ты видишь это? Она медленно кивнула, расслабилась, больше не пыталась отстранится. - Здесь и сейчас. Только ты и я, – он прошептал это тихо, медленно проводя рукой по ее волосам, начиная покрывать легкими поцелуями ее шею. - Здесь и сейчас. Она окончательно расслабилась, вновь подалась к нему, отдаваясь, забывая, наконец о том, что заставляло ее сопротивляться все это время, отталкивать его от себя, бояться. Она не хотела больше думать ни о чем кроме его рук, губ, его горячей коже, которой так необходимо было касаться сейчас. Она потянула вверх его футболку, он снял ее, отбросив куда-то в сторону, а затем подхватил Гермиону и усадил на кухонный стол сметая в сторону все, что на нем стояло, послышался звон посуды, кажется, что-то разбилось, но как же на это сейчас было наплевать. Тени прошлого, наконец, отступили, освобождая место чему-то новому, пока еще очень хрупкому, неизвестному, но уже не эфемерному. Здесь и сейчас.

***

Гермиона открыла глаза. Шестой раз в своей жизни она просыпалась в этой постели, но первый раз не одна. Джордж лежал рядом и смотрел на нее, улыбаясь. Она улыбнулась в ответ. - Отправишь в Министерство сову? - Сегодня выходной, дорогая. Забыла? Он усмехнулся и поцеловал ее. Они помолчали. Гермиона удобнее устроилась на плече Джорджа, а он начал гладить ее по голове. - Не жалеешь? Вопрос вырвался совершенно случайно, он, конечно, не собирался этого спрашивать. Это было глупо и неправильно. Захотелось самому себе отвесить подзатыльник. Она молчала. Она думала о том, что, закрыв ее от убивающего заклятия, Рон придал ее жизни особую ценность. Он дал ей шанс почувствовать, попробовать, ошибиться, а потом снова повторить все и снова ошибиться или не совершать ошибок, изменить мир или постараться сохранить его неизменным, отдать себя кому-то без остатка или растратить попусту по кусочкам, разбить себе сердце или помочь кому-то собрать свое, решать за себя или брать ответственность за всех. Он дал ей шанс прожить эту жизнь. Не идеально, но так, как только она сможет. И она сделает это, ни ради него, но ради себя, потому что она наконец поняла, чего он хотел на самом деле. Она будет счастлива. Если не сейчас, то уже совсем скоро. Вместо ответа она целует Джорджа, который тут же оказывается на ней и придавливает всем своим весом. Она смеется. Он улыбается. Этого достаточно для того, чтобы чувствовать себя… счастливой? Ну нет, еще пока не счастливой, но, скажем так, радостной, довольной, спокойной… какие там еще существуют эмоции в этом спектре?