Сможешь сделать меня счастливее?

      Америка отстранился от меня, тяжело дыша, и с испугом заглянул мне в глаза. — Росс, это… это неправильно! Мы не можем… Я не могу… Пойми, это…       Я не дослушал, что он говорил мне. Резко развернувшись, зашагал к лестнице, которая вела на последний этаж небоскреба, и одним прыжком преодолел её, гулко приземлившись на холодную выложенную плиткой лестничную площадку. Это неправильно… Неправильно… А что же тогда правильно?!       Девять лестничных маршей пролетели незаметно. Оказавшись перед дверью квартиры, я ударил в неё кулаком и только потом открыл. В прихожей оказались Беларусь и Украина, которые удивлённо уставились на меня. Стоило только переступить порог, как повалились вопросы: — Где ты был? — Где Америка? — Когда вы ушли? — Он ещё не собирается домой? — Вы что, сосались? — Заткнитесь, оба!!! — рявкнул я, и парни тут же притихли. Развернувшись к Украине, я зло прищурился и прошипел сквозь зубы: — Мы. Не. Сосались. И никогда бы не стали. Заруби это себе не носу, братишка.       Обозлённо хлопнув дверью нашей комнаты, я сел на кровать, обхватив голову руками, и тихо взвыл. Мне было плохо. Мне было одиноко. Мне никогда не было так больно, как сейчас. Ощущение, что нож, который до сих пор лежал под моей кроватью, вошел глубоко в самое сердце, никак не покидало меня. Хотя, чего я мог ожидать? Признания в любви?! Какой же я идиот!!!       Послышался аккуратный хлопок — Америка вошел в квартиру — и следом приглушенные голоса: два уверенных и взволнованных, и один… плачущий? Я прильнул ухом к двери. — Что случилось? Это он тебя обидел?! — наседали братья на всхлипывающего парня. Тот что-то тихо ответил, приведя парней в шок, и те с ещё большим энтузиазмом начали расспрашивать о произошедшем. Я молился, чтобы Ами не рассказал им, что мы делали на крыше… — Может, тебе воды принести? — заботливо предложил Беларусь, и уже через секунду он скрылся в кухне.       Украина, судя по звукам, придвинулся ближе к Америке, и ехидным шепотом спросил: — Росс сказал, что вы не сосались, когда сидели на крыше. Это правда?       Я решил, что здесь нужно моё вмешательство.       Распахнув дверь комнаты, поймал на себе укоризненный взгляд брата. Но я не обратил на это внимание: сейчас важнее было то, чтобы Ами не рассказал о том, что произошло…       Подойдя к парню, который сидел с низко опущенной головой, нежно тронул его за плечо — Америка испуганно вздрогнул и поднял на меня заплаканное лицо. Его щёки были залиты румянцем, прозрачные дорожки чертили линии под раскрасневшимися от постоянного натирания глазами. Ами постоянно всхлипывал, его взгляд бегал по моему лицу. — Что случилось? — ответом мне стал очередной всхлип: кажется, он всё понял. — Н-ничего, — пробормотал он, качнув головой, а потом прошептал одними губами: — Зачем весь этот спектакль? — Пойдем в комнату, — предложил я, потянув за собой друга. Тот послушно встал, и под насмешливый взгляд брата мы скрылись в проёме. Закрыв дверь на замок, я стал буравить Америку взглядом, но тот лишь непонимающе смотрел на меня. — Что? Что ты смотришь? — нарушил он молчание, и тут я вскипел. — Что? ЧТО?! Про что ты им рассказывал?! Представь, что бы было, если бы ты разболтал про то, что было на крыше!.. — тут я осёкся: слезы снова ручьем полились из глаз парня. Какой же он ранимый… — Прости, я не хотел… обидеть тебя.       Я подошёл к нему и крепко обнял. Ами уткнулся носом мне в грудь — свитер быстро намок, но было плевать, главное, что Америка теперь не плачет. Парень шумно вздохнул, и его руки обвились вокруг моей талии, прижимая к себе. — Спасибо. Не знаю, за что, но спасибо, — прошептал он, улыбнувшись.       Как это может оставить равнодушным?       Никак.       Кажется, моё разбитое сердце, наконец, склеили намертво. — Америка, можно я тебе кое-что скажу? — Нет, нельзя, — грубо ответил парень, отталкивая меня. Он отошёл в другой конец комнаты и опёрся о стену, скрестив руки на груди. — Я разозлён.       Что?! — Секунду назад ты рыдал, как мелкая… — язык не повернулся договорить фразу, чем и воспользовался Ами. — Как мелкая… Кто? Ну же, что ты умолк?! Сказал «А», говори и «Б»! — его голос переходил в истеричный крик — я был уверен, что братья приникли к двери. — Ами, успокойся! — я попытался подойти к нему, но парень отходил дальше в угол. — Что тебя разозлило? — То, что ты скрываешь правду от своих братьев! — заверещал он, кидая в меня подушкой.        Ах, вот оно что! — Но ты же сам сказал, что это неправильно! Что ты не можешь! Помнишь, что ты сам проявил симпатию ко мне?! Я тебя даже пальцем не трогал! Ты сам до этого довёл! Это ненормально!       Раздался стук в дверь. Мы одновременно повернули головы на звук и выкрикнули гневное «Что?!», после чего голос Беларуси уведомил нас, что братья идут на почту — им пришла новая клавиатура — и вернутся они где-то через полчаса. — Ладно, валите уже… — буркнул я, и, услышав хлопок входной двери, перевёл взгляд на Америку. Тот неподвижно стоял у стены, сложив руки на груди и уставившись в одну точку. Вдруг он сполз по стене на пол и обхватил колени руками, уткнувшись в них носом. — Какой же я идиот… — шептал он. — Какой идиот…

***

      Америка поднял голову и увидел Росса. Он был так близко. Он заставил парня покраснеть, но, кажется, он этого только и хочет. — Хватит быть таким горячим со мной! — заорал Америка, но России было плевать.       Он слишком долго ждал этого. Парень притянул Ами к себе, тот послушно двигался. — Тогда почему ты не сопротивляешься? Может, тебе нравится? Хехе! — Нет! Я сейчас же соберу вещи и уйду отсюда! — Не так быстро. Сначала я сделаю кое-что.       Росс подходил всё ближе и ближе, Америка, который всё ещё был на полу, стал отползать назад. В его глазах читался легкий испуг.       Парень почувствовал, что уткнулся спиной в стену, и закрыл глаза. Он знал, что хотел бы получить любви от России, но не таким способом. Он почувствовал нежное прикосновение. Росс взял его за руку. Америка почувствовал, что начинает краснеть. — Россия… — сказал он. Больше он не смог сказать ни слова. Он не мог рваться из его объятий. Да и не хотел. Испуг плавно перетёк во что-то нежное и приятное.       Америка всё ещё сидел с закрытыми глазами и не двигался, но чувствовал, как на него смотрит Росс с приятной ухмылкой, жаждущей нежности.       Америка не хотел всё испортить, тем более, Росс был так счастлив сейчас.       Но Россия пополз под футболку Америки, и тогда Ами не выдержал: он начал дёргаться. Слишком много прикосновений сразу. Но Россия был такой тёплый и… — Росс! Что ты делаешь? — Шшшш! Молчи, пиндос! — Но твои братья… Они скоро придут! I'm so sorry, Росс! Если х… хочешь мы можем продолжить ночью… — Ладно… Но… Я хочу знать… Тебе хорошо со мной? — Что… Конечно, Росс! Я бы не позволил тебе делать подобное, ели бы был не счастлив! Я люблю тебя, Росс!..       Парень испуганно заткнул рот рукой. Он не это хотел сказать… Но было уже поздно.       Росс улыбнулся и прижал Америку ближе… Они не заметили как начали целоваться, но Росс был счастлив, как никогда. Вся печаль, вся боль — Росс забыл все эти чувства! Он забудет их навсегда вместе с Ами. Вдруг Россия невольно подумал о ноже, которым постоянно режет себя, когда ему плохо. Ему захотелось взять и выбросить его. Теперь, когда ему плохо, он будет получать утешения от Америки. Но хочет ли Ами этого? Он не знал, но сам Росс сделал свой выбор. Все эти мысли проносились быстро в его голове, но России казалось, что прошла вечность — настолько ему было хорошо с Америкой. Но Америка медленно отодвинул Росса. — Мне дышать нечем! — Спасибо тебе, Америка, ты дал мне то, чего я хотел все эти годы. — Россия, ты о чём?..       Они не успели договорить, как позвонил домофон.       Кажется, братья вернулись. России пришлось отойти, а Ами всё продолжал сидеть на том же месте. Он медленно провёл пальцем по губам. «Спасибо надо сказать тебе, Росс.»       И Америка пошёл к России встречать его братьев.