Принц на белом коне

Джек благодарил судьбу за то, что у него есть такой прекрасный друг, как Иккинг. Благодарил он еще за то, что у этого парня есть замечательная подруга – Мерида. Мерида Данброх была дочерью одного из больших шишек их города – именно мистер Фергус Данброх в кротчайшие сроки помог своей дочери с поисками музыкальной студии. Благо, связи у этого крупного рыжеволосого мужчины были обширны. Стоя перед зданием, Фрост ощущал небольшое покалывание, вызванное внезапно нахлынувшим волнением. Перед ним стоит еще одна «ступенька», с помощью которой он станет на шаг ближе к конечной цели. Там, на самом верхнем этаже башни, его ждет принцесса. Она смотрит на него, тянет руки и кричит, чтобы он торопился. Иккинг и его друзья подталкивает парня, помогают подниматься по лестнице и сами искренне желают, чтобы они воссоединились. – Че так долго, Фрост? – его встречает Астрид с привычными приветственными речами. Лишь она и Эльза называют его по фамилии, что делает их еще больше похожими друг на друга. Не зря они лучшие подруги. За ее спиной видны рыжая шевелюра Данброх и Иккинг, с крайне серьезным лицом обсуждающий что-то с управляющим этой студии. На немой вопрос блондинка ответила, что этот мужчина не только предоставит нужное оборудование, но и поможет с созданием музыки. Как-никак, кучке подростков, не имеющих никакого музыкального образования, реализовать придуманные в голове мелодии в жизнь будет очень трудно. И Марвин, а так звали этого высокого светловолосого мужчину среднего возраста, специально был тут для решения данной задачи. Когда все со всеми окончательно познакомились, Джек подробно рассказал Марвину свои мысли по поводу музыки. Как он ее видит, как слышит, какие инструменты должны там быть, смена нот и так далее - всё это мужчина внимательно слушал и кое-что даже записывал. Он чувствовал в Джеке творческую натуру, способную на создание и воспроизведение музыки. Несколько минут просидев в тишине и проанализировав сказанное Джеком, Марвин утвердительно кивает самому себе и под вопросительные взгляды остальных уходить в соседнюю комнату с инструментами, отгороженная от музыкального пульта управления широким, на всю стену, стеклом. – Джек, для начала сыграй на своей гитаре придуманную мелодию, но без слов, – Фрост без лишних вопросов зашел следом с гитарой и через полминуты начал медленно играть, где-то забывая ноту, где-то проигрывая не те аккорды, – А я буду подставлять под твою игру различные инструменты. Будем сравнивать их сочетание между собой. И так началась их беспрерывная семичасовая усердная работа, результаты которой достойны уважения профессиональных музыкантов. Попрощавшись у ворот школы с друзьями, Эльза почувствовала себя опустошенной. Она хотела попросить их остаться, хоть кого-нибудь одного, дабы не дать внутренней грусти овладеть всем ее телом и душой. И лишь друзья могли загнать это чувство одиночества обратно в клетку. Но просить бросить все свои важные дела, отменить запланированные встречи и отнять драгоценное личное время – было для Разенграффе слишком. Эгоистические мысли, заполнившие ее голову рядом с ними, чуть не позволили ей это попросить, но девушка вовремя успела взять под контроль свой разум. Ей ничего больше не оставалось, кроме как в одиночку бороться со своей проблемой.

***

Как назло, родителей дома не было – еще одна надежда на спасение покинула ее. Эльза пыталась поднять свое настроение вкусно приготовленным ужином, но кроме изжоги и полного живота ничего не получила. Понадеялась и на недавно вышедший юмористический фильм, получивший много хороших отзывов, но шутки и события в этом фильме вызвали у блондинки одну единственную усмешку, и то, где в сцене юмористической ссоры участвовала собака. Грусть, скука и одиночество довели ее до такого, что она сдерживала себя от желания позвонить и написать Джеку. Ей хотелось хоть чуть-чуть услышать его надоедливый голос, его тупые (не настолько тупые, чем в вышеуказанном кинофильме) шутки и подкаты. Это действительно могло ей как-то помочь. Эльза быстро отыскала номер Фроста в разделе «черный список» и, подумав над идеями отступить и довести дело до конца, нажала на кнопку вызова. Вслушиваясь в гудки, у девушки прихватило дыхание, будто она звонит не Джеку, а лично президенту. Она чуть не ахнула, когда трубку приняли, и послышался громкий запыхавшийся голос Джека: – На связи Джек Фрост. Секунд пять Эльза молчала, пыталась заново научиться дышать и, когда кислород попал в ее легкие, нервным громким голосом ответила: – Привет, Джек. Это Эльза звонит, – ответ у девушки получился, по ее мнению, слишком громким. Она приглушенно слышала, как парень выругался, явно, отстранив телефон от уха из-за такой громкости женского голоса. – Эльза? Ты, правда, решила мне позвонить? С чего бы такая честь простому смертному? – Разенграффе показалось, что его ныне довольно энергичное и радостное приветствие сменилось на унылый и недовольный тон. От такого сдерживающие грусть веревки рвались друг за дружкой. Одновременно у нее всполохнула злость. – Я звоню тебе чисто по делу. Как член школьного совета, меня попросили позвонить тебе и спросить про самочувствие. Ты уже неделю в школу не ходишь. Когда решишь выздороветь и вернуться в школу? – ее голос теперь был металлически твердым, как в старые времена, когда Джек только-только начал катать свои шары к ней, поэтому нисколько не выдавал нечистоту сказанных ею слов. – Когда захочу, тогда и выздоровею, – тихое фырканье дал понять, что ответ ее не удовлетворил, ей нужно было знать, когда их «игра» вновь начнется, – В понедельник я уже буду на уроках, – внутри Эльзы закричала маленькая девочка, словно выиграла все игрушки мира из коллекции «Барби». – Тогда так и передам. Выздоравливай, Фрост. – Пока, Эльза. Маленькая девочка закричала еще громче, так как ее имя было произнесено привычно мягко и нежно. Она поняла, что начальная его грубость была лишь для подколки ее нерв – привычная схема Фроста. Теперь Разенграффе чувствовала себя лучше. Да так лучше, что на услышанные снизу голоса родителей девушка бегом побежала к ним и радостно накинулась на шею. Потихоньку вечер и настроение налаживались, чему Эльза была несказанно рада.

***

*** Дело продвигалось медленно, но уверенно. Шаг за шагом к мелодии Джека, которую он успел в кое-каких местах подправить и переделать, добавлялись всё новые и новые, сыгранные на барабане, на электрогитаре и синтезаторе. Где-то их подключали по отдельности, иногда в соединение двух с друг другом, а в некоторым моментах и вовсе всё это в одну большую кашу. Вкусно пахнущую и такую же аппетитную на пробу кашу, которую можно кушать целыми днями, не переставая. Работали не только Марвин и Джек, но и Иккинг, Астрид и Мерида. Хэддок стоял за пультом и регулировал громкости звуков, следил за записью и ее корректурой. Девушки же помогали парням с инструментами, попутно учась на них орудовать. Марвин периодически бегал по ту сторону окна к Иккингу, добавляя в записи элементы электронной музыки. Был коротенький перерыв, когда внезапно телефон пепельноволосого дал о себе знать. На экране высветился незнакомый номер (после того, как Эльза добавила его в черный список, Джек удалил ее номер). Стало немного любопытно, и парень взял трубку. Джек сильно удивился. Удивились и ребята, когда услышали с уст парня имя подруги. Они быстро оказались рядом, дабы нагло подслушать разговор. На то, что Эльза звонит чисто по делу, компания хором усмехнулась, чуть не спалив всю контору своего секретного времяпровождения. Фрост был очень рад ее звонку, но старался не очень показывать это. Он пытался разговаривать так же, как и обычно: слегка грубовато, играючи и с привычными подколками в голосе. На последнем этапе их разговора Фрост не выдержал и назвал ее имя так мягко и нежно, что рядом сидящие Астрид с Меридой по-щеначьи заскулили от такой милоты. В ответ парень лишь усмехнулся и пожал плечами, мол, говоря «да, вот такой я вот милый». После перерыва друзья принялись за работу с новыми силами и еще большим энтузиазмом. Каждый верил в положительной исход всей их истории. Никто даже не сомневался.