Random card

      Одинокая свеча горела в небольшой, но уютной комнатке. Фитиль, на котором так красиво извивался огонь, изгибался, но это не мешало ветру касаться маленького, практически незаметного источника света. Огонёк заставлял таять воск с каждой минутой всё быстрее, стекая по свече вниз, он образовывал на дне небольшую лужицу, что так же быстро застывала, как и карие глаза, смотревшие на эту завораживающую картину. С каждым движением свечи в глазах парня были появлялись еле видневшиеся точки. Они становились то ярче, то тусклее и напоминали ему самого себя. Свеча, стоящая на столе, казалась такой же грустной и одинокой, как и он сам. Она напоминала парню о самых сложных временах в его жизни, о том, через что он прошёл и сколького добился спустя многие годы. Всю жизнь он боролся за место в этом мире. Ещё в детстве ему казалось, что он такая же одиноко горящая свеча, которая скоро незаметно для всех погаснет и больше никогда не вспыхнет тем самым ярким и освещающим путь огнём, крепким и незаменимым. Но сейчас он всё ещё горел, горел только благодаря фитилю внутри, который крепок, как сталь. Как бы ветер ни был силен, он не сможет потушить его, не сейчас…       — Господин Туан, что же вы делаете у меня на приёме? — женщина сидела по ту сторону деревянного стола, внимательно рассматривая своего нового клиента. Она вещунья, гадалка, женщина, которая помогла многим людям. Они приходили к ней, чтобы разобраться со своими проблемами, узнать решение. Она считала, это делало их ещё более жалкими существами. Те, кто не мог найти решение — слабы, а те, кто находили выход из положения — сильны. Но так ли это на самом деле?       — Я пришёл к вам за помощью, — его чёрные брови слегка приподнялись, а уголок губ дёрнулся. Он с безразличием взглянул на женщину, смотревшую на него, словно в пустоту. Её лицо будто окаменело на миг, но когда наконец ресницы вновь захлопали, лысина, которая привлекла Туана на секунду, больше не интересовала его. Он решил сосредоточиться на словах гадалки, узнать всё-таки, что с ним происходило.       — Вы же считали это плохой идеей, так почему всё же пришли сюда?       Она заглянула в глаза парня, в которых невозможно было увидеть эмоций. Может, потому что его работа стала частью его жизни и он больше не знал, какой из его предыдущих личностей ему быть? А может, потому что прошлое преследовало его слишком давно? Ведь только две недели назад всё казалось прекрасным, его жизни ничего не угрожало, но теперь проклятие обрушилось на Туана. Он никак не мог избавиться от него, никак не сбросит этот груз с плеч, ведь что-то все время давило на него. Что-то невидимое.       Уже прошёл целый месяц, как Марк не мог никак избавиться от разрушения вещей, к которым прикасался. Каждый раз они испарялись в его руках, будто их и не было. Предметы просто исчезали, рассыпались, словно песок, сыплясь сквозь мужские длинные пальцы. Он не мог найти этому объяснения, не мог осознать, что вообще происходило. Сон ли это? Может, он просто проклят? На ум Марку приходили разные безумные вещи, но причины и объяснения этому нет. Белая кружка, из которой обычно пил Туан, рассыпалась, превратилась в песок, стала ничем. Белая горстка красовалась у ног парня, который просто не мог поверить своим глазам. Он не хотел верить в то, что это реально. Что его любимая стеклянная чашка — горстка песка. Как бы парень ни гадал, что за магия творилась вокруг него, решения этому не было, а уж тем более ответов. Немного осмотрев свою «жертву», он тяжело вздохнул, взяв совок с веником, аккуратно смёл дорогую ему вещицу.       Чашки в его навесном шкафу в кухне всё чаще исчезали. Туан не сдавался, всё пытался удержать хоть одну менее пяти секунд, но всё тщетно. Он привык к такому несносному утру, теперь кофеин не попадал в его организм и не бодрил. Рано утром Марк вызывал такси, надевал перчатки и ехал на место съёмок. Он не мог касаться предметов, не мог ощущать на коже тепло, лишь пот от чёрных перчаток в солнечный весенний день. Он обречён носить их всё время, ведь боялся навредить ещё кому-то только одним прикосновением. Всё чаще он ловил себя на мысли, что он ничтожен и жалок, объяснить режиссёру то, почему парень не снимал перчаток — нереально. Да и кто поверит в этот бред? Потому миф о том, что Марк обжёг себе руки, уже разнёсся по всему интернету, да что там, по всей Корее.       Когда же режиссёр попросил того снять перчатки, Марк морозился, говорил, что это зрелище не из лёгких, твердил, что не переносил жалости к себе, а уж тем более не любил показывать, как ему больно. Правду никто так и не узнал. Что волновало Марка, так это то, что люди могли касаться его кожи на лице и шее, а значит, он не мог коснуться кого-то другого. Значит, проклятие не действовало на других, пока он сам их не коснётся.       — Господин Туан, так зачем вы всё же пришли сюда? — провидица вновь обратила на себя внимание парня, из-за чего он отвлёкся от своих мыслей, взглянув на неё с надеждой в глазах.       Сердце Марка билось пуще прежнего, в голове творился беспорядок. Всё чаще мелькала мысль о несправедливости мира к нему, ведь он так изменился со времён школы. Вырос, самореализовался, стал личностью, парнем, которого уважали и знали в разных уголках планеты. Вопрос провидицы застал Марка врасплох. Правда, зачем он всё-таки пришел сюда? И что ему могла сказать женщина напротив, чего не знал он сам?       — Я уже сказал, что пришёл за помощью…       — Но вы слишком горды, чтобы озвучить свою проблему. Так? — немного сощурила глаза провидица, осознавая, что парень не мог сказать это вслух.       «Откуда ей знать, какой я?» — пронеслось в его голове. Туан немного отклонился назад, а после вернулся в исходное положение, ведь сидеть в позе лотоса болезненно для спины актёра. Марк пытался собрать все мысли воедино, дабы поделиться этим с чужим человеком. Хотя она сама все прекрасно знала, без слов, лишь по взгляду могла сказать, врал человек или говорил правду. Скрывать от неё своё проклятие не было смысла, но вымолвить хотя бы слово парень не мог. Они словно застряли в его горле, не давали шанса вдохнуть свежий воздух. Это слишком сильно давило на него, слишком долго он держал это в себе.       Он решил. Решил раз и навсегда доказать провидице, что она видела не всё на свете и не всегда могла объяснить сверхъестественное. Сняв перчатки, Марк потянулся к одной из чёрных карт, лежащих на тёмно-красной скатерти с кружевным узором. Мужские руки коснулись одной из карт, он внимательно осмотрел её. Девушка в красном платье, с чёрными волосами, стояла на лестнице, взбиралась вверх, так уверенно и томно. После оборачивалась на любимого ей человека, нежно улыбалась, смотрела с грустью в глазах, отпускала все прекрасные воспоминания с единственной любовью. Любовью, которая ранила. Она не вернётся, навсегда покинув этот злосчастный мир. Глаза парня внезапно начали слезиться, воспоминания нахлынули, словно цунами, в его голове. Он вспомнил одну загадочную девушку, лица которой и по сей день не мог вспомнить. Прошло десять лет, а она все снилась ему в страшных кошмарах. Она спрятана так глубоко в его воспоминаниях, что Марк поклялся больше никогда не открывать сундук со своими страхами.       Марк жалостно посмотрел на случайную карту, которую выбрал своей жертвой. Сердце ёкало от взгляда, доносившегося с карты, он знал — через секунду её не станет, как в тот день. Он жалел об одной вещи всю свою жизнь, но никак не мог распрощаться с ней. Его тело горело желанием дотронуться до неё, почувствовать её тепло, коснуться алых губ и ещё раз сказать «прости». Казалось, он смотрел на неё вечно, но время для него на миг замедлилось, потому он не заметил, как спустя секунды карта превратилась в чёрную пыль. Его руки вновь опустели и он больше не ощущал холодного глянца на пальцах. Он не хотел опускать взгляд и осознавать — теперь и её нет, теперь и она всего лишь пыль, осевшая на красную скатерть провидицы.       Женщина, сидевшая напротив, никак не могла понять происходящего. Ресницы быстрее захлопали, между бровями образовались более глубокие морщины, руки вспотели. Она была ошеломлена, но всё ещё держалась, старалась не подавать виду. На роду старушке не приходилось видеть подобного. За свои шестьдесят она считала, что видела все в этом мире, но что-то она явно упустила. И это «что-то» — Марк Туан. Самая известная во всей Корее провидица не могла поверить своим глазам. Разного рода проклятия ей попадались, и она с лёгкостью устраняла их, но такие — никогда.       Она смотрела на разбитое и грустное лицо парня и видела отчаяние в его глазах. Сочувствие таилось в её груди. Она будто ощущала его боль и обиду, знала, каково ему сейчас. Видела, какое проклятие упало на парня, какие тёмные силы таились в нем. В голову приходили разные вещи, перед глазами мелькали подобные случаи, о которых она слышала. Женщина словно погрузилась в себя, словно открыла копилку, где находились разнообразные странные вещи. Перебирая одну за другой, она никак не могла вспомнить, где же видела это раньше.       В тёмной комнатушке, куда свет практически не попадал, ведь единственное маленькое окошко забито балками, повисла неистовая тишина. Время будто остановилось на какое-то время, оба погрузились в свои мысли воспоминания. Воспоминания Марка были болезненны для него, потому ворошить прошлое он не хотел вовсе. Тишину прервал лишь хриплый голос старушки. Туан отвлёкся от своих мыслей и тяжело взглянул на неё.       — Может, вас преследует кто-то из прошлого? — женщина насторожилась, потому от нервозности сглотнула слюну, немного смазав старческие связки. Её взгляд упал на опущенные уголки губ Туана, а после на сложенные в замок руки. Заметив, что кадык парня двигался, женщина заподозрила, что Марк скрывал от неё что-то. Что-то очень важное. — Господин Туан, если вы будете утаивать от меня что-то, я не смогу вам помочь.       Слова провидицы заставили Марка насторожиться. Он взглянул на неё исподлобья, а после вновь опустил взгляд на карточку, испарившуюся в его руках. В груди Туана словно что-то нервно вырывалось, ломая рёбра и разрывая сердце. Оно будто давно пыталось выбраться на волю, но что-то удерживало его там. Наконец пришло время расставить все точки над «i» и поведать свою давнюю историю. Туан никак не мог собраться со своими мыслями, но в одним момент, стиснув зубы как можно крепче, всё же решился рассказать о ней, о той, кто пострадала.       — Хорошо, я расскажу вам, — он лишь кивнул, опускаясь всё глубже в омут своих воспоминаний.

Flashback (десять лет назад). Старшая школа.

      Весна окутала каждый уголок жилого района Хондэ. Каждое растение с наступлением весны стало оживать и просыпаться от долгого сна. Деревья уже распускались, открывая почки. Насекомые разлетались по паркам и полянам в поисках свежей пыльцы, проверяя каждый встречный цветок. Они усердно работали, чтобы собрать себе наживу, неся добычу в свой маленький домик, ведь у них так же есть своя семья, о которой они трепетно заботились. Природа постепенно давала румяные и красивые плоды, от чего на лицах людей всё чаще появлялись улыбки, а лёгкие вдыхали свежий воздух, ловя нотки ароматной вишни.       Именно весна была словно зельем для влюблённых, она дарила романтику и вызывала такие тёплые чувства в груди, из-за чего чувство любви переполняло прохожих, утоляло жажду одиночества и негативных мыслей. Она дарила надежду и веру в лучшее. Дикая вишня — дерево, растущее абсолютно свободно. Она вытягивалась без чьей-либо помощи, потому девушка с короткими тёмными волосами всё чаще смотрела на прекрасное растение. Она восхищалась вишней, восхищалась её одиночеством и красотой. Так часто девушка наблюдала за падающими розовыми листочками, которые аккуратно и нежно осыпались с красавицы. Каждый раз она подходила к ней и ловила те самые потерянные детальки дерева. Аккуратные и нежно-розовые лепестки касались её светлой кожи рук. Девушка так заботливо окутывала их теплом, накрывая свою ладонь второй, пытаясь сохранить ту самую красоту, а после смотрела на них через маленькую щелочку между пальцами.       Она выглядела такой счастливой и беззаботной. Её улыбка заставляла мурашек бегать по телу парня, сердце всё чаще сжималось от сияния её улыбки и щёчек, которые так внезапно появлялись. Весеннее солнышко светило на розоватое лицо девушки, отчего она выглядела в его глазах совсем ребёнком. Кажется, именно это и манило к себе Туана, он так любил эти моменты, любил наблюдать за ней. Она была нежной и блестящей, словно только распустившийся цветок. То, как любовь расцветала в ней, было нереально красивым и безумным явлением для него. Ведь она самое дорогое, что у него было, то, что заставляло его держаться до самого конца. Ради неё он держался как мог, но сейчас, именно сейчас, в его груди что-то сжималось, так крепко и невыносимо, что любовь превращалась в боль, в яд, который отравлял весь организм, отчего улыбка медленно сходила с лица, а взгляд устремлялся на носочки новых школьных туфлей.       На глазах выступила прозрачная жидкость, отчего в горле появилось жгучее чувство отчуждённости и безысходности. Он совершенно не знал, как поступить, что сказать ей, он не хотел ранить её, ранить до глубины души, до раздирающих болей в сердце, до нехватки воздуха в груди. Он не хотел видеть её слёз, не хотел видеть опущенные уголки её розоватых губ, которых он так желал в этот момент. Он хотел поцеловать её и утонуть в этих прекрасных устах ещё раз, в последний раз вдохнуть запах её кожи, в последний раз зарыться пальцами в её чёрные мягкие волосы и прошептать в последний раз «прости». Гордость и любовь, которая так долго жила в нем, не позволяла оттолкнуть её, причинить боль. А всё ради какой-то учёбы в Америке. Сколько бы он ни думал об этом, учёба казалась не такой жизненно важной для него, как Суён. Суён — та самая девушка, которая стала для него кислородом, стала всем миром для него, стала жизненно необходимым лекарством, которое спасало его от самого себя, от собственных демонов внутри, ведь скоро они проснутся и всё испортят. Испоганят жизнь Марка, превратят в ад.       Парень понимал, что через каких-то несколько минут его личный рай умрёт вместе с ней. Он понимал, ему ни за что не встретить её вновь, как тогда в парке, два года назад…       Пак стояла в нескольких метрах от него, до сих пор рассматривая розоватые лепестки в своих руках. Улыбка не сходила с её лица, она была так счастлива, балуясь, как маленький ребёнок. Но таков её странный и неустанный мир. Как только ветер подул прямо в лицо девушки, раздувая подол её юбки, лепестки из её рук неожиданно улетели. В тот момент ветер заставил вишню отпустить все свои плоды, потому розовые цветочки аккуратно опускались на землю, не торопясь падать, всё ещё играя с холодными порывами ветра.       Голова девушки устремилась вверх в надежде посмотреть на прекрасное явление, но они так быстро падали, касаясь нежной белоснежной кожи девушки, отчего ресницы девушки хлопали всё чаще, а глаза слезились от порывов ветра в её сторону. Она всё смотрела вверх, откуда на девушку склонялись ветви дерева, немного покачиваясь из стороны в сторону. Суён слышала разговоры ветра, которые осторожно касались ветвей, издавая небольшой свист. Улыбка с её губ всё не сходила, отчего сердце девушки ликовало и радовалось волшебству и краскам этого времени года. Весна практически закончилась, на смену ей придёт лето, потому жара охватит Сеул несносной погодой. Жители города будут стараться уехать в отпуск или провести этот сезон со своей семьёй и детьми. Поэтому всю весну взрослые так усердно работали, чтобы накопить должную сумму на отдых в следующем сезоне.       Суён знала, что лето станет для неё концом, ведь она должна выбрать нужный ВУЗ по своей специальности. Но сама девушка до сих пор не знала, чем бы хотела заниматься всю жизнь. Она никак не могла найти в себе взрослую и серьёзную девушку, её мир не позволял девушке стать взрослой. Пак всё ещё летала в облаках, строила свои волшебные планы и наслаждалась жизнью с любимым человеком, но вскоре всё хорошее заканчивается, и со временем наступает мрак.       Мужские руки осторожно коснулись чёрных волос, доставая оттуда лепесток, очертания которого аккуратно вырезаны самой природой. Его тонкие края окрашены в ярко-красный, словно кто-то плеснул на него краской, а сам лепесток окрашен в нежно-розовый оттенок. Как только кто-то коснулся женских волос, Суён резко обернулась, натыкаясь на сосредоточенного на лепестке парня. Он так внимательно осматривал данный элемент, что не замечал удивительного взгляда Пак.       — На тебя похож, — выдал парень, а после отпустил лепесток, унесённый ветром, — такой же красивый.       Его глаза грустны, улыбки на устах не наблюдалось, лишь аккуратная еле выраженная ухмылка. Это беспокоило девушку, стоящую перед ним. Чувство беспокойство посетило её голову, отчего она приблизилась к нему ещё на шаг. Лишь один этот шаг заставил трепетать молодые сердца. Она была слишком близко, чтобы не рассмотреть боли в его глазах, чтобы не понять, как сильно скручивало внутренности от стыда и грусти, сожаления, ведь то, что сделает сейчас Марк, заставит жалеть парня целую вечность.       Женская рука поднялась к холодным щекам Туана, тепло касаясь его. Губы Суён поджались, и слабая улыбка появилась на её лице. Глаза наполнились звёздочками, которыми Марк так восхищался, но сейчас он опустошён, тяжесть в груди нарастала. Она накрыла его руку своей и нежно поцеловала, словно котёнок прощался со своей хозяйкой.       Слёзы нахлынули на парня, но он больше не мог держаться и смотреть на такие любимые им звёздочки в её глазах, на желанные губы, не мог распрощаться с ней и её прекрасным миром, она словно жила в его голове. Он не хотел бросать свою единственную любовь ради какой-то учебы в другой стране, но Марк понимал — так будет лучше для них обоих.       Его тёплая рука, греющая замёрзшие руки Суён, опустилась, а вместе с тем и взгляд, падающий на подол ее юбки. Он снял с себя бордовый пиджак с логотипом их школы и накинул на плечи девушки, которая всё не отпускала щеку Туана.       Он хотел прижать её к себе, хотел сказать, как сожалел обо всём, хотел навсегда остаться здесь, рядом с ней, но не мог, ведь он всё ещё ребёнок. Тот, кто не понимал последствий своих действий. Земля ушла из-под ног парня, сердце билось всё чаще с каждой секундой, и фраза сама по себе вылетела из его уст, так быстро, словно пуля, пробивающая сквозную рану в их сердцах.       — Суён, я больше не люблю тебя.       Всего несколько слов, и мир разбился на мелкие осколки.