Идёт к финалу игра в этот раз

Из сна Никиту выбил шум, казалось, в другом конце квартиры. Он резко подхватился с дивана, осмотрев всё такую же тёмную комнату вокруг. Сначала он вообще не понял, откуда кругом белые стены, как в дурдоме, — помнится, в его однушке на окраине Москвы они были, кажется, зелёными. Непонимающе он пошарил по стене, пытаясь найти выключатель. Никита мало что помнил со вчера, мало что помнил с последней недели в целом, казалось, будто мозг специально блокирует все эти воспоминания, не давая потом ему загнаться и упороться от своей беспомощности. Резкая головная боль заставила его присесть на диван обратно, он окинул своё тело вдумчивым взглядом и, заострив внимание на том, что у него были спущены штаны и смята кофта, жалобно накрыл своё лицо двумя ладонями, мыча что-то вроде: «Бляяять, ну нет». Не то чтобы Никита был против, он, как и любая верная фанатка, влажно мечтал только об этом, когда пытался задеть Милохина. Но ощущать себя трахнутой фанаткой, которую отчего-то пожалели и скорее всего вышвырнут под утро, было очень неприятно и мерзко. Никита инстинктивно поёжился, вспоминая то, как они вчера «поговорили», как Даня сдавливал его шею, и, наконец ахнув ещё раз, накрыл лицо ладонями с большей силой. Он вспомнил, как вчера оказался в этой комнате и отчего его вырубило. Он винил себя за то, что его вырубило, хотя бы потому, что это, возможно, последний шанс Никиты побыть рядом с ним. От своей тупости хотелось провалиться сквозь этот диван. А ещё Никиту бесило, что он вообще здесь находится, что в его телефоне вместо грудастых красоток — полуобнажёнка Милохина, которую он смог найти в интернете, и что он вообще себя до этого довёл. Никита пытался понять, в какой момент он свернул не туда, в какой момент его стали привлекать заносчивые брюнеты из медийки, а не девушки. Голова начинала трещать ещё сильнее, хотелось курить и домой. Мысленно надеясь на то, что Милохин тоже провалился в сон, Никита на ощупь дошёл до двери. Тихо выглянул из-за края двери. Он молился на то, что в этой квартире никого нет и что он тут совершенно один, — меньше всего ему сейчас хотелось видеть Милохина и отвечать на его вопросы, доебы, действия. Еле двигаясь, он нырнул на кухню к балкону, где заботливо валялась зажигалка и оставленная им самим же пачка дешёвых сигарет. На балконе было прохладно. Поежившись пару секунд, Никита погрел руки о зажигалку, а потом принялся греть лёгкие: от стресса хотелось курить много и жадно. Делая крупные тяжки, Никита ощущал неприятное жжение в лёгких, от которого становилось тяжело дышать. Испытывать это всё равно лучше, чем сверлящий взгляд Дани или чувствовать зажатую руку на своей шее, рёбрах, члене. Никиту передёрнуло, по спине предательски поползли мурашки, а в голове начало звенеть ещё сильнее. Нужно валить. Валить из этой квартиры и Даниной жизни. Тот его наверняка никогда не пустит в свою жизнь, но осознание, что он здесь, сейчас в этой квартире и что между ними не просто обидные видео в интернете, пугало Никиту. Швырнув бычок в рядом стоящую пепельницу, он достал телефон из кармана джинс. Бегло окинул сообщения, которые успели прийти ему за те несколько часов, что он был в отключке. Он даже успел подумать, что гнида Даня наверняка подсыпал ему что-то, пытаясь затащить к себе. Но осознание того, что никто его никуда не тащил, а это он сам прибежал бы быстрее сраного гепарда, только Даня поманил бы его своим пальчиком. В телефоне горели уведомления от явно встревоженного Андрея. Он писал о том, что ждёт его, и если наглый дракон решит изнасиловать невинную принцессу, то принцессе обязательно стоит набрать Андрею. Никита даже ухмыльнулся, читая этот бред вперемешку с тупыми стикерами с котами. — Алло, ты дома? — Никита всё-таки набрал взволнованного друга. Волнение было оправданным: вытаскивать из депрессии от того, что его бросили, всё равно будет Андрюха. — Я, наверно, сейчас приеду. — Никита грустно улыбнулся, глядя на белоснежную вылизанную кухню. — Что случилось? Он бил тебя? Скажи, и мы приедем и разберёмся с этим наглым… — Андрей явно был не трезв, но даже в этом состоянии с яростью был готов защищать своего друга. — Андрей, всё в порядке, просто… — Никита задумчиво хмыкнул. — Просто эта богатая сука уснула и не дала мне. — Никита мысленно хотел себя хлопнуть ладонью по лбу, но шуметь точно не хотелось. А ещё не хотелось говорить правду другу. Поэтому проще наврать, как обычно скрыться за маской похуиста и молча накуриться дома с Андреем — он ведь не осудит. — Ну, я так и думал. Прихвати мне богатый сувенир из его дома, — Андрей хихикнул в трубку, и было слышно, что на фоне кто-то тоже есть. От этого Никите сразу захотелось перестать обсуждать их «отношения» с Даней. Потому что если кто-то это и поймёт, то только Андрей. Позориться перед их «компанией» не хотелось. — Прихвачу, если меня наглый Милохин не прихватит у порога  и не ударит за спизженные шмотки. — Никита улыбался и почти ржал. — Я думаю, у него останется травма, и девочкам из его комментариев станет меньше перепадать на концертах. Бедные фанатки могут спиздить полдома. — Ну ладно, прихвати, если сможешь. И приезжай, если сможешь… — Андрей грустно улыбнулся и положил трубку. Никита, услышав какие-то шорохи по ту сторону квартиры, начал судорожно открывать приложение такси. Стоило оно очень дорого, потому что сраный Милохин живёт в элитном районе Москвы, где эконом, вероятно, останавливают ещё на въезде. Скрепя душой, он всё-таки нажал кнопку «вызвать» и проверил приложение банка, где оставалось тысячи две. Никита задумался о том, что лучше: остаться без денег на дурь и еду или остаться в тёмной хате Милохина. Выбор был очевиден, и тощий зад тащился в прихожую, где будто под линеечку стояли его кроссовки, аккуратно поставленные в ряд с буржуйскими Милохинскими. В этой обстановке казалось, что они даже белее, чем они есть в этом ряду белоснежных «форсов» хозяина квартиры. Никита нагнулся, нырнул в один кроссовок, аккуратно потянулся за рядом стоявшим вторым, который предательски стоял вплотную к столу с зеркалом. Секунда — и охуевающий Никита смотрит на появившегося в проёме Даню и переводит взгляд на лопатку, которая ударилась о плитку со звуком, ощущавшимся как выстрел для больной головы Никиты. Впрочем, выстрел он сейчас и так ощутит, но вероятнее — в сердце. Потому что тёмная худая фигура уже приближалась из коридора и через секунду нависла над ним. — Какого хуя, Авдеев? — Даня настолько злобно смотрел на него, что казалось, это последняя встреча не только с ним, но и с этим миром. — Какого хуя ты вообще здесь делаешь? Ты же спал. Или мне в следующий раз тебя привязывать, чтобы ты не сбежал? — Никита по-детски улыбнулся фразе «в следующий раз», хотя вряд ли, конечно, он будет. — Я… Я проснулся, тебя не было, и я решил поехать домой. Я почти уехал. Это… Эта ебучая лопатка и твой дорогущий кафель. Из чего он сделан? У меня всё звенит в голове от этого звука. — Даня продолжал сверлить его взглядом, попутно глядя на разбитый кусок плитки. — Я всё равно не услышал сейчас внятного ответа на вопрос: какого хуя ты пытался уйти? Тебе было сказано, что ты ночуешь здесь. До твоей тупой провинциальной бошки даже такие светлые мысли доходят с трудом? — Даня выглядел так, будто этой лопаткой сейчас будет выбивать из Никиты извинения. — До моей тупой провинциальной бошки не доходит, почему ты вдруг решил, что можешь мной командовать. Пусти. — Никита дёрнул руку, которую Даня попытался схватить. — Меня ждёт такси, у меня и так бабок нет за ожидание платить, ещё и с тобой за эту плитку рассчитываться. Всё, нахуй. — Подвёл итог Никита и со всей дури толкнулся к двери, но его бёдра предательски сжимали руки, которые были гораздо сильнее его. — Ты рассчитаешься. И за плитку, и за свои попытки противоречить мне. И за язык свой длинный — прям им и рассчитаешься. — Никита испуганно оглянулся: мысли о том, что он щас отхуярит его этой самой лопаткой по голове, не казались такими безумными. Даня потянул его к себе, затягивая в коридор под непонятное мычание. Если прислушаться, можно было разобрать что-то вроде «я тебе не собственность», «меня Андрюха ждёт» и тому подобное. — Авдеев, ещё одно блядское слово — и я твой рот найду, чем заткнуть. Ника ведь хотела, чтобы её трахнул кумир. — Даня кинул обмякшее тело под ним на кровать. — Ника получит сегодня то, что хотела. Никита выглядел так, будто сейчас произойдёт что-то ужасное, но в то же время так им желанное. Его густые ресницы дёргались от каждого шороха, он боялся двинуться, но чуть ухмылялся от мыслей о том, что он сейчас с ним и что он остановил его, когда тот пытался уйти. Никита суетливо полез в свой карман, пытаясь всё-таки отменить такси. Но через минуту тёмная фигура уже нависала над ним, задирая его руки с телефоном кверху. — Что ты там смотришь? Туториал, как ебаться с мужиком? — Но всё-таки показательно глянул на телефон, криво лежавший в сжатых руках. — Что, не хватает денег? Хочешь, я тебе заплачу за сегодняшнюю ночь, а? — Милохин навис над его ухом, опять прикусывая мочку. Никиту будто кипятком окатило или ледяной водой, а может, и всем сразу, он дрожал и теперь только жалобно смотрел на него. — Что, с мужиками ни разу не было? Берёг девственность для меня? — Никита будто бы нашёл в лице Милохина точку и не отводил взгляда от неё. — Бля, только не говори, что у тебя вообще ни с кем ничего не было. А тебе  точно 21 есть? — Милохин продолжал держать его руки и смотреть в глаза. Удивительно, как он успевал ловить его лицо руками, когда тот пытался отвести взгляд. — А ты точно продюсер? — Никита наконец будто бы пьяным взглядом посмотрел Дане в глаза. Ухмылка распустилась в лице напротив. Никита резко ринулся вперёд, пытаясь зацепить губы Милохина. Тот отвёл голову, но только затем, чтобы через секунду жадно вцепиться в пухлые губы напротив, с трещинками и укусами по краям. Младший из них явно нервничал, хоть и пытался сделать вид, что он таким занимается через день. Губы Никиты были на вкус как нечто тёрпкое, с привкусом сигарет, металла от покусанной нежной кожи. Никита довольно извивался под ним, пытаясь перехватить инициативу на себя. От Дани приятно пахло дорогими духами и ментолом, тело будто благоухало гелем для душа со свеже-цитрусовым запахом. Никиту вело, руки переставали дёргаться. Продолжая удерживать руки Никиты одной своей, другой он ощупывал его ноги. Раздвинув и поставив между ними колено, в которое упирался окаменевший член Никиты, он отлип от губ Авдеева. — Двинешься — заставлю одеть свои кроссовочки и все таки потопать домой. — Даня встал с кровати и потянулся к полке, стоящей у кровати. Швырнув что-то на кровать, он вернулся в доминирующую позу. — Открой. — Около губ Никиты блеснула красивая таблетка розового цвета, на ней был нарисован персонаж какого-то мультика. И догадаться, что таблетка была явно не от головы, было проще простого. Впрочем, это явно было лучше того дерьма, которое курил Никита на хате с Андреем, поэтому противиться было глупо. Никита ухмыльнулся всплывающей в голове песне и строчке «что ты возьмёшь, когда Морфиус выбрать предложит таблетку».  — Что, хочешь, чтобы я тебе помог? — Даня положил таблетку себе на язык, глядя, как глаза Авдеева растерянно следят за маленькой таблеточкой на его языке. Он снова ринулся вперёд, целуя Даню. «И мы оба впадаем в безумие» — в голове продолжала крутиться дурацкая старая песня. Между их языками каталась цветная таблетка, они долго целовались, пока наконец в глазах Никиты не начали мелькать яркие цвета. Комната не была похожа на ту, что была, и то ли его вело от таблетки, то ли от того, что Милохин яростно сжимал его бёдра, по-блядски раздвигая ему ноги. Никита довольно делал всё то, что просил Даня. Пока рука старшего не оказалась на его члене — после этого он обмяк так, что не соображал, где он вообще находится. В голове будто взрывались фейерверки, он чувствовал, как тот медленно водит вверх-вниз, дразня младшего. Никита пытался двигать бёдрами, стонал, тихо шептал что-то вроде «пожалуйста». И, почувствовав в себе пальцы, охнул срывающимся голосом. Взгляд резко сфокусировался на парне напротив: тот, казалось, вообще не чувствовал опьянения и делал своё дело так, будто под ним такие Никиты лежат каждый день. Хотя, вероятно, так и есть. Пара толчков пальцев — и Никита простонал. — Не надо, я сейчас прям закончу. — Милохин довольно хмыкнул и достал пальцы, облизываясь на тощий живот напротив. — Ложись на живот. — Милохин кивнул головой на лежавшую подушку, которую он заботливо положил под лицо Никиты. Тот на секунду выпучил глаза, будто его попросили о чём-то непристойном. Хотя о непристойном просили, и внутри Никиты взрывался фейерверк из эмоций, хотя бы потому, что он никогда до этого не целовал мужика и не думал о том, что когда-то сможет это сделать. Никита стонал, сучоно морщился и пытался вывернуть шею, чтобы увидеть лицо Дани. Тот властно дёргал его подбородок и сжимал лопатки, заставляя изворачиваться ещё сильнее. Толчки ускорялись, Милохин говорил противный бред, который трезвому Никите показался бы слишком противным и гейским. Но податливому Никите сейчас хватало одного касания руки Милохина на его члене и толчка сзади, чтобы шумно кончить себе на живот, прикусывая подушку. Стон сзади и маленький чмок в худощавое плечо заставили Никиту вывернуть шею и увидеть закатившего глаза Даню, который блаженно улыбался и продолжал держать бёдра Никиты. Через минуту они лежали бок о бок друг с другом. Никита боялся повернуться и увидеть его взгляд сейчас. А ещё он боялся, что под утро его вышвырнут, что это их последняя встреча и что Даня оборвёт все контакты. — Ты не такая сука, когда трахаешься, — Даня вдруг разрядил их молчание. — Или это только со мной так? Я думал, ты будешь отчитывать меня так же, как в своих видео, а не умоляюще стонать. — Даня вдруг подхватился и, не услышав ответа, вышел из комнаты. Вернувшись обратно, он увидел лишь торчащую макушку с копной волос из-под одеяла. Никита  спал, как котёнок поджав руки под голову и двигая во сне густыми ресницами. Непонятно почему, но Дане эта картина показалась больше  милой, чем раздражающей. Он молча лёг рядом и провалился в сон. Утром у Никиты гудела голова, и он мало что соображал. Высунув голову из огромного одеяла, он не увидел никого рядом. Обрывистые воспоминания кусались, всё происходящее вчера казалось тупой галлюцинацией. Но вполне реальный Милохин сидел на кресле рядом. В руках дымилась огромная чашка с очень вкусно пахнущим кофе. Он поднял взгляд с книги на Никиту. — Доброе, — Даня отпил из кружки и обратно принялся за чтение. — Только не говори, что с тобой тут не просто употребили что-то, я ничего не помню. — Никита попытался встать, и вопрос о том, делали ли они что-то вчера, автоматически был закрыт. — Даниил, вы что, воспользовались податливым телом своей фанатки? Как это свойственно и не ново вам. — В лицо по-дебильному улыбающемуся Никите прилетела подушка. — Только не ссучись, дай мне хотя бы встать и умыться перед тем, как выгонишь богоугодного. — Никита приподнялся на локтях. Даня молча покачал головой и продолжил листать книгу. Худая фигура исчезла из комнаты и тащилась по комнатам, дёргая за каждую дверь, чтобы найти туалет в этом замке. Никита обдал лицо ледяной водой и посмотрел на себя в зеркало. На ключице синел засос, а на шее — отпечатки от чужих рук. Хотелось дать себе пощёчину и поныть в зеркало «кем ты стал», но трезвым в этой квартире находиться было страшнее, чем смотреть своей любви в глаза. Никита вернулся в комнату, скидывая одеяло, чтобы найти свою кофту. Рядом с телефоном валялась пачка денег. Дани в комнате уже не было. — Знаешь что, ты как был мудаком, так им и остался. В жопу себе свои деньги засунь. Я думал, ты хоть немного адекватный. — Даня удивленно  смотрел на Никиту, который распинался почти навзрыд. Он молча поставил кружку, кофе в которой было для Никиты. Нет, Никита не был тем, кто первый закатывает вот такие сцены с утра. Под утро под истошные крики отсюда выходило много девчонок. Никита — первый, кого не хотелось выгонять. Хотя бы пока тот не выпьет кофе. — Ты вчера из-за меня такси проебал, — Даня развёл плечами. — Я просто вернул долг. Не знаю, сколько стоит такси, у меня свой водитель. — Ты даже тут пытаешься выебнуться, да? Всё понятно, я валю. Не буду тебя заебывать своим присутствием. — Никита надел наконец кофту, на которой виднелось белое пятно со вчерашнего вечера. — У тебя кофта в сперме, Авдеев. Не порти хотя бы мою репутацию. Консьержка подумает, что я своим девкам даже одежду не покупаю. — Даня молча протянул ему футболку из своего шкафа. — С твоим лого не надену, не хочу уже свою репутацию портить. — Никита замер в проёме. — Меня сейчас твои фанатки ещё сфоткают около твоего дома — позора не оберёшься. — Даня молча улыбался, слушая бред, который он нёс. — Дай свой телефон. — Никита недоверчиво протянул ладонь со стареньким айфоном Милохину. Тот что-то молча набрал и вернул телефон владельцу. — Пока, Ника. Никита спустился вниз, оглядывая внутренний двор. Зашёл в телефон, где аккуратно было написано: «Даня. Личный номер». Даня. Личный номер. Я заеду. Вечером, сидя в душе, пытаясь смыть с себя грязь, пот и вчерашний день, он думал лишь о Милохине, его губах, руках на своей худой шее. Андрея дома не было, кажется, он укатил в бар с какой-то девчонкой. От этого становилось приятно и спокойно на душе — не нужно будет отвечать на тупые вопросы, которые друг будет пытаться аккуратно задавать. Никита натянул на себя шорты и не спеша пошлепал мокрыми ногами в сторону коридора. Андрей, видимо, не взял ключи. Никита выругался, скользя по плитке, но всё равно ломанулся открыть дверь. На пороге стоял Милохин. Выглаженный, как с иголочки, с двумя стаканами кофе в руках. Он даже сейчас выглядит так, будто это Никита попросил его приехать. — У меня отходняк от вчерашнего? — Никита неуверенно шагнул вперёд и толкнул Милохина в плечо. Тот даже не двинулся, недовольно поднимая бровь вверх. — О нет, в стакане яд, чтобы никто не узнал, что мы вчера были вместе. Расслабься, я уже написал об этом в твиттере, ты опоздал. — Ты утром кофе не выпил. — Даня протянул стакан ничего не понимающему Никите. — Бля, Авдеев. Бери и не выёбывайся. — Никита недоверчиво протянул руку и забрал стакан. — Ты за этим приехал? Принести мне кофе? Девочкам с твоих концертов всем так везёт, или я была хороша этой ночью и заслужила ещё и второе свидание? — Никита улыбался и тёр голову, с которой капала вода. — Одевайся, поехали. Ты заслужила второе и третье свидание, Ника. Переночуешь у меня. — Даня опёрся о дверной косяк, глядя на офигевающего Никиту, который, казалось, не мог поверить своему счастью. — А как же выёбоны, что я не такая? Поуговаривать меня. — Никита улыбался так, что ямочки у его щёк были впалыми. — Авдеев, я могу передумать и найти другую компанию на вечер. — Милохин всё-таки прошёл вглубь квартиры, с отвращением оглядывая зелёные стены. Никита закатил глаза, но всё-таки нырнул в комнату справа, натягивая штаны и хватая первую попавшуюся кофту. Компания на вечер в виде Никиты появлялась каждый вторник, пятницу и воскресенье  доме у Милохина. Затем почти каждый день. Тот каждый раз говорил, что ему вообще это не надо и он с ним потому, что ему скучно. Но Авдеев мелькал в его компании всё чаще и чаще. Они не ругались, занимались сексом и курили на кухне, обсуждая всё на свете. Общих интересов оказалось больше, чем думал Милохин. Ему даже не казался противным «провинциальный говор» Никиты, когда тот нёс пьяный бред. Он просто мило улыбался, а потом в очередной раз затаскивал его  в постель.  И уйти, не хлопая дверью, - все, что ты мне готова предложить, А я уже думал, что с тобой мне может быть не скучно….Жить