Детка?

- Если уйдешь сейчас, то можешь не возвращаться! - Дин никогда не любил девичьих криков, истерик и слез. И этот крик тоже. Он был громок, пронзителен и отдавался болезненным эхом где-то внутри. Взревел мотор, и он невольно вздрогнул. И все равно ведь страшно! Винчестер поджал сухие губы и опустил виноватый взгляд. - Детка, - он тяжело вздохнул. Да, к слову, Дин еще жутко не любил все эти расставания и объяснения, когда не знаешь, как правильно себя вести, и что следует сказать. - Прости, но я должен. Ты сама понимаешь, как это опасно. Левиафаны сейчас повсюду. Они знают про меня, Сэма. И про тебя, кстати, тоже. Ты, уж прости, выделяешься среди других машин. Я должен это сделать, детка. - Не смей меня перебивать! – У Дина аж в ушах зазвенело. Женщины. Как все же с ними тяжело. Вот! А Сэм еще и удивляется: почему это брат не заводит серьезных отношений? Да потому, что невыносимо. Невыносимо все это терпеть. Сэмми, конечно, тоже та еще девчонка, но голос у него не такой высокий, он не истерит и не ревет. По крайней мере, старший брат на это надеялся. Фрэнк, видать, сильно умный: «Спрячь машину и забудь про нее». Легче сказать, чем сделать! Конечно, знай этот маразматик, что у этой, так сказать, машины, самый жуткий характер во всех Штатах, Фрэнк бы не разбрасывался такими заявлениями. Да-да, Сэм, конечно, тоже умник чертов: «Дин, она ведь поймет. Дин, она милая девушка». И много других «Дин-Дин-Дин». Милая девушка, детское личико, любимая машина… Кажется, что сейчас эта милая девушка и по совместительству любимая машина его переедет. Очень по-женски. - Так, я сказал, что ухожу, значит, ухожу! - В конце концов, кто тут мужик? Смелей, Винчестер, и не дрейфь! Дин громко хлопнул крышкой багажника и закинул сумку на плечо. Девушка лишь скривилась. Как жаль, как жаль... Как жаль, что Дин Винчестер не имел серьезных отношений. Иначе он бы знал, что не стоило так… Детка сжала руки в кулаки, нахмурилась и топнула босой ногой о землю: - Не смей так со мной разговаривать! - Дину вновь заложило уши. Право, в следующий раз, если таковой будет, он запасется ушными затычками. - Я не собираюсь здесь тебя ждать, ты понял?! Я не буду стоять в этом старом гараже! Здесь сыро и гадко! У меня пойдет ржавчина! И весь салон провоняет! Я хочу на дорогу, - последнюю фразу она произнесла едва слышно, очень робко и неуверенно. Охотник замер, глядя на нее. Девушка будто вся сдулась, поняла, что перегнула палку, и теперь корила себя за это. - Детка, это ведь ненадолго. Я скоро приду за тобой, - Дин улыбнулся так, как всегда улыбался в разговорах с девушками, масляно и широко, провел ладонью по щеке девушки и потянул ее на себя, чтобы поцеловать. Зря. - Я не верю тебе! Не верю! Не верю! - заверещала она, а в глазах ее – уже слезы. – Ты мне всегда врешь! Сначала ад, потом Лиза, теперь это! Ди-и-ин… С тихим звуком сумка упала на землю, а девушка была уже в его объятиях. Слова эти обожгли, будто кипяток. Не верит, она больше ему не верит. Заслуженно. Дин и сам себе не верил последние пару лет. Да и как можно верить тому, кто не знает что делает, кто действует наугад и из года в год хоронит друзей. Винчестер представил, что будет с ней. С его деткой, когда он не вернется, а Дин знал, что он уж точно не вернется. Была бы она лишь машиной, все было бы не так сложно. А теперь, видите ли, у нее есть чувства. И Детка тоже знала, что он не вернется. Потому так отчаянно хваталась за него, потому так плакала. Наверное, не вернется и Сэм. И никто уже не придет за ней. Ей предстоит окончить свой путь, как и любому другому охотнику – в неведенье. Куча ржавого старого металлолома. Дин вздрогнул от этих своих мыслей и крепко стиснул в своих руках хрупкий девичий стан. - Нет! Ты слышишь? Этого больше не повторится. Я клянусь тебе, я вернусь. И все будет хорошо, точняк? Мы разберемся с этими тварями, а после будем охотиться, как раньше. Помнишь, детка? Спасать людей – истреблять нечисть… - Семейный бизнес, - закончила за него девушка и отчаянно поцеловала его, даря Дину частичку себя, хватаясь за его куртку, надеясь удержать. - Ты лучший хозяин из всех, что у меня были. Я подожду. Я подожду, пока ты вернешься. Голос у нее был глухой, немного хриплый - все от слез. А во взгляде – пустота. Винчестер, к счастью, этого не видел. Поцеловал и ушел, как и всегда. Он еще так радостно, задорно улыбался, когда махал ей рукой от двери. Кто кого обманывал? Оба. Детка будет ждать, конечно, зная, что Дин уже не вернется. А Дин будет уверять и себя, и всех вокруг, что вернется, и они еще повоюют. Всё потому, что это слишком жестоко, заставлять Ее так долго ждать, так сильно страдать, умирать день за днем. Ей теперь остались лишь одиночество, вечность да кожанка Дина - немного, но хватит, чтобы страдать до конца.