Моё твоё наказание

      На улице сыро морозно и угрюмо. Либо у Ёнсоль сегодня просто унылое настроение. Девушка сразу при входе скидывает с плеч пальто и недовольно морщится от запаха мокрого меха в гардеробной. Она лишь кивком приветствует персонал по пути к бару и удивленно оглядывает помещение, сразу подмечая тематические изменения в роскошном интерьере. На самом деле Ёнсоль так ко всему привыкла, что уже не видела никакой красоты в тёмных широких коридорах, в тяжёлых люстрах, лапшой свисающих с потолков. Главный зал и спальни клиентов выглядели величественно и дорого. У девушек всегда был определённый дресс-код. Иногда администрация занималась самодурством и позволяла себе устраивать нелепые маскарады, как сегодня, хотя многим девушкам нравилось такое. Они объясняли это тем, что в привычную жизнь привносилось что-то новое. Соль же морщила нос. Она любила, когда все изящно и без лишней мишуры.       За барной стойкой, где Намджун в тюрбане мешал очередной алкогольный коктейль было пока ещё тихо и безлюдно. Несмотря на привычный форменный наряд из белой рубашки и чёрной безрукавки с таким аксессуаром парень смотрится как-то нелепо. В зале мелькали девушки, закрученные последними приготовлениями к открытию. В эскорте среди них работают единицы, остальные же занимаются проституцией, а у кого-то получается выгодно всё объединять, хоть такое и запрещалось. Вокруг царила будто праздничная атмосфера. Смех девушек доносится даже сквозь музыку, которую настраивал диджей в углу сцены. В воздухе пахло дорогим алкоголем, духами и маслами. Атмосфера кружила голову, словно картинка в калейдоскопе. Ёнсоль невольно расплывается в улыбке. «Камелия» славилась своими девушками. Они все были на подбор красивые, улыбчивые и обученные. Главный филиал пестрел богатым выбором, и бордель не скупился на новые тела, но откровенно жадничал на содержание. Иногда всё доходило до того, что приходилось становиться откровенно содержанкой у клиентов. — Пятница, — вздыхает Соль, облокачиваясь на стойку и наблюдая за тем, как Джун расставляет бокалы. Она указывает на бутылку воды в углу и благодарно кивает, когда её подают. — Что здесь сегодня происходит? — Наши главные гости арабы, вот и пытаются угодить, — тяжело вздыхает парень, недовольно поправляя тюрбан. Соль не удается сдержать смеха, за что она сразу получает укоризненный взгляд. — Ты выходная?       Ёнсоль выглядела роскошно. Густые тёмные волосы убраны на одну сторону, словно у звезды на ковровой дорожке Голливуда. Ярко-красное платье сидело чётко по фигуре, подчёркивая каждый изгиб девушки. Острые и выразительные черты лица, маленькую родину около уголка губ подчёркивал яркий макияж, особо выделяя лисьи хитрые глаза. Неудивительно, что она так дорого стоила. Клиенты любили её за внешность, за умение быть хорошим собеседником и слушателем, что сильно выделяло её на фоне остальных. Но также Ёнсоль доставляла немало проблем своим острым языком. Заставить замолчать иногда было невозможно, даже если она сама прекрасно понимала, что сейчас оскорбляет клиента и это грозит немалым штрафом. — Нет. Я была с клиентом в Чеджу два дня, и ты не поверишь, но это было ужасно тоскливо и холодно. А сегодня провела весь день на юбилее какого-то старикашки.       Девушка поднимается по крутым ступенькам винтовой лестницы, проходит второй этаж, где расположены комнаты для клиентов, останавливаясь на третьем, где личные спальни девушек. В узком темном коридоре шумно, большинство дверей в спальни открыты и вокруг царит суета. Воздух пропитался запахами средств для укладки, масел и духов. Она распахивает дверь своей спальни, которую уже много лет делит с Ынха, застав подругу доделывающей макияж и докручивающей при этом на плойку локоны. На ней светло-серая атласная юбка с высокими разрезами на бедрах и в тон ей лиф, украшенный органзой. — Ты где была? — Ынха сразу всё бросает и заключает в объятия, обволакивая запахом жасмина и ванили. — Работала, — усмехается Соль, обнимая её в ответ. — Что у нас происходит? Администрация пересмотрела Алладина? — Соль первым делом скидывает каблуки и блаженно вздыхает, когда ноги тонут в мягком ворсе ковра, который она сама купила всего несколько месяцев назад. Девушка усаживает подругу на стул и помогает ей доделать прическу, восхищаюсь как её волосы остались такими мягкими после обесцвечивания и покраски в пепельный.       Ынха усмехается и качает головой. Она каждый раз безумно скучает, когда Соль не бывает рядом. С момента как она попала в бордель девушки были почти неразлучны и за столько лет стали как сестры. — Сегодня заключается сделка с арабами. Никто не спал с прошлой ночи. Наряжали зал и занимались всем этим. Одежду привезли только пару часов назад. Это всё, что успела выхватить. — Короче, как обычно, — Ёнсоль рассматривает лежащую на кровати одежду и прикусывает губу. — Сегодня сопровождала клиента на дне рождения. Юбиляр был стар, как кресло в углу нашего этажа, но признаться внуки у него все на подбор. — Ты не осталась на ночь, — заметила Ынха, шустро убирая в комнате всё лишнее. Девушка любила порядок. — Мне предлагали, хотя изначально договор подразумевал только сопровождение, но в любом случае я бы не смогла, потому что обещала быть сегодня в зале. — Четвертую ночь работаешь. Выдержишь? — замечает она, обеспокоенно глядя на подругу. — Всё же в Чеджу тоже не отпуск был. — Чего там. Все равно без дела брожу по залу, да слушаю всякую ересь, — Соль расстегивает платье и кидает его на пол. — Сегодня постараюсь выйти на сцену. Если всё сложится, то уже маленькая надбавка. — В зале будут арабы. Не боишься, что закажут? Я думаю, сегодня все правила не действуют. — Я узнавала, на них уже поставили девочек, — равнодушно вздыхает Соль, вновь разглядывая наряд на кровати. — Отвратительно, — комментирует увиденное девушка, но хватается за юбку. — Говорят, что они устроили это всё, чтобы насолить Чонам.       Ёнсоль заглядывает в шкаф, небрежно стягивая с вешалки темно-вишневый топ, отчего та глухо бьётся о деревянную стенку. — Не видела мои шорты? — Ты вчера ещё скинула их в корзину. — Чёрт. — Через пять минут выход. — Хотя бы краситься не надо, — устало вздыхает Ёнсоль, застегивая замшевые ремешки босоножек. Она поднимается с кровати, но валится обратно. В глазах буквально на секунды потемнело и показалось, что всё вокруг накренилось, словно в игрушечном домике. Ынха дергается, чтобы помочь, но Соль её останавливает, вытянув руку вперёд. — Всё нормально. — Ты точно сможешь выйти на сцену? — У меня нет другого выхода. В этом месяце моя прибыль слишком низкая. Мне надо успеть всё наверстать, иначе потеряю место в рейтинге. — Как бы я хотела оказаться в самом конце этого чертового рейтинга, — чуть слышно прошептала Ынха, чувствуя как к глазам подкатывают слезы. — О Шихёк первый претендент на моё тело. Если он выиграет аукцион, я мертва.  — Никогда! Мы что-нибудь придумаем. В этом мире на всех есть свои рычаги давления. Надо только найти то, чем мы сможем его шантажировать. Кстати, зачем тут арабы? — Наркотики. — Пф. Они правда собираются действовать напрямую, когда есть Чхве Минхёк? — Ынха поморщилась, услышав знакомое имя от Соль. Девушка смеется, понимая, что с годами ненависть подруги к главному наркобарону Азии никуда не делась. — Не делай так. Он мой папочка. — Я ненавижу всё, что тебя с ними связывает.       Ёнсоль лишь заливисто засмеялась, выталкивая подругу в коридор, где уже всех выстроили в стройный ряд. Обнажённые участки тела тут же покрылись мурашками из-за сквозняка, но внизу уже будет теплее. Всем раздали указания и потребовали спуститься вниз, но Ёнсоль так и не услышала желанного, из-за чего сразу потеряла настроение и весь интерес. Держать себя в руках больше не получалось, поэтому всё недовольство так и было написано на лице.        В зале полно народу. Ещё не опьяненные, но расслабленные и разморенные роскошью и красотой девушек. В воздухе легкая сладкая дымка, играет чарующая музыка и хочется просто поддаться одурманивающей атмосфере, чтобы забыться. Соль сразу замечает, что у VIP –зоны выставили охрану. — Луна, разве ты сегодня?       Девушка с лиловыми волосами и ярко-розовыми прядями оборачивается и приветливо улыбается, совсем не так как обязывает её откровенный образ и вызывающий макияж. У неё детское личико, хрупкое телосложение, милая яркая улыбка, и только два месяца назад ей исполнилось восемнадцать. — Прекрасно выглядишь, — подмигивает она Соль. — Нет. Здесь какие-то малолетки с родительскими кошельками. — Ясно. Слышали у нас особенные гости. — Они уже здесь, — поворачивается к девушке Карин. — Их сразу повели в кабинет господина Пака.       Луна ободряюще улыбается Ёнсоль и неловко отступает от грозной напарницы. Девушки в борделе считали, что Соль и Карин похожи, но сами они не видели ничего общего друг с другом. Разве что обе прямолинейные, но Карин умела лицемерить и подлизываться, а Ёнсоль изображать дурочку и никак не проявлять себя в подобных ситуациях. Карин старше, опытнее и уже второй год на первом месте в рейтинге. Это служило поводом для её чрезмерного высокомерия. Даже Ынха, которая легко сошлась со всеми девушками, так и не нашла с ней общего языка и смирилась.       Ёнсоль оглядывает зал и глубоко вздыхает, собираясь с мыслями. Ынха уже сидит за барным стойкой, закинув ногу на ногу, и кокетничает с каким-то парнем, который не спускает глаз с длинных ног девушки. Ёнсоль не скрывает усмешки. Подруга ему не по карману. Во-первых, она из эскорта, в чьи обязанности не входило обслуживать зал. Девушки могли побеседовать, пококетничать, но их услуги стоили дороже, а за ночь приходилось доплачивать отдельно. Во-вторых, Ынха на третьей позиции общего рейтинга в борделе. А это делает чек на неё достаточно крупным. Так что она редко бывала с клиентами, только если он богат и влиятелен. — Ёнсоль, — её хватает взволнованный администратор и толкает в коридор, который ведет на небольшую кухню и в гримёрку для выступающих на сцене. — На сцене не хватает девушек, и мы не можем облажаться и выпустить кого-то новенького. — Я уже давно не танцую, — вспомнив свою обиду, хмыкает девушка. Она знала, что так получится. Только неделю назад «старичков» развезли по филиалам, а новеньких девочек привезли. Всю систему борделя она знала как свои пять пальцев.  — Придётся, иначе ты получишь очередное отстранение, — сквозь зубы шипит мужчина.       Ёнсоль замыкает, и девушка быстро скрывается за дверью гримёрки, чтобы не наговорить лишнего и не упустить желанную возможность. За месяц она уже получила два отстранения — за то, что ударила клиента и за то, что устроила драку с очередной любовницей — это серьезно ударило по карману и уже обрезало её расходы. Без работы тут не выжить, а тем более, когда твой постоянный клиент переходит к другой, из-за того, что ты не можешь выполнять свою работу. Она должна во что бы то ни стало выплатить свой долг, ещё одно отстранение точно не будет на руку. Долго Соль не задерживается, лишь цепляет маску с туалетного столика и сразу уходит за кулисы. Давно уже ей здесь не приходилось бывать и танцевать для зала. Вначале это было её основной работой, после стала эскортом. Тут уже приходилось танцевать только для одного своего клиента и то, если он попросит и доплатит. Ёнсоль одна на сцене, поэтому не зацикливается на движениях, позволяет себе импровизировать и расслабиться. Она старается не думать ни о чём, изображает уверенность, когда скользит взглядом по залу. Ей легко удается сосредоточиться на музыке, чтобы не замечать всей похоти и страсти, которыми буквально обрастает воздух. Это всё привычно. Она в этом выросла. Ёнсоль с сожалением отмечает, что всё же без практики ей уже сложнее выполнять связки на пилоне, да и одежда оказывается жутко неудобной, но не теряет лица и ничуть не демонстрирует этого. Гибкое стройное тело красиво извивается на шесте, вызывая восхищение и довольные ухмылки. Девушка мягко приземляется на колени, поднимает руки вверх и завершает выступление. Свет прожектора гаснет, и она наконец позволяет себе глубоко вдохнуть. Возвращается осознание реальности, сердце перестает стучать как сумасшедшее и становится как-то горько и мерзко. Если бы она позволила себе хотя бы слезинку, может и стало бы легче, но взгляд цепляется за восторженную улыбку Ынха, и Ёнсоль тоже улыбается, потому что нельзя быть слабой, даже если очень хочется.