Моё твоё наказание

      Чонгук сразу замечает среди пёстрой толпы улиц Каннама Ёнсоль в белоснежном пальто. Девушка забралась на бордюр, стараясь через толпу рассмотреть выступающих артистов. Она смешно вытягивала шею и не скрывала улыбки, когда ей удавалось получше разглядеть танцоров. На темных волосах, собранных в высокий хвост, оседали крупные снежинки. Шарф бесполезно болтался где-то на плечах, служа больше украшением. Она кажется думала только о своём внешнем виде, чем о практичности и сезонности своей одежды. Соль снова поднимается на носочки, и Чонгук в последний момент успевает её ухватить за талию и прижать к себе, прежде чем девушка теряет равновесие. Приятный лакричный запах её волос бьёт по носу. Соль замирает, опуская взгляд на лежащую у неё на животе руку и сразу соображает кто её поймал. Ей нравилась татуировка на его запястье и хотелось увидеть продолжение, уходящее на предплечья, а возможно и выше. — Спасибо. — Почему просто не прошла вперёд? — Думала, что ты не найдёшь меня, — добродушно признается она и пожимает плечами. — Люблю смотреть уличные выступления. Так куда пойдём? — Просто досмотри и решим.       Соль лукаво улыбается и заглядывает ему в глаза, будто проверяя правду ли он говорит. Убедившись, что парень абсолютно серьезно, она шустро исчезает в толпе и занимает место получше в первом ряду. Чонгук тяжело вздыхает, словно втолковывал что-то ребёнку и остается стоять на своём месте, наблюдая за Ёнсоль. Она возвращается сразу после окончания номера и всю дорогу до небольшой забегаловки рассуждает о том, на каком инструменте было бы неплохо научиться играть. Её пустая болтовня не раздражает, и Чонгук даже поддерживает разговор, хотя она не особо нуждается в полноценном диалоге. В ресторане их быстро обслуживает взрослая женщина, семья которой владеет этим местом, и нахваливает милую пару, но Соль ловко уходит от пустых комплиментов, хотя даже не старается объяснить, что они никакая не пара. — От Чимина я узнал, что Доён стала главой борделя, — плавно переходит к делу Чонгук. — Верно. Поэтому я хотела предложить обмен: расскажи мне про Доён, а я скажу всё, что знаю о Минхёке. Вы же сейчас ищете его убийцу? Я знаю достаточно.       Чонгук хмурится от этих слов, не понимая с чего Доён могла взяться за подобное. Она всегда обходила стороной дела тирана-отца, боясь попасть под его горячую руку при очередной ошибке. Они были близкими друзьями, и он часто помогал ей сбегать из-под отцовского контроля, выслушивал её жалобы и утешал после очередных побоев. Лишь немногим удавалось видеть её настоящей: запуганной и сломленной, забитой в угол и измученной, в то время как в школе она всегда старалась быть лучшей из лучших. Её считали высокомерной амбициозной выскочкой, избалованной богатой девочкой. Тэхён часто говорил, что подобная маска ей ни к лицу и рано или поздно вся правда вылезет наружу, но она всегда пресекала такие разговоры и не любила Кима за подобные откровенности. Ей всё же удалось даже назло ему пронести свой образ через все школьные годы, но чего ей это стоило знали лишь несколько человек. — Почему ты думаешь, что я могу что-то рассказать о Доён? — Ты дружил с ней, — уверенно говорит Соль. — Она вводит новые порядки и требования. Мне никогда не было особо легко, но сейчас происходит что-то непонятное. Если честно, мне впервые так страшно за то, что будет со мной. Поэтому я подумала, что ты можешь рассказать что-то полезное. — Тогда откуда ты знаешь Минхёка? — Это долгая запутанная история, но думаю тебе будет интересно.       Чонгук кивает и рассказывает почти всё, что знает о Доён. Соль не перебивает и не задает никаких вопросов, внимательно выслушивая его и делая свои выводы. Конечно, это не сильно помогает ей предугадать будущие действия Доён, но теперь она хотя бы знает, что девушка люто ненавидит отца и скорее всего попытается его сдвинуть с места главы. Мужчина положил всю жизнь на укрепление и поднятие клана. Он дорожил своим детищем и не позволял никому нарушать заведенные порядки. Отобрать у него руководство означало буквально отобрать всю его жизнь. Семья Пак в те года быстро заняла нишу в торговле людьми и проституции. Пусть в будущем им удалось также ухватиться за игорные дела, публичные дома были всё равно главным доходом, а значит и руководство ими доверялось лишь самым проверенным и надежным людям. Долгое время роль главы занимал лучший друг господина Пака, но мужчину угораздило влюбиться в одну из работниц, и Соль до сих пор помнит как их трупы нашли в подвале борделя. После этот пост занял муж Пак Доён, алкоголик и бесхребетный тюфяк, которого старательно покрывал Донук. Неудивительно, что у Доён не хватило на него терпение. — Доён непредсказуема, но умна и расчетлива. Минсу всегда удивлялась тому, как мы нашли общий язык. Друг с другом они не сошлись, — Чонгук откидывается на стуле и через высокие окна наблюдает за улицей. — У них был конфликт? — тихо спрашивает Соль, также смотря в окно. От еды и нескольких стопок алкоголя её разморило и на душе стало очень спокойно, несмотря на напряженный разговор. В помещении было полутемное почти барное освещение, отчего яркие огни за окном легко привлекали к себе внимание. — Я не знаю подробностей. Мне не приходилось лезть между ними, потому что Минсу вполне могла постоять за себя, а в Доён я был уверен. Она бы не перешла линию дозволенного. —Поэтому ты уверен, что убийцей Минсу не может быть Доён? Чонгук тяжело вздыхает и ерошит волосы. — Я много думал об этом, но так и не пришёл ни к чему. У меня нет никаких доказательств, чтобы обвинять её. У Доён тяжелое расстройство. На тот момент она находилась на лечении в психиатрической клинике. Так как она дочь довольно известного в Корее человека, это соответственно скрывалось и её не выпускали никуда из палаты. Там было куча охраны и все врачи знали, что она особенная пациентка. Не думаю, что она смогла бы оттуда сбежать и её отец бы этого не узнал. К тому же… В порту был он сам и его люди. В моего отца стрелял он. — Думаешь она никогда не позволит себе отдалиться от семьи из-за страха? — тяжело вздыхает Соль. Она даже не подозревала, что там всё может быть настолько запутано. —  Теперь рассказывай ты. Что ты знаешь об убийце Минхёка? — Чонгук игнорирует её вопрос, потому что ему нечего сказать. Подобные мысли давно терзают и его самого. Он прекратил общение с Доён сразу после пропажи Минсу, сначала неосознанно, потом целенаправленно. Он также мало что знал о её болезни, просто как-то раз она в школе передала ему записку с адресом и попросила приехать, если её не будет больше недели. Такое случалось, и иногда она куда-то пропадала. Долгая дорога привела его к частной закрытой психиатрической лечебнице, куда его даже не пустили.       Соль невольно касается кольца на указательном пальце и вздыхает. Эта история долго хранилась только между ней, Юнги и её свидетелем была Ынха. Вокруг было много слухов и домыслов, но никто не знал как обстояли дела на самом деле. Она начинает с самого начала, поражаясь как легко подбираются слова и как быстро сменяются воспоминания. Соль рассказывает про своё знакомство с Юнги и Минхёком, про то, какие механизмы были задействованы внутри системы воспитания детей и про тех одарённых детях, которыми Минхёк занимался сам. — Юнги был именно таким ребёнком. Минхёк обожал его, и ему многое сходило с рук. Тогда Юнги решил попробовать на вкус другую жизнь и сбежал из-под крыла Минхёка. Понятное дело, что его всё равно нашли, но ему всё же удалось почти год водить своих товарищей за нос, пока за дело не взялся лично Минхёк. В тот год мы и сблизились. Думаю, они наблюдали, пытались понять чем всё обернётся, насколько он серьёзно настроен и можно ли им манипулировать через меня. Они пригласили нас вдвоем в школу, и устроили настоящий ад. В итоге мы оба жестоко поплатились за непослушание, и смогли увидеться лишь через два месяца, когда он пришёл попрощаться и обещал начать всё заново. — Почему он теперь вернулся? — В борделе действует правило первой ночи: ценник за неё определяет твою дальнейшую позицию в борделе и рейтинге. Чем дороже, тем роскошнее. Как-то он узнал про мою ночь, и занял в долг у Минхёка. Думаю, тогда же он решил занять его место. Юнги рос для этого, и даже несмотря на то, что он сопротивлялся всё равно убил Минхёка, как тот и хотел. Я уверена, что сейчас он в поместье, где содержат детей. Для всех это частная элитная школа пансион, куда невозможно попасть даже самым одаренным детям страны. Это ужасное место. — Тебе так нужна была информация о Доён, что ты решила мне рассказать это? — Чонгук хмурится. Ему не нравится вся эта история хотя бы потому, что там замешаны элитные убийцы. Он школьником ещё слышал про этих самых детей и даже сталкивался с несколькими на рингах в Японии. Это были идеальные механизмы для разрушения. То, что кому-то удалось принимать самостоятельные решения в этом безумии казалось уже невообразимым. Не удивительно, что все так отчаянно ищут его и не могут найти. Он умеет прятаться и скорее всего прекрасно понимает, что стал желанным тузом в игре криминальных семей. —  Было бы вполне правильно обменять информацию. Я уверена, что после Совета Тэхён ищет людей на свою сторону. У Минхёка множество разных договоренностей, и скорее всего многие из них не зафиксированы официально. Что-то Юнги может не знать и это обернётся против него. Его ожидает сложное время. Что-то подобное сейчас у Тэхёна, не так ли? Они могут помочь друг другу.       Чонгук вздыхает и усмехается. Она совсем непростая. Её слова звучат вполне логично, и она прекрасно знала через кого передавать такую новость. Тэхён прислушается к нему, но решение всё равно останется только за самим Кимом. И если он посчитает такое слишком рискованным или неоправданным, то Чонгук не сможет ничего сделать. Но если всё обернётся иначе, то они могут получить хорошую поддержку, а самое интересное, что Ёнсоль сможет быть уверена, что у её бывшего появился хороший тыл. Она сможет оплатить услугой за услугу, лишь приняв участие в подобных переговорах. — Не знаю как тебе, но мне надо выпить ещё, — улыбается девушка, ловя себя на мысли, что сегодня ей не хочется сдерживаться совсем. Несколько дней назад она так и не позволила себе расслабиться и выпить больше положенного, хотя Ынха всячески пыталась её развести на откровенный разговор и задобрить.       Чонгук не присоединяется к ней, но услужливо подливает, стараясь контролировать состояние Соль, чтобы она не напилась в дрова. Глаза девушки лихорадочно блестят, но она странно затихает и отпускает всякий контроль над своими эмоциями. Расслабленной и спокойной она кажется совершенно беззащитной, ужасно уставшей и чуть старше своих лет. Соль лениво распускает волосы, недовольно ероша их и прикрывая глаза. От тугого хвоста страшно разболелась голова. Чонгук усмехается и протягивает руку, убирая длинную челку с её глаз. Девушка открывает глаза, ловя его взгляд и мягко улыбается. Этот разговор ей дался легко. Она почти счастлива.

***

      Соль нравится чувствовать себя пьяной. Под градусом бордель казался почти идеальным. Стоило бы пересмотреть его правила, и позволить девушкам напиваться вместе с клиентами. Возможно бы проблем стало гораздо меньше. Ёнсоль бы точно не выходила бы из этого состояния легкости и эйфории. Ей просто было бы неплохо выспаться и подлечить свои мозоли. Ходить все ещё было больно, и она прихрамывала на правую ногу, хотя при Чонгуке старательно делала вид, что всё отлично. Её соседка уже не спит, усиленно пытаясь привести в порядок отекшее лицо. Ёнсоль падает на кровать и шипит от резкой боли в спине. — Почему твои вещи на моей кровати? — она швыряет в сторону соседки расчёску и недовольно морщится.       Девчонка не успевает ничего ответить, когда входит Карин. Она сразу просит её уйти, и Соль напрягается, понимая, что предстоит неприятный разговор. Девушка напоминает фурию, пышущую гневом и яростью. — Чего ты добиваешься таким поведением, Чхве Ёнсоль? Как же я тебя ненавижу, — ядовито шипит Карин. — О чём ты? — удивляется Ёнсоль, ероша волосы и пытаясь не потерять бдительности. Голова шла кругом и соображалось туго. — Не раздражай. И без тебя тошно.  — Теперь не отвертишься. Я знаю, что ты связалась с Чон Чонгуком. Он же правая рука Ким Тэхёна. Понимаешь, что с тобой будет? Но это всё ерунда по сравнению с этим, — девушка протягивает Соль телефон, на экране которого чёткая фотография Ынха и Ёнсоль с ресторана, где они были на днях. — Как ты объяснишь такое?       Ёнсоль кажется моментально трезвеет. Голову пронзает резкая боль и руки холодеют. Роем крутятся мысли о том, как Карин могла следить за ней сама по себе или по приказу, о том во что это выльется и к какому итогу Соль привела их всех. — Это ничего не значит. — Ошибаешься. У меня достаточно доказательств, так что я передумала давать тебе шанс. Это конец. — Зачем тебе это? Я даже тебе не конкурентка. — Ты всегда высоко задираешь нос, Ёнсоль. Требуешь справедливости, делаешь так, как считаешь нужным, ни с кем не считаешься. Ты вечная проблема. — Что ты, черт возьми, хочешь от меня? — Соль подскакивает с кровати и приближается к Карин. Она сжимает кулаки, с трудом сдерживая себя, чтобы не устроить драку. Тогда у неё точно не будет никакого шанса избавиться от него. — Убей себя, — абсолютно спокойно и четко произносит Карин, даже не отступив ни на шаг и глядя прямо в глаза. — У тебя это не вышло несколько лет назад, но сейчас доведи дело до конца. Тот парень спас тебя, хотя после и предал всех. Я дам тебе сутки. И то, что видела ты — это лишь малая часть. — Не играй со мной, — сквозь зубы цедит Соль. — Решайся, — Карин довольно улыбается и машет перед носом телефоном, после уходит, громко захлопнув дверь.       Соль сползает на пол, не в силах держаться на ногах. К горлу подкатывает вязкий ком и во рту появляется мерзкий металлический привкус. С трудом ей хватает сил добраться до уборной. Её всю трясет, и кроме боли в теле она не может ни на чём сосредоточиться. Желудок вновь и вновь скручивает, отчего уже перспектива сдохнуть кажется почти осуществимой. Вокруг кто-то ходит, но ни один человек не решается узнать что случилось и нужна ли помощь. Её отпускает лишь через какое-то время. С первого этажа уже слышится музыка, и коридоры кажется мгновенно опустели. Трясущимися руками Соль умывается и пытается подавить гнетущее чувство жалости к себе. У неё правда была хотя бы какая-то стабильность, пока всё не пошло наперекосяк. Она быстро приводит себя в порядок, делая вид, словно ничего и не случилось. Краем уха ей удается услышать, что рейтинги всё-таки вывесили, поэтому она сразу спешит к стенду на этаже их спален. Девушка не может поверить глазам, когда видеть своё имя лишь десятым в списках. Она пахала как проклятая последние два месяца, а тут только десятое место. Соль собирается уходить, когда сталкивается взглядом с Карин, стоящей на лестнице. Та ей приторно улыбается и кивает на настенные часы, довольствуясь собой. Ёнсоль требуется огромная сила воли, чтобы не сорваться за ней следом и не устроить драку, забыв все правила и запреты, но она однозначно не в том состоянии, чтобы выяснять отношения. Поэтому ей приходится молча сглотнуть обиду и поспешить вернуться к себе в комнату.