Жестокая любовь

Гермиона сидела около камина. В гостиной было пусто и тихо, лишь потрескивание сырых дров и шипение костра прерывали эту тишину. Это первая холодная ночь, а точнее, первая настоящая зимняя ночь. Совсем скоро Рождество – самый любимый праздник Гермионы Грейнджер. Она с детства с упоением ждала подарки, оставленные Санта-Клаусом, украшенную всей семьей елку, радостные и очень далёкие сейчас от нее лица любимых и родных… Еще немного посидев у камина, Гермиона решила сходить и посмотреть, что делают ее друзья. Девушка не спеша зашагала по коридору, понимая, что они точно в замке, поскольку на улице уже стемнело. Гермиона осмотрела все места, где они могли бы оказаться, но, к несчастью, гриффиндорка никак не могла их найти и решила в одиночестве отправиться на Астрономическую Башню. Настроение располагало, да и делать было нечего. Грейнджер в задумчивости поднималась по крутой лестнице. Здесь было холодно и тихо, лишь удушливый ветер со всей силы хлестал по лицу. Вся эта, отчасти печальная, атмосфера Астрономической Башни пронизывала до костей. Девушка, недолго думая, встала спиной ко входу и смело посмотрела вниз. — Высоко… — прошептала она. — Надо будет заходить сюда почаще, − Гермиона еще раз посмотрела вниз, хотя землю было плохо видно, ведь уже стемнело. Девушка подняла голову и увидела едва горящие факелы. Хорошо, что здесь есть хоть какое-то освещение. — Что, Грейнджер, тоже любишь уединение и холодный ветер? — Гермиона резко повернулась лицом к неизвестному собеседнику. Грейнджер где-то слышала этот голос буквально недавно, будто сегодня… Ну, конечно! Обладателем этого тихого, с еле слышной ноткой хрипотцы еще не до конца сломавшегося голоса оказался ни кто иной, как Драко Малфой. Ну вот, как всегда, в самый неожиданный момент он появляется рядом! — Малфой, что ты здесь делаешь? — Гермиона с удивлением посмотрела на симпатичного блондина, чье лицо сейчас было хмурым и серьезным. — Я люблю ходить сюда поздно вечером. Это место – настоящая кладовая моих переживаний и надежд. Пристанище для таких же потерянных, как и я. Блондин вдруг резко замолчал. Он почувствовал, что она насторожилась. Интересно, она когда-нибудь видела меня таким… таким несчастным, подавленным. Наверное, думает, что я разыгрываю перед ней сентиментальную комедию, − Малфой с горечью усмехнулся своим мыслям. — Понятно, — Гермиона слегка опешила от подобных признаний блондина. — А я тут просто прогуляться решила, — Девушка неловко улыбнулась. Неужели на шестой год обучения между ней и Малфоем, тем самым, что обзывал ее грязнокровкой и никогда не упускал момента напомнить ей о том, что она рождена магглорождённой, завязался более-менее конструктивный диалог. Малфой слегка улыбнулся. Гермиона заметила, что улыбка у парня измученная, а под серыми глазами образовались синяки и глубокие впадины. Интересно, что же с ним такое случилось… Малфой, верно, заметил ее удивление. Он спокойно подошел ближе и посмотрел гриффиндорке в глаза, та поспешно опустила голову. Первый раз она видела Драко ТАК близко. Гермиона почувствовала запах его тела, от него пахло просто великолепно. Скорее всего, это был дорогой одеколон, так скажем, для элиты, к которой со всей гордостью и вполне справедливо мог причислить себя Малфой. Его волосы сейчас не были так смешно зализаны, как на первых курсах учебы в Хогвартсе, а лежали небрежными волнами. Его глаза… Гермионе казалось, что вот-вот и она утонет в них, утонет раз и навсегда, и уже безвозвратно. Она молила себя не дать Драко понять, что эта близость ей приятна, что она будоражит ее, заставляет ее сердце биться все чаще и чаще. — Грейнджер… — Малфой протянул свою руку к лицу Гермионы, учтиво заправил выбившуюся прядь волнистых волос за ухо и аккуратно приподнял ее лицо за подбородок. — Я хочу видеть твои глаза. — Что ты делаешь, Малфой? — Гермиона сказала это без злобы, скорее, со спокойным интересом. Она могла бы, разумеется, сказать это совсем по-другому, нежно прошептав ему на ухо, но сдержалась. Не стоит забывать, что это, все-таки, Драко Малфой. — Я... я не знаю, — блондин чуть отстранился. По его взгляду было понятно, что он и сам ничего не понял. Оба находились в полнейшем замешательстве. — Драко, ну я тогда, наверное, пойду? — Гермиона сама не заметила, как назвала его по имени. Первый раз в своей жизни. — Да, Гермиона, так будет лучше для нас обоих. По крайней мере, сейчас, — парень специально выделил интонацией ее имя. И он тоже произнес его впервые. — Тетрадь Джинни лежит на твоей кровати. Передай ей, когда увидитесь, — Драко внимательно посмотрел на Грейнджер, которая вскоре скрылась в лестничном проеме. Малфой еще долго стоял неподвижно. Его бросало то в дрожь, то в жар. Его не смущал сильный ветер, трепавший платиновые волосы. Неужели его искалеченное сердце еще может испытывать столь нежные чувства? Но она не чистокровная, и все это предельно странно. Он, кажется, совсем запутался. Малфой с отвращением поднял рукав черно-зеленой мантии. На белоснежной коже была выгравирована Черная метка. Драко с ненавистью начал царапать руку, не понимая, что с ним происходит: − Ненавижу вас, проклятые Пожиратели дерьма! − Ненавижу! − Будьте вы все прокляты, твари! − Я ненавижу тебя, отец! − Я не убийца!.. Он понимал, что кричит это в воздух. Он понимал, что не будет услышан. Его, наверное, никто никогда не сможет понять... Малфой-младший в отчаянии рухнул на колени и закрыл лицо руками. Если Грейнджер узнает, что он теперь Пожиратель Смерти, она навсегда возненавидит его. Он больше не может выносить это. Решительно не может.