Дивный новый мир

Кажется, на сей раз он наконец подыхал по-настоящему. Всё тело болело. Обе ноги, левую руку и спину словно рвали на части невидимые когти. Хуже всего было с головой – она горела в огне, совсем как тогда, много лет назад, а глаза… Левый глаз – или то, что от него осталось – словно медленно вырывали из глазницы, а правый просто болел, как никогда до того, и эта адская боль терзала его без конца. Потом к боли добавился какой-то гулкий стук, как будто кто-то бил кулаком по деревянной бочке, и этот звук сводил его с ума. Не сразу он понял, что его куда-то тащат за ноги вниз по ступенькам, а голова подпрыгивает на каждой, и в ней уже начинает звенеть. Сквозь шум в ушах он различил хриплый шепот: – Потерпите, милорд, уже недолго осталось… ох, боги!.. всё, ведь все травы, все снадобья!.. ничего, скоро придем… о Матерь, что это?! опять что-то рушится!.. потерпите, сир, потерпите, всего несколько ступенек… уж так вы тяжелы, не донести… Curvis dolori remedium est patientia, терпение – лекарство от любых страданий… терпите, сир… – «Я не сир», – хотел он ответить по привычке, но из горла вырвался только слабый стон, и он провалился во тьму. *** – Итак, приступим. Жоанна, твои пергамент и перо. Да не наделай опять ошибок в простейших словах, как в прошлый раз!.. Prima inspectione. Что мы видим? Пациент пока еще жив. Глубокая рана на голове. Combustum magnum, также следы старых ожогов. Oculus sinister laesus est, левый глаз поврежден, пока неясно, насколько. Oculus dexter sanus est, правый глаз относительно здоров, хотя постой, наблюдается dacryorhea, сильное слезотечение, нужно наблюдать. Подозрение на commodio cerebri… хотя какое там подозрение – сотрясение-то уж наверняка… Зубы… так, зубы вроде все на месте, хотя постой, что-то тут есть. Да. Ну, по крайней мере, отсутствующие зубы отсутствуют уже давно. Переходим к рукам. Dextra – combustum magnum, но это и понятно, проверю кости… о-о-о, ну конечно, radius… а, и ulna тоже… пишем: tuum ossa fracta sunt, обе кости сломаны. Жоанна, немедленно лубки, он же явно рыцарь, ему без правой руки нельзя. Тише там!.. у нас новый пациент. Далее. Sinistra… хм, а вот тут сверху всё вроде бы вполне прилично, не считая ожогов, хотя постой, что это у нас?… Digitis opressa sunt, пальцы раздроблены. Будем собирать по частям? Я тоже думаю, что нет смысла, всё равно загноится. Ad amputate. Подай трубку, мне не нравится его дыхание. Да, всё ясно. Пиши: sinistro pulmone laedi est, левое легкое повреждено. Хотя постой, зачеркни, пока не точно. Отметь, что нужно наблюдать. Нижние ребра… fracta sunt? Естественно. По состоянию кожных покровов там, где отсутствуют ожоги, предполагаю rupta lienis, посмотрим… ну конечно, так и есть – селезенка всегда страдает при падении с высоты… как ни странно, не наблюдается повреждений hepatis и mesenterium – очевидно, остальные внутренние органы защитил доспех… разумеется, сильная потеря крови. Идем дальше. Что у нас с ногами, интересно? Pes sinistrum… ну, тут не нужно быть мейстером, чтобы увидеть перелом – как всегда, пострадала несчастная tibia, еще лубки, Жоанна. Хотя постой, для начала мы будем разбираться с селезенкой, это сейчас важнее. Pes dextrum… ну неужто ничего? Даже странно. Хотя постой, это у нас тут tendinis rupturam, разрыв сухожилия, или мне кажется? Нет, не кажется. Записывай. Ну да, ну да, как же нам не повредить tendo calcaneus, как же нам не дать мейстеру еще работы… Странно, основные повреждения пришлись на левую часть тела, а лежал он на правом боку. Впрочем, уже неважно. Конечно, попытаемся лечить. Чем? Придется что-нибудь придумать… *** Он то проваливался в беспамятство, то вдруг на несколько мгновений приходил в себя, снова ощущал дикую боль и молил всех богов поскорее забрать его. Наверно, в самом пекле и то не может быть настолько худо. Даже когда его почти прикончила Бриенна-Стальные-Яйца-Тарт, мать ее, ему не было так больно. Иногда от этой невыносимой, бесконечной боли и слабости ему хотелось плакать, как в детстве, но не было сил даже на это. Он понимал, что умирает, и мечтал только об одном – чтобы всё это поскорее закончилось. Из-за плотной повязки на глазах он ничего не видел и не понимал даже, днем очнулся или ночью, но, когда бы ни пришел в себя, всегда слышал вокруг стоны и вскрики таких же, как он, умирающих раненых, и всё тот же суховатый, насмешливый голос мейстера, который, наверное, вообще не спал, без конца осматривая всё новых и новых прибывающих. Этот голос, похожий на голос Тайвина Ланнистера, резал ему слух днем и ночью, и в то же время как будто бы подбадривал, заставляя промучиться еще день, и еще, и еще. В пекло проклятого мейстера, думал он, пусть спасает кого угодно, за что он спасает меня?! Что я ему сделал, что он никак не дает мне умереть?! Кому я нужен? Я не нужен даже сам себе, и к тому же… Его пронзила страшная мысль. – Ммм!.. Ммм!.. Мммммоой… б… б… – Жоанна! Сюда! Выясни, чего он хочет, и дай ему это, только если это не маковое молоко. – Что вам угодно, милорд? – совсем другой, тихий и нежный голос. – Вам очень больно, я знаю, но у нас почти совсем не осталось макового молока, не обессудьте. Здесь у нас есть еще раненые женщины и дети… – Мммой… мммой… б… бр… бра… – на «т» уже не осталось сил. – Мейстер Арстен, он спрашивает о своем брате. – Да, такой братской любви можно только позавидовать. Сам на волосок от смерти, а о брате помнит. Должно быть, его брат еще совсем дитя, и этот сир заменил ему отца. Скажи, что не знаешь, кем является он сам, а потому при всем желании не можешь предоставить ему столь необходимые сведения. Поторопись, у нас опять заканчивается мазь от ожогов – видят боги, я делаю что могу, но комбустиология – это совершенно не мой профиль, а такого количества раненых с ожогами я не видал за все сорок два года с момента получения цепи. – Голос приблизился. – Милорд или сир, если вы скажете нам свое имя, мы попытаемся узнать что-либо о вашем брате, но должен сразу предупредить, что многие, очень многие дети тогда погибли в огне, и от них остался лишь пепел, по которому – увы! – их нельзя даже опознать. – Нннн… нннне… ммммла… ссссста… – Жоанна! Ты понимаешь, что он хочет сказать? Мне некогда. – Кажется, он говорит, что брат не младший, а старший, но я не уверена, мейстер Арстен. – В таком случае, он наверняка погиб, сир или милорд, потому что вы были одним из немногих уцелевших взрослых мужчин, и среди них не было никого, кто походил бы на вас телосложением. Говоря "уцелевших", я всего лишь имею в виду "выживших на момент разрушения Королевской Гавани", поскольку большинство из них уже в могиле. – А… я?.. – Что – вы? Что – вы? Как мне надоел этот вопрос. Хоть бы раз кто-нибудь спросил: "а не устали ли вы, мейстер Арстен?".. Ваш прогноз на сегодняшний день – remedium, хотя и не сразу. То есть выздоровление… по большей части. Поэтому прошу вас лежать тихо, не слишком часто отвлекать меня и Жоанну и не трогать руками, ногами и другими частями тела свои повязки, особенно те, что на голове. Вы поняли меня, сир? – Я… нннне… – Жоанна! Мазь сама себя не приготовит! *** – Как видите, милорд, здесь у нас тяжелораненые взрослые. В основном, конечно, с ожогами разной степени, хотя есть и более сложные случаи. Например, вот этот сир – у него, помимо уже набивших мне оскомину сильнейших ожогов, есть повреждения внутренних органов, перелом нижних ребер, сложные переломы рук и ног, причем один из переломов оскольчатый, сильное сотрясение мозга, колоссальная кровопотеря и воспаление обоих глаз. Левый глаз был сильно поврежден, однако у меня сохраняется надежда на частичное восстановление зрения – не хочу пока делать прогнозы, поскольку мы еще ни разу не снимали повязки надолго. Я подозревал также внутренние повреждения, но его, как видно, частично защитил доспех – к счастью, мои предположения насчет пробитого легкого не подтвердились, однако подтвердился разрыв селезенки. – Разрыв селезенки – так вы его оперировали? В этих условиях?! – Разумеется, куда же нам было деваться? Характер полученных травм наводит меня на мысль о падении с большой высоты, что, скорее всего, и произошло – мы нашли его около руин Красного Замка, милорд. – Мейстер Арстен, я такой же мейстер, как и вы, да еще и без году неделя, я ведь только что завершил свое обучение в Цитадели. Прошу вас, не величайте меня лордом, – смутно знакомый голос пробился сквозь туман боли. – Вы говорите, что нашли его у Красного Замка? – Да, милорд, он лежал под двумя каким-то чудом уцелевшими палатками торговцев, что и спасло ему жизнь. Очевидно, он сначала упал на палатки, а потом они опрокинулись и закрыли его от… ну, вы понимаете… эти Безупречные тогда словно озверели, как вы помните. Мы с Жоанной нашли его совершенно случайно, и только поэтому он еще жив. Представляете себе, находясь на смертном одре, вспоминал про своего брата!.. Видно, хороший человек. – Мне кажется, что я его знаю. И его… ээээ… брата знаю тоже. Вы не находили рядом с этим человеком ничего… странного? – Странного? Что вы имеете в виду, милорд? – Чего-то необычного, чего-то очень... Как бы сказать точнее – аномально больших человеческих останков. – Ах да! Я припоминаю – когда мы искали выживших, мне на глаза попался удивительных размеров человеческий череп, весь обугленный, конечно. Он был просто огромным! Я еще подумал на миг, что таких черепов быть не может, однако вот он передо мной. Никогда не видел ничего подобного. Впрочем, я приехал в Королевскую Гавань всего около года назад и не видел всех ее чудес… возможно, мне показалось… – Нет, думаю, что вам не показалось. Скорее всего, это был череп существа, которое некогда было сиром Григором Клиганом, Скачущей Горой. Человек же, лежащий перед вами – его младший брат, Сандор Клиган, по прозвищу Пес. Вы слышали о нем? II Санса проснулась до рассвета. В ее покоях, прежде бывших покоями родителей, было темно и по-зимнему мрачно и холодно, камин давным-давно прогорел, и пол стал совсем ледяным. Еще один день, наполненный заботами и тревогами, еще одна бессонная ночь. Нужно вставать, умываться, одеваться. Сегодня или завтра должны прийти обозы из Дредфорта и Последнего Очага, если, конечно, дороги не развезло, как в прошлый раз. Санса была этому рада: когда приходят обозы с провизией, ни о чем другом думать уже нельзя, пока не разберешь всё до последнего зернышка, и это так утомляет, что, может быть, ей удастся уснуть хотя бы ненадолго. Бессонница, мучившая Сансу уже который год, понемногу подтачивала ее силы. Еще немного, и люди начнут что-то подозревать, а ей, Королеве Севера, совсем ни к чему сплетни о ее слабости. Она обязана быть сильной – ради Брана, ради Джона, которого она никогда не сможет называть Эйгоном, даже ради Арьи, которая теперь так далеко, что ни один ворон не донесет от нее письма, – и прежде всего, ради себя самой. Но ей уже не помогают ни подогретое вино, ни маковое молоко, и новый мейстер Винтерфелла Оллен, присланный из Цитадели по ее просьбе, уже почти отчаялся в своих бесплодных попытках найти для нее лекарство. Конечно, ей пришлось рассказать ему всю правду, но не сразу. Сначала она присмотрелась к нему и убедилась, что ему можно довериться, к тому же он искренне хотел остаться в Винтерфелле навсегда, поскольку сам был северянином. И – что было для нее очень важно – он был уже немолод, очень некрасив, но очень добр и внимателен, поэтому однажды она призвала его к себе и, взяв самую страшную клятву молчать, какую только смогла придумать, открылась ему. Как она и ожидала, он ни словом, ни взглядом не осудил ее, а только пожалел – и стал немедленно придумывать способ исцеления. Но с тех пор прошло много времени, и душевные раны понемногу снова открылись, терзая ее по ночам. Тут уж мейстер Оллен был бессилен. Санса разглядывала потолок и слушала, как понемногу пробуждается замок: горничные начали растапливать камины, за ее дверью тихо сменились часовые, по двору начали ходить люди – обычный день, спокойный, привычный, размеренный и долгий, очень долгий. Она поежилась от холода и поглубже завернулась в одеяла. Нельзя лежать в кровати, у нее много дел. Но это не главное. Здесь, в родительской постели, где были зачаты и родились они все – от Робба до Рикона – мысли мучили ее сильнее всего. Нужно вставать. Одеваясь и причесываясь – в последнее время она научилась делать это сама, отказавшись от личной горничной, как некогда сделала и ее леди-мать: незачем кому-то видеть по утрам заплаканные глаза королевы, ведь даже самые преданные слуги могут невольно выдать – она размышляла о том, приедет ли лорд Ройс, как обещал. Если приедет, опять начнет делать свои намеки, которые от раза к разу становятся всё прозрачнее, а смысл их сводится всегда к одному и тому же: «Север помнит, Северу нужен Старк, Королеве Севера нужен муж и детишек побольше». Смешно: сам даже не северянин, а разговаривает теперь, словно какой-нибудь Карстарк или Амбер. Даже бороду отпустил. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал. Санса криво улыбнулась. Не за горами тот день, когда Ройс откажется от намеков и прямо перейдет к сути дела. Хорошо бы этот день настал не сегодня. В дверь негромко постучали. Мейстер Оллен, он всегда так стучит. – Войдите! – Доброе утро, моя королева, – высокий, поджарый, сутулый, такой привычный мейстер Оллен протянул ей письмо. – Простите, что побеспокоил вас так рано. Только что прилетел ворон из Королевской Гавани. Судя по печати, оно от самого короля. – Странно. Бран крайне редко пишет сам. Должно быть, что-то случилось. Благодарю вас, мейстер Оллен. – Моя королева, – поклонился он и остался стоять. Санса подняла на него удивленные глаза. – Мейстер Оллен? – Моя королева, я вижу, что вы снова не спали ночью. Мой последний отвар не помог? – Увы. Точнее, помог, но ненадолго. Я проснулась среди ночи от кошмара. – Прошу прощения, что не смог угодить вам, моя королева. Буду работать дальше. Только вот… вы уж извините меня за дерзость, но я знаю гораздо лучший способ уснуть, чем все мои отвары, вместе взятые. – Вот как? И что же это за доселе невиданное волшебное средство, интересно? И почему вы не даете его мне вместо отваров? – Потому что это средство – любимый и любящий мужчина рядом, моя королева. Санса отпрянула от него так резко, что оступилась и чуть не упала. Мейстер Оллен поддержал ее за локоть. – Ни за что, никогда! – выкрикнула Санса ему в лицо и стряхнула его руку. На глаза набежали злые слезы, и она яростно смахнула их. – Ни с кем, ни с кем!.. – Моя королева, вы еще очень молоды. Поверьте, всё проходит – уж мне ли не знать. Я уже говорил вам, что… – Интересно, откуда вам известно это чудодейственное средство? Насколько я знаю, мейстеры Цитадели не берут себе жен! – Жестокость вам не к лицу, ваша милость, – мейстер Оллен чуть побледнел, но взгляда не отвел. – И мы не монахи, а целители и ученые, и… – Мейстер Оллен, вы свободны, – ледяным тоном прервала его Санса, взяв себя в руки. – У меня много дел, вам это прекрасно известно. – Да, моя королева, – он низко поклонился ей, ниже, чем обычно, и вышел из комнаты, как всегда, плотно, но тихо притворив дверь. Санса проводила его взглядом, кипя от гнева и отчаяния. Мейстер Оллен всего лишь мужчина, он ничего не понимает! Мейстерская цепь – это хорошо, но она не дает способности заглядывать в душу. Неужто он не понимает, что ей до смертного одра не захочется даже приближаться ни к одному мужчине, а что до остального – об этом и речи быть не может? Неужто считает, что душевные раны, как и телесные, затягиваются со временем? Ее раны свежи и кровоточат до сих пор, и нет конца этой пытке. Что-то хрустнуло в руке. Ах да, письмо от Брана – она так сильно сжала кулак, что сломала печать. Действительно, его личный герб – трехглазый ворон верхом на лютоволке. Санса пошла в свой кабинет, поспешно пробегая глазами строки, начертанные прямым красивым почерком: "Дорогая Санса, надеюсь, ты в добром здравии и бодра духом. Я пишу тебе лично, чтобы поделиться невероятной новостью: великий мейстер Сэмвел, архимейстер Цитадели и другие мейстеры Вестероса после тщательного обследования обнаружили в моих чреслах силу, способную, по их мнению, зачать наследника. Как ты знаешь, я не стремлюсь к этому и никогда не стремился, однако государственный долг превыше всего – к сожалению, Большой совет ныне совершенно позабыл о своем решении назначать короля голосованием, и склоняет меня к скорой женитьбе. Известие о том, что у меня может родиться здоровый наследник, привело их в исступленную радость, посему, полагаю, я буду вынужден уступить их напору. Должен признаться, мысль о рождении наследника, способного когда-либо занять мой престол, не столь неприятна мне: это дало бы мне возможность наконец обрести свое истинное предназначение и стать настоящим древовидцем. Однако главное затруднение состоит в том, что в Королевской Гавани нет девушки, равной мне по рождению. Мои советники предлагают взять в жены дорнийку, дабы скрепить союз с Дорном, однако и там после падения династии Мартеллов и последовавшего за этим восстания нет достаточно знатной девицы на выданье, а женитьба на бастарде – хотя дорнийцы и не признают наших условностей – в моем случае совершенно неприемлема. Яра Грейджой избрана королевой Железных Островов, и при этом она является последней незамужней представительницей Великих домов (не считая тебя), но брачный союз с ней невозможен: Железные Острова вот-вот объявят о выходе из состава Шести Королевств, и лишь одним богам известно, пройдет ли это мирно. Я могу выбрать любую девушку из всего Вестероса, но прежде хочу посоветоваться с тобой. Малый совет превратился в поле битвы, и каждый мой советник тянет в свою сторону, не желая уступать никому другому; не далее как вчера сиру Бриенне вновь пришлось разнимать лорда Тириона и лорда Бронна, все заседания превратились в хаос, напоминающий потасовки где-нибудь на рыночной площади. Признаюсь тебе честно, что я очень устал от всего этого – как ты, наверное, помнишь, жизненная сила древовидца иссякает быстрее, чем у обычных людей, и мне не так много осталось. Прошу тебя дать мне совет не как королева королю, но как старшая сестра младшему брату, какими мы были когда-то. Возможно, ты знаешь кого-то подходящего – уверяю тебя, что ни внешность, ни нрав не имеют никакого значения, поскольку я в любом случае не смогу дать своей будущей жене ничего из того, что обычно дают мужья: как я уже сказал, мое время на исходе, и недалек тот день, когда мне придет пора слиться с чардревом. Остаюсь преданный тебе, Брандон Старк Сломленный, Король андалов, ройнаров и Первых людей, Защитник государства и законный король Шести Королевств. P.S. Я помню о твоей просьбе и ни разу не нарушил свое обещание". Санса села за стол. Вот уж действительно, невероятная новость! Этого она не могла ожидать, да и никто не мог. Невозможно поверить в то, что у Брана при его увечье может родиться наследник, но если все мейстеры в этом так уверены, то да помогут Брану и Старые, и Новые боги. Она легко улыбнулась, перечитав постскриптум: ну надо же, еще помнит, что она строго-настрого запретила ему подглядывать за ней, пользуясь своим даром. Какая ирония судьбы – Бран скоро станет отцом, хотя не хочет этого, а она никогда не станет матерью, хотя с детства считала, что это ее главное предназначение. Она задумалась, чем может помочь брату. Пожалуй, в данном случае ничем – разве что пожелать ему счастья, пусть и недолгого. Он прав: после войны в живых осталось не слишком много представителей Великих домов Вестероса. Бран мог бы жениться на девушке из рода домов-знаменосцев Талли или Арренов, но это может не понравиться лордам Простора и Штормовых земель. Если же он женится на ком-то из знаменосцев Ланнистеров, это гарантирует недовольство северян. О ком-то из Фреев или железнорожденных и речи нет. Кто же остался? Может быть, Талла Тарли? Но тогда пойдут разговоры о кумовстве и будет даже еще хуже, чем если он женится на ком-то из Вестерлингов или Алгудов, ведь Сэм Тарли нынче стал Великим мейстером. Ей нужно как следует поразмыслить над этим. Санса выглянула в окно. Сегодня немного потеплело, или ей кажется? Похоже, что скоро начнется весна, а ведь все мейстеры как один предсказывали долгую зиму. Она понадеялась, что обозы с провизией и мехами не задержатся в пути. С Дредфортом и Последним Очагом нужно что-то решать – замки не могут пустовать слишком долго. Поначалу она хотела спалить Дредфорт, разрушить его до основания, а все земли вокруг замка засеять солью, но мейстер Оллен справедливо указал ей на то, что доброе дерево и камень не виновны в том, что их хозяева были чудовищами, а поля и травы – тем более. Ей нравилась его любовь ко всему живому и даже неживому, нравилось, что он смотрит на мир совсем иначе, чем она, но он, похоже, почувствовал себя слишком вольно. Он забывает, что она не просто леди Винтерфелла, она королева Севера, а он лишь простой мейстер, хоть и очень умелый. Кажется, он считает ее глупой девчонкой – а сам не перенес и сотой доли тех страданий, что выпали на ее долю, и кто после этого старше?.. Можно отдать Дредфорт кому-то из уцелевших северян-знаменосцев Старков, а вот Последний Очаг… он слишком далек от Винтерфелла и слишком близко расположен к Стене, там еще холоднее, чем здесь, и там нет горячих источников. Кроме того, замок крайне неудобно построен и очень стар. Никто, кроме Амберов, не мог жить там дольше двух лун, Нед Амбер был последним в роду – что станется с замком? Бросать его никак нельзя, дом Амбер издавна поставлял всему Вестеросу ценную древесину, там богатые лесом земли, которые нуждаются в правящей руке. Нужно посоветоваться с Ройсом. Вдруг найдется безумец, способный вытерпеть холод и не заблудиться в темных коридорах Последнего Очага? Секрет постоянного проживания в Последнем Очаге Амберы унесли с собой в могилу, а других желающих занять замок пока нет и не предвидится. Санса готова была пожаловать такому человеку рыцарство и сделать его знаменосцем Старков – пусть в замке снова будет преданный Королям Севера хозяин. Но где найти его? Не одичалых же приглашать. Тормунд Великанья Смерть, безусловно, великий воин, но никудышный правитель – нелегко придется одичалым, которые, по слухам, хотят сделать его своим королем. Впрочем, это их дело, одернула сама себя Санса. Снова стучат в дверь. Боги. Этот стук она тоже узнает. – Войдите, лорд Ройс!