Дивный новый мир

I Его дни и ночи состояли только из боли, звуков и запахов. Просыпаясь, он сначала чувствовал боль во всем теле, потом слушал уже ставшие привычными звуки – голоса мейстера Арстена и Жоанны, хриплое тяжелое дыхание лежащего рядом с ним больного, стоны и проклятия других раненых, иногда шум, доносящийся с улицы – конское ржание, звон оружия и доспехов, чей-то топот и крики, мяуканье кошек, детский плач и испуганные женские голоса. Он ощущал тяжелую сладковатую вонь разлагающейся плоти и резкий, острый запах лекарств, чувствовал, как в приоткрытое окно дует слабый ветерок, принося другие запахи – жарящихся на огне каштанов, свежевыпеченного хлеба или древесной смолы, кошачьей мочи и кислого вина. Весь день он лежал неподвижно и молча – без криков, без стонов, словно раненый зверь, боясь пошевелиться и стараясь занимать как можно меньше места, как будто это могло ему чем-то помочь. Его мир теперь сузился до размеров кровати, на которой он лежал. Никогда он не думал, как важно, оказывается, видеть, просто видеть – если бы он только знал, что ослепнет, вдоволь нагляделся бы на красивых женщин, на море и скалы, на поля, на небо, даже на те унылые земли, которые когда-то проезжал с младшей девчонкой Старков!.. Теперь ему осталась только память, да и та его подводила. Он пытался вспомнить, как выглядели знакомые ему красивые люди, но память услужливо подсовывала вместо длинной шеи Сансы Старк, нахальных глаз ее сестры или непривычно белых волос Матери Драконов то отвратительную рожу существа, которое когда-то было его братом, то скелет умершего от голода ограбленного им фермера и скелет его дочки, то отвратительную лысую макушку Тороса из Мира – макушку он помнил, а рожу Тороса забыл, вот ведь как бывает. Кажется, у него была борода – или борода была у Дондарриона?.. Не важно. Все они гниют в земле, а он зачем-то живет. Зачем? Зачем? Впервые в жизни он так долго был наедине с самим собой и ничего не мог с этим поделать. Демоны, голоса которых он раньше глушил вином, теперь вырвались на свободу и терзали его непрестанно. «Чудовище! – вопили они. – Страшилище! – вопили они. – Мерзкий урод! – вопили они. – Такой же монстр, как твой брат! – вопили они. – Ты убивал детей! Ты грабил беззащитных! Ты убивал детей! Ты убивал беззащитных! Ты стоял и смотрел, как здоровенные мужики в доспехах избивают маленькую девочку! Ты убивал детей! Ты убивал детей! Ты убивал детей! – вопили они. – Ты заслужил это! Ты заслужил это! Ты заслужил это!» – вопили они. Он был даже благодарен, когда суровые неласковые руки мейстера Арстена, или нежные, но твердые руки Жоанны насильно вливали в него отвратительные лекарства, после которых он терял сознание, потому что тогда демоны на время оставляли его, и он проваливался в темноту без боли и сновидений. Но потом он все равно приходил в себя – и демоны возвращались вновь. Он вспоминал свою жизнь, пытаясь найти в ней хоть какой-то смысл – и не находил его, как ни пытался. С раннего детства он был одержим желанием убить брата, и вот Григор наконец мертв – почему же так муторно и тоскливо на душе? Размышляя по ночам, Сандор все чаще вспоминал свое путешествие по Речным землям с Арьей Старк – по всему выходило, что это было единственное более или менее светлое время в его жизни. Девчонка была ему все равно что дочь, хоть и не понимала этого. Маленькая дрянь. Оставила его подыхать, да еще и ограбила напоследок. А в их последнюю встречу в Винтерфелле посмеялась над ним и Бериком – вы, дескать, старичьё, не хочу смотреть на ваши рожи перед смертью. Неблагодарная тварь. В пекло ее "спасибо, ты хороший человек" – он же знает, что она охотно оставила бы его подыхать и во второй, и в сотый раз. Ее сестра – о, это совсем другое дело… Сандор до сих пор мучительно краснел при одной мысли о том, каким дураком был тогда в Винтерфелле. Это же надо было додуматься – ляпнуть про то, что ее взяли силой! Наверно, даже самый распоследний слабоумный идиот из тех, что ложку в ухо несут, и то догадался бы не говорить женщине такого!.. Да еще и прямо с порога выболтал ей свою самую заветную и самую несбыточную мечту – уехать с ней куда подальше, и послать в пекло всех королей, королев, бастардов, лордов, рыцарей и прочую нечисть. Наверно, ее тогда чуть не стошнило от одного его вида. Хотя она и смотрела на него, впервые не отводила взгляд… А, в пекло всё!.. Зато он богаче многих, ему есть, что вспомнить перед смертью – как она на мгновение взяла его за руку. *** Больше всего его одновременно и злило, и приводило в отчаяние собственное бессилие. Когда он впервые смог заговорить связно, то сразу попросил Жоанну оказать ему последнюю милость, но та отказалась наотрез. Тогда принеси мне нож или бритву, я все сделаю сам, сказал он тогда, но она заявила, что это большой грех, что он должен лежать тихо и набраться терпения, и не мешать им с мейстером лечить его. Не нужно лечить, убейте, освободите! – требовал, убеждал, просил, умолял он, но всё было напрасно, он добился лишь того, что она на какое-то время совсем перестала к нему подходить, и он затосковал – как ни крути, она была единственным звеном, соединявшим его с остальным миром. Впрочем, она простила его и больше не вспоминала о его просьбе. Жоанна мыла его, выносила его судно, кормила его с ложки безвкусной кашей и протертыми супчиками, с трудом переворачивала его на другой бок, вытирала пот с его лица, поила его отварами, клала ему на лоб прохладную влажную ткань, когда он метался в жару, и иногда даже разговаривала с ним… Интересно, как она выглядит? По поводу мейстера Арстена у него даже сомнений не было – наверняка вылитый Тайвин Ланнистер, да горит он в седьмом пекле вечно. А Жоанна… Он научился узнавать ее походку и догадывался, что она, должно быть, хромает – она немного приволакивала ногу при ходьбе, чуть шаркая по полу, и он всегда знал, что она идет к нему, а не к его соседу, потому что ее шаги были неровными, хотя и быстрыми, и он заранее знал, что она подходит именно к его кровати. Иногда он представлял ее себе – в его мечтах она была то смуглой черноволосой дорнийкой, то бледной сероглазой и рыжеволосой северянкой, то полнотелой леди с Простора, с голубыми глазами и пшенично-золотистыми волосами. – Жоанна, ты, наверно, очень красивая? – робко спросил он ее однажды после нескольких дней полного молчания. Она долго-долго не отвечала, а потом бросила странным голосом: – А разве это имеет значение? – и тут же отошла от него к другим больным. Обиделась на что-то, а на что – непонятно. Сандор решил больше не испытывать судьбу и не повторял свой вопрос, она тоже молчала. Иногда ему хотелось сказать ей что-нибудь хорошее или хотя бы дотронуться до нее, но он никогда не умел красиво говорить, а обе руки были так затянуты в лубки, что иногда он их даже не чувствовал. Ему оставалось только лежать и слушать звуки, которые окружали его – и демонов, что бушевали внутри. *** – Великий мейстер, для нас большая честь видеть вас в нашей скромной лечебнице. Спасибо, что пришли так скоро. – Ох, мейстер Арстен… И вы туда же!.. Я, наверно, никогда не привыкну к своей новой должности! И лечебница ваша – лучшая в городе, к чему скромничать. Ваши успехи в лечении ожогов – это что-то невероятное! – Благодарю, Великий мейстер, ваша похвала для меня – лучшая награда. Похоже, мне пора ковать новое звено цепи вдобавок к уже имеющимся. К сожалению, пока что я могу справиться только со свежими ожогами, убрать шрамы от старых мне не под силу. И не забывайте, что по рождению я браавосиец, хоть и прожил почти всю жизнь здесь, в Вестеросе. – Я знаю. И вы использовали… ну… – Да, именно так. Простите, Великий мейстер, но позвольте мне иметь свои маленькие секреты. – Конечно-конечно! Как ваши успехи в… других областях? – Пока, к сожалению, у нас с Жоанной не всегда всё получается так, как хотелось бы. Взгляните сюда, – Сандор Клиган почувствовал, что с его ног убрали одеяло. – Видите? – Вижу, – знакомый голос помрачнел. – Ваш прогноз, уважаемый коллега? – Ante resectionem? [до операции – прим. авт.] Великий мейстер, право же, вы меня удивляете! Какие здесь могут быть прогнозы? – Да, вы совершенно правы. Но Его Величество осведомлялся об этом человеке уже дважды, мне нужно что-то ему ответить. Спрошу напрямик: есть ли хоть малейший шанс, что когда-либо он встанет на ноги? – Absente aegroto [не при пациенте – прим. авт.], Сэмвел Тарли!!! – рявкнул вдруг мейстер Арстен на всю палату. Повисла звенящая тишина. – Или вас ничему не научили в Цитадели?!? – Да-да, конечно, да, я не хотел… – забормотал знакомый голос. Да это же смешной толстяк, приятель того кудрявого бастарда Неда Старка, который нынче выбился в Короли Севера! – Прошу прощения за эту вспышку, Великий мейстер, такое больше не повторится, – мейстер Арстен все-таки пошел на попятную. – Ну что вы, я был неправ… Отойдем на минуту? – голоса удалились. Есть ли шанс, что он встанет на ноги!? Это же они про меня! Неужели всё так плохо?! В последнее время болело уже меньше! Что они собираются делать??? Что они будут со мной делать??? – Жоанна! Жоанна! – хотел закричать, но получился только едва слышный стон. – Жоанна, подойди! Подойди, Жоанна! – Тише, тише, я здесь, всё хорошо, всё хорошо, – кудахчет над ним, как над младенцем, в пекло!.. – Что случилось? Вам больно? Перевернуть подушки? Укрыть? – Что они говорили?? Что они сказали?? Что они хотят сделать?? Жоанна!!! Скажи мне!!! – Тссс, тише, вам нельзя волноваться, доверьтесь мейстеру Арстену, он хочет только вам помочь. Нужно потерпеть немного. – Седьмое пекло, да я только и делаю, что терплю и терплю без остановки! Дай мне встать, отпусти меня, я уйду отсюда! Я не хочу, чтобы он… чтобы они… чтобы они… – Мейстер Арстен не сделает вам ничего дурного, сир Сандор. – Я не сир, тупая ты овца!.. Жоанна, милая, хорошая, ну пожалуйста, отпусти меня, не дай им отрезать мне ноги! Я лучше умру! – Так-так-так, – проклятый мейстер Арстен, как обычно, появился не вовремя, задери его Неведомый! – Это что тут у нас за консилиум? Обсуждаем новые способы лечения? – Мейстер Арстен! – в пекло, его аж затошнило от умоляющих ноток в собственном голосе, – мейстер Арстен, не режьте меня, прошу вас! Мейстер Арстен! – Нет, вы только посмотрите на него. Aquilam volare docet [учит орла летать – прим. авт.]. Это легко сказать – не режьте меня, мейстер Арстен, а еще легче сделать, и тогда кое-кто просто-напросто протянет свои длинные ноги через пару-другую недель, – притом, заметим, ноги он протянет в страшных муках! – и все потраченные на него лекарства, повязки, мази и наши с Жоанной силы окажутся потраченными зря. Я был о вас лучшего мнения, сир. – Я не сир, – устало выдохнул он. Из него будто выбили весь воздух. Значит, конец – они все-таки привяжут его к кровати и оттяпают ему ноги, и в многочисленных рядах нищих, которые побираются на улицах Королевской Гавани, станет одним попрошайкой больше. – Лучше бы убили сразу, чем мучить так долго. – Да, да, да, это мы уже слышали, причем много-много раз. Ах, злые и нехорошие мейстер и его помощница, крадутся, яко тать в нощи, ловят беззащитных раненых и отрезают им ноги почем зря. Прямо до пояса режут, ай-яй-яй, лучше бы сразу рубили башку. Так вот, дорогой мой не-сир, – голос мейстера впервые немного смягчился, как будто он и вправду сочувствовал, – у вас началось заражение крови. Если мы не сделаем операцию, вы потеряете не только ногу, но и жизнь, причем это будет очень мучительно. – Звяканье каких-то склянок и инструментов! Какой страшный звук! – Мы не можем этого допустить, поэтому будем оперировать. Великий мейстер, вы готовы? – седьмое пекло, так этот жирдяй тоже тут, наблюдает, как Сандор Клиган воет и корчится от страха, словно побитый пес!.. – Д-да, мейстер Арстен. – Отлично. Жоанна! Не будем терять времени. Приступаем. Зажимай ему нос. – Ннннеееее нааааааадоооооооооо!!! II Тирион Ланнистер был очень зол. В последние недели обстановка в Малом совете накалилась до предела. Они с Бронном – наглая тварь без роду без племени, захапал себе Хайгарден его, Тириона, стараниями, а теперь выкобенивается, как последняя сволочь! – на всех заседаниях садились теперь на максимально возможном расстоянии друг от друга и буравили друг друга испепеляющими взглядами. После оплеух, которыми дважды наградила их обоих сир Бриенна, они больше не пытались доказать свою правоту кулаками, но каждый явно замышлял убить другого. Про себя Тирион знал точно, и догадывался, что Бронн тоже не дурак, а потому окружил себя толпой телохранителей, объяснив это тем, что ему, как Деснице короля, положена дополнительная охрана. Бесстыжая скотина Бронн, напротив, подчеркнуто ходил везде в одиночку, но не упускал случая сделать при всех какой-нибудь гадкий намек. Тириону пришлось отказаться от посещения борделя и завести специального человека, который за бешеные деньги пробовал его еду и питье. Так больше продолжаться не может, нужно поскорее женить этого увечного – и уехать куда-нибудь, хоть в Утес Кастерли, хоть в Ланниспорт, да хоть в клятый Ночной дозор, только бы подальше от Королевской Гавани! Надавать всем поручений и пусть выполняют, город нужно отстраивать, а он пока отдохнет – иначе, видят Семеро, он рехнется от постоянного напряжения. Подумать только, всё так хорошо начиналось! Когда бледный от волнения Сэм Тарли торжествующим голосом объявил свой вердикт о том, что у короля Брана могут быть дети, члены Малого совета были ошеломлены, все вскочили со своих мест, закричали, затопали ногами, начали обниматься – помнится, Тирион даже поцеловал на радостях сира Бриенну. Было решено, что все члены Совета в течение нескольких дней поразмыслят над кандидатурой невесты для короля, а после обсудят всех претенденток и выберут достойнейшую – тем более что король Бран сразу дал понять, что доверяет это судьбоносное решение своим советникам. С точки зрения Тириона, единственным возможным вариантом была дочь сира Кивана Ланнистера, Жанея Ланнистер, приходившаяся ему двоюродной сестрой. Как ни посмотри, Жанея подходила идеально – она была красивой кроткой девушкой, до сих пор тяжело переживавшей гибель своей семьи в септе Бейлора, немногословной и скромной. К тому же она была Ланнистер – а король Бран был Старком. Роберту так и не удалось объединить Север и Юг с помощью брака, его собственный брак с Сансой категорически не удался с самого начала, может быть, хотя бы в третий раз стоит попытаться? Это укрепило бы союз с Севером – несмотря на отделение его как отдельного королевства, на троне там Санса Старк, о чем не следует забывать. Вряд ли она обрадуется снохе по имени Ланнистер, но она умна и понимает, сколь важно сохранять равновесие между Севером и Югом, особенно теперь, когда в Вестеросе только-только установился хрупкий мир. Когда он излагал все эти аргументы членам Малого совета, то видел, что лорд Давос и сир Бриенна согласно кивали – эти двое вели себя как школяры, не приготовившие задания в срок, надеясь, что их никто не спросит, а потому заранее согласились бы с кем угодно, лишь бы не отвечать самим. Сэм Тарли попытался было заикнуться про свою сестру Таллу, но король Бран мягко намекнул ему, что возвышение еще кого-то из Тарли может быть неверно понято, и Сэм тут же стушевался. Мастер над шептунами Дарлен Фолвелл и мастер над законами старик Тристан Морриген были в Малом совете людьми новыми, и потому не осмеливались что-либо предлагать. Мастера над войной у них по-прежнему не было. Бронн сидел молча. – Итак, возражений нет? – спросил Тирион. – Ваше величество, как вы относитесь к женитьбе на моей двоюродной сестре Жанее Ланнистер? – Мне всё равно, – еще более безучастно, чем обычно, ответил король. – В таком случае, решено, – радостно заметил Тирион, – думаю, можно начинать подготовку к свадьбе! – А ты не многовато на себя берешь, а, Ланнистер? – неожиданно спросил Бронн. – По-моему, еще ничего не решено, но ты, как обычно, болтаешь без остановки! Никому и слова вставить не дал! Решил протащить свою родственницу поближе к престолу, ну кто бы сомневался! Тирион несколько опешил. – Лорд Бронн, – подчеркнуто вежливо ответил он, – я не слышал ни одного предложения из ваших уст! – Какие могут быть предложения, когда ты, как обычно, уже всё за всех решил! А может, у меня, в Просторе, тоже полным-полно незамужних девиц, которые спят и видят, как бы выйти замуж! Думаешь, тебе одному охота быть поближе к кормушке? – Милорды, милорды, прошу вас, – попытался успокоить их Давос, но Бронна уже понесло: – Мало тебе, что ты стал Десницей, мало тебе денег и титулов – ты еще норовишь протолкать Ланнистеров везде, где только можно! Нет уж, хватит с нас! Ты и твои родственники всем уже вот где! – Бронн выразительно попилил себя по горлу. – Ах… ты… крысюка! – медленно процедил Тирион, наливаясь жгучей яростью. – Хватит с нас – это с кого? С немытых голодранцев из сточной канавы, или где ты там родился? – Прекратите! – воскликнули хором король Бран, Давос и Бриенна. – Да, я немытый голодранец, если хочешь знать, а вы-то все жируете здесь на деньги из моего Хайгардена! – Ты получил его только благодаря мне!!! – завизжал Тирион и запустил в Бронна тяжелым оловянным кубком. К сожалению, кубок попал не по назначению, поскольку прилетел прямиком в лицо Бриенны Тарт, к несчастью, сидевшей в тот день рядом с Бронном. Наверное, если бы Бронн после этого не заржал, как взбесившийся конь, всё еще можно было бы решить мирно. Однако он расхохотался так, что слышно его было даже на улице. Бриенна молча воздвиглась над Бронном и дала ему затрещину, от которой тот упал на пол. Но это не только не остудило его пыл, а напротив, словно придало ему сил. Он вскочил, обогнул стол заседаний и с утробным ревом вцепился в глотку Тириону. Тирион, в свою очередь, с наслаждением пинал его ногами и мутузил кулаками, от всей души жалея, что не обладает ростом и статью Григора Клигана. Казалось, это продолжалось целую вечность, но вдруг Тирион почувствовал, что его отрывают от Бронна и встряхивают, словно нашкодившего щенка. Бриенна. Она ничего не сказала, только залепила ему такую оплеуху, что он едва удержался на ногах, а потом повернулась и дала такого же тумака Бронну. – Ты труп, Ланнистер! – процедил тот, облизывая кровь с разбитой губы. – Ты тоже! – огрызнулся Тирион. – Замолчите же вы оба наконец! – страдальческим голосом выкрикнул король. – Вы хуже, чем дети! Немедленно вернитесь на свои места и сидите тихо! Тирион и Бронн неохотно подчинились. – Я запрещаю вам обоим убивать друг друга. Я запрещаю вам впредь вести себя так на заседаниях Малого совета. Я запрещаю вам оскорблять и унижать друг друга. Это понятно? – Да, Ваше Величество, – вразнобой ответили они, Тирион уныло, а Бронн – с вызовом. – Хорошо. – Бран Сломленный устало прикрыл глаза. – Сир Бриенна, будьте добры, отвезите меня в мои покои, я очень устал. О следующем заседании я всех уведомлю позже. Все встали, провожая короля. Давос не сводил глаз с Тириона и Бронна, ожидая, что в любую секунду придется снова их разнимать. Явно смущенный и расстроенный Сэм Тарли собирал на столе какие-то свои свитки, а Фолвелл и Морриген не знали, куда себя девать. Тирион опомнился первым, и, желая сохранить хорошую мину при плохой игре, обратился к Тарли с каким-то незначительным вопросом. Бронн вышел из зала заседаний, демонстративно хлопнув дверью напоследок. С тех пор всё стало еще хуже. На каждом заседании кто-нибудь обязательно предлагал новую кандидатуру невесты. Морриген и Фолвелл осмелели и начали наперебой сватать каких-то девиц из Западных земель и Штормового предела, причем каждый раз новых. Даже Бриенна Тарт вспомнила каких-то своих дальних родственниц. Давос пошел дальше всех – предложил поискать невесту в Тироше, Астапоре, Браавосе или самом Асшае. – Да вы с ума сошли! – искренне возмутился Бронн, и Тирион был вынужден с ним согласиться. – Только этого нам не хватало! Малый совет постепенно, но неуклонно превращался в базар. Апогеем стала вторая драка Бронна и Тириона, после которой им обоим было запрещено в течение целой луны показываться на глаза королю. Выйдя из зала заседаний, Бронн неожиданно спросил у Тириона: – Слушай, а с чего же это мы разодрались-то? – Не знаю, – искренне ответил Тирион. – Мир? – Еще чего! – злобно фыркнул Бронн и удрал на недоступной Тириону скорости. Ну и пошел ты в пекло, решил тот. Не хватало еще унижаться перед всяким возомнившим о себе отребьем! – Лорд Тирион! – позвали его. Сэмвел Тарли. Тебя-то мне и не хватало для полного счастья. – У меня есть для вас новости!