Непреодолимость

Сай увлечён Наруто, а Узумаки тем, о чем говорит. Он что-то сбивчиво объясняет, жестикулирует, и юное мальчишеское лицо всё кривится. Сай жадно внимает. Не слова, он ловит эмоции, чтобы затем виртуозно отыграть радость, огорчение и разочарование. Но Наруто замолкает. Его взгляд блуждает вокруг и останавливается на Какаши — Ну… Ну! — Узумаки хлопает ладонью по столу, призывая подсказать ему слово. — Непреодолимость. — Какаши вкрадчиво кивает. Несмотря на то, что миссия почти завершена, и уже утром они будут дома, Какаши насторожен и напряжен. Замечает это только Сакура. Она и сама никак не может избавиться от непонятного гложущего ощущения. — Что может быть непреодолимым, Сакура? «Влечение» — без промедления ответ возникает в её голове. Виной тому гормоны, похабная литература и сексуальный мужчина рядом. Её мысли и ощущения в последнее время устремлены в одном направлении. Сакура всё чаще позволяет себе думать о том, каково это — удовлетворить свой основной инстинкт. — Голод, — без тени улыбки отвечает Сакура, пристально глядя на Какаши. Тот медленно кивает, взгляд не отводит. Наруто вновь что-то шумно рассказывает, но напряжение в теле Сакуры не улетучивается. Она пристально смотрит на Хатаке и нервно облизывает губы. Они оба это чувствуют. Какаши замечает, как долго Сакура задерживает ладони на его руках, спине, груди, когда лечит его. Как они без явного повода перекидываются долгими задумчивыми взглядами. Сакура не станет отрицать, что, когда она переодевается в десяти метрах от Какаши, в животе зарождается незнакомое тянущее ощущение. Она сама интерпретирует его интуитивно, но Какаши угадывает её изменения раньше самой Харуно. Он старше и опытнее, а потому ощущает естественное желание (и своё, и Сакуры) острее. Какаши опускает ладонь на острое девичье колено, и тут же безапелляционно скользит выше. Сакура так и замирает с очоко в руках. Шея словно задубела, и голову повернуть получается медленно и тяжело. Харуно никак не может рассмотреть, что ютится в глубине тёмных глаз. Она шумно втягивает воздух, когда прохладные пальцы щекотно ласкают внутреннюю часть бедра. Сакуре страшно и стыдно, но жажда умелых прикосновений берёт своё. Она порывисто отворачивается и жмурится, когда Какаши пробирается под её узкие эластичные шорты. Кончики его пальцев обнажены, ладонь скрывает горячая ткань жёсткой форменной перчатки. Головокружительный контраст. Хатаке усмехается тихо и нервно, когда Сакура прячет лицо в волосах и шумно дышит. — Не хотите немного пройтись? — Какаши говорит это нарочито громко. Он знает, что ни Наруто, ни Сай его не поддержат, вяло отнекиваясь. Сакура подскакивает, не поднимая головы и тут же скрывается в темноте улицы. Она едва не стонет, когда каждый шаг словно ещё сильнее распаляет объятую жаром промежность. Какаши хватает её чуть выше локтя, и тянет в сторону. Уже давно за полночь. На улице холодно и пусто, но Хатаке всё равно прячет их под сенью густых деревьев. Сакура прижимается к холодной стене закусочной. Какаши стоит совсем близко, по-прежнему пряча левую руку в кармане. Правой он скользит по её щеке и заставляет поднять голову. Ловит затуманенный взор, любуется разомкнутыми губами. По касательной скользит по нежной шее, ключицам, груди, животу и останавливается лишь на мгновение. Запускает руку между ног, внимательно следя за тем, как меняется лицо Сакуры. Его касания клеймят огненным следом. Сакура не понимает, что происходит. Не хочет? Понимает, что хочет. — Какаши-сенсей. — Сакура бессильно всхлипывает и подаётся бёдрами вперёд. У Какаши пересыхает во рту и обжигает лёгкие. С высоты своего роста он любуется ей — распалённой, желающей. Сакура стонет тихо и прерывисто, когда одним литым движением Какаши проникает пальцами под её одежду. Он гладит клитор, а потом проскальзывает ниже и вводит один палец меж половых губ. Сакура прерывисто вздыхает, когда чувствует тугое сопротивление мышц. Ткань его перчатки моментально увлажняется, и Харуно сокрушенно стонет от стыда. Её тело не способно скрыть испепеляющее возбуждение. Когда Какаши влажными от её смазки пальцами вновь касается обнажённого чувствительного клитора, удовольствие отзывается во всём девичьем теле. Сакура бессильно скребется пальцами о стену, давит рвущиеся тихие стоны и жмурит глаза. Он надавливает умелыми горячими пальцами всё быстрее, и Сакура дрожащей рукой хватает его за запястье. Она смотрит с испугом и мольбой, когда тело в преддверии оргазма пронзает дрожь. Всхлипывает и сжимает бёдра, тем самым лишь усиливая сладостное давление. Тихо хнычет, утыкаясь лбом в плечо Какаши, когда болезненная сладкая судорога оргазма сотрясает тело. Хатаке не знает, кто из них отходит дольше. Он слепым взглядом буравит стену и тяжело дышит. Сбить возбуждение кажется невозможным. Он думает, что разгорячённая, смущённая Сакура — самое прекрасное, что мог бы запечатлеть его шаринган за всю жизнь. Её тихие смущённые стоны отдаются эхом в ушах. Пальцы до сих пор вязнут во влажной теплоте. Но надо идти. Какаши аккуратно выпутывается из цепкой болезненной хватки и засовывает вторую руку в карман. Ткань его перчатки на пальцах влажная насквозь. Хатаке смотрит на её раскрасневшееся изумлённое лицо и в третий раз до крови прикусывает внутреннюю сторону щеки. Со своим возбуждением он должен справиться позже. Он медленно разворачивается и едва уловимо кивает головой: «идём». Сакура в ответ кивает порывисто, так и не поднимает головы. Она одёргивает верхнюю тонкую юбку и на трясущихся ногах следует за сенсеем. Когда они возвращаются в раменную, Сай говорит о том, что слово «непреодолимость» ему не нравится. Коннотация отрицательная. — Энергетика? — переспрашивает Наруто.