Кодекс Короля Демонов

      Я смотрю в темное небо, испещренное «подпалинами» облаков.       Весьма своеобразный вид.       Впрочем, если перевести взгляд вниз, на каменистую равнину, открывающуюся со скалы, на которой я сейчас сижу, то там вид не менее своеобразный. Особенно вот та жиденькая рощица на десять часов, шуршащая темными листьями и хлопающая глазами.       Именно в той рощице я и пришел в себя и, порядком стреманувшись любопытных взглядов окрестных растений на мою персону, рванул подальше, инстинктивно взмахивая крыльями, наличие у себя которых осознал только тогда, когда приземлился на показавшийся мне безопасным каменный утес. Они, впрочем, мне совершенно не мешали и воспринимались на том же уровне, что и руки с ногами — то есть, есть, привычны и пользуешься ими совершенно не задумываясь, как именно ты сгибаешь-разгибаешь суставы, напрягаешь мышцы и тому подобное.       Но об этом я задумался позднее, после того как заполошные мысли привели меня к осознанию, куда именно я попал и в голове всплыли воспоминания прежнего владельца тела.       Да, я попал. Неизвестно почему. Непонятно зачем. Непонятно как — я, во всяком случае, не помню. Возможно, это и что-то еще из моей памяти было принесено в жертву памяти Лиспена, которая досталась мне полностью. Но попал я весьма и весьма удачно: я, честно, не абсолютный знаток фэнтези и знаю всего три канона, в которых есть глазастая растительность.       Когда я посмотрел в глаза дереву, первое, что всплыло в моей памяти — это Кровавый лес. Ну, то «милое» местечко из второго Сакреда, где слишком много глаз на площадь экрана — деревья, кусты, просто глаза вместо камней на земле, просто монстры и два мага, которые в результате затянувшейся семейной ссоры превратили цветущий край в край кровавой вакханалии и которое, вроде как, действует на разум всех, находящихся на его земле.       Немудрено, что я испугался и рванул от них подальше.       Следующий вариант закрался в мою голову, когда я уже стоял на скале и, подуспокоившись, разглядывал раскинувшийся перед моими глазами пейзаж. На Кровавый лес он, к моему несказанному облегчению, совершенно не походил, так же как и на Дрожащие острова; хоть я и не мог припомнить там глазастые деревья, но в тамошний уровень безумия они прекрасно бы вписались.       Но каменистая равнина, с редкими скалами и небольшими рощицами деревьев, разбросанных тут и там, намекали, что определенно где-то еще есть внимательные деревья и мне следовало бы как следует порыться в памяти, но в этот момент я обратил внимание на черные крылья.       На свои крылья с вороным оперением.       По крайней мере, вопрос, как я умудрился очутиться на довольно высокой скале, можно было счесть закрытым. Я сел прямо там, где стоял, не заморачиваясь чистотой одежды, и снова уставился на пейзаж, силясь понять, где я и почему меня это совершенно не напрягает?..       Не знаю, сколько я так просидел — небо затянуто облаками и не понять, день, ночь, или здесь вообще нет смены суток — смотря то на равнину, то на небо, пытаясь рассмотреть самого себя: осмотр показал, что я мужчина, предпочитающий черный цвет в одежде, не то седой, не то блондин со странным оттенком волос, у меня есть крылья и… все, в общем-то. Закралась в голову даже бредовая мысль, что окажись мое новое тело женским, то в кармане плаща непременно обнаружилось бы зеркальце.       Постепенно в моей голове начали всплывать различные ассоциации: то при взгляде на очередную рощицу вспоминалось, что там живут похожие на сов птицы, что вон та группа скал похожа на гнездовье моей бывшей стаи…       Я вспоминал. И тут же понимал, что забыл нечто взамен.       Я вспомнил свое новое имя. И понял, что совершенно не помню старого, но новое мне знакомо.       Я вспомнил, что привело меня в этот пустынный край. И осознал, что до известных мне событий еще очень далеко.       Я вспомнил подарок, который [Он] оставил не заслуживающему такого дара [птенцу] Мердиса, из своего эгоизма только чудом не погубившего всех обитателей этого искусственно созданного мира. И хочу его себе.

***

      Не знаю, куда исчез предыдущий Лиспен (ведь Лиспен — это теперь я и только я) и как моя душа оказалась в его теле.       Не уверен, что хочу это знать.       Возможно, дело в том, что после исчезновения своего спасителя Лиспен впал в такое отчаяние, что не захотел жить и это желание в ту секунду было слишком велико. Возможно, Лиспен настолько важен для этого мира, что на место ушедшего была притянута другая душа, милостиво одаренная необходимой памятью и лишенная не нужной.       Я помнил события будущего, увиденного мной в красочной истории, и помнил прошлое, пришедшее из памяти прежнего Лиспена.       Но я не помнил где я видел эту историю, свое имя и прошлое. Я мог бы рассказать, о своих раздражителях, но не помнил имен и лиц тех, кто эти раздражители мне обеспечил. Моя память была словно бы обезличена и подчищена от ненужных вещей.       Почему-то вспоминались вычитанные где-то слова, сказанные моему товарищу по попаданию куда-то и в кого-то, мол, для соблюдения баланса воспоминания должны соответствовать по объему прожитым телом годах, а потому лишнее придется подтереть, так что, возможно, я не только части своих воспоминаний лишился, но и память Лиспена пострадала, только я не могу этого понять.       Выходит сложновато, но уж что есть.       Лучше предположений все равно нет.       Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь в ту сторону, где очень и очень далеко расположена самая высокая точка мира демонов.       Моего мира.       Ничего не поправимого еще не произошло: насколько я понимал те редкие разговоры двух [Королей] на которых мне доводилось присутствовать, [сила], оставленная Блоу, как таковая Рубимонтер не слишком-то и нужна на самом деле.       Хотя два [Короля] были существами одной природы и, вполне вероятно, ровесниками или около того, но Мердис был более деятелен и любознателен, в отличие от фаталистичного и откровенно безразличного Блоу, которого он вечно просвещал на ту или иную тему. Пару раз покойный [Король] затрагивал и развитие [Королей], обмолвившись, что к нынешней силе пришел не сразу, предположив, что различие между ним и братом заключается в форме существования, ведь Блоу в отличие от него не принимал физический облик, существуя больше духовно-энергетическим существом, его тело было создано другим [Королем], прекрасно знающего, как физическое воплощение должно соответствовать духовно-энергетическому.       То есть, упрощая объяснения Мердиса, Рубимонтер со временем сама разовьется до необходимого уровня, а [сила], оставленная Блоу, скорее подстегнет ее энергетическое развитие, оставляя позади духовное, что, на мой взгляд, вредно.       Так что я просто забочусь о ребенке, а не желаю заграбастать такой роскошный подарок себе.       Нет, ну и это тоже, но почему бы и не совместить?       [Сосуд] опечатан и открыть его для поглощения [силы] Рубимонтер сможет еще не скоро (вот, кстати, и объяснение, почему после кражи [силы] и явление демонов с ее поисками прошло с таким временным разрывом; Лиспен, также, вполне вероятно, не сразу дошел до попыток снять печать, помещая [сосуд] в человеческих младенцев, что тоже вполне вписывается в столь позднее начало будущих событий относительно гибели Мердиса), а до нужного часа я вполне могу отыскать Тень и поучаствовать в ее воспитании, предприняв попытку вырастить из нее более вменяемую личность, нежели ту, которую я помню по той истории. Там ее основным воспитателем наверняка был Диорук…       Я усмехаюсь от неожиданной мысли: [Король] Блоу оказался весьма паршивым воспитателем, раз уж я и Диорук стали такими, какие мы есть. Хотя я рос скорее как сорняк в поле, то и дело подвергаемый попытками меня выполоть, а не воспитывался, Диорук, как я подозреваю, тоже, и из Рубимонтер нашими не совместными усилиями вырастет то еще чудовище от слова «чудо».       Неважно.       Неважно, насколько скверным в итоге будет ее характер, для меня главное, чтобы она была достаточно разумна, чтобы принять мои доводы касательно [силы] в будущем и смириться с тем, что забрал ее для себя. Ведь Рубимонтер — единственный гарант существования нашего мира и когда я сам стану [Королем], то она должна будет как минимум оставаться в живых. Как максимум — она должна стать моим союзником или, по крайней мере, безразлична ко мне, потому что я не хочу ни постоянной войны, ни удерживать ее в заключении, ведь рано или поздно, но она сбежит и тогда между нами вспыхнет война.       Я — демон.       Хоть в этой связке миров слово «демон» подразумевает скорее группу видов, изначально населявших другой мир и оттого отличающийся синей кровью (но это не объясняет, почему я вылупился из яйца не птенцом, а подобием человеческого ребенка), а не дух, добрый или злой, чаще злой, выше людей, но ниже богов.       Я — демон, молодой и полный амбиций.       Поэтому я расправляю крылья и делаю первый шаг к новой ступени.       [Короля демонов] ведь можно назвать богом, верно?