ILY

***

Я сидел около тебя, слушая твоё сердцебиение. Ты был горяч, как тающий воск, наверно, заболел, но ты лишь отмахивался, говоря, что это не важно. Ты засунул руки в карман своей тонкой кофты - в чём вообще был смысл одевать её, раз уж на то пошло? - и прерывисто дышал - было по-настоящему морозно, прямо как в один из тех вечеров, когда мы гуляли по парку в летних шортах и майках, словно было лето, хотя тогда стоял лютый январь. Да... Мы любили сходить с ума, когда выпадает настолько редкий шанс - побыть вдвоём. Помнишь, как я укутывал тебя в свою шерстяную водолазку, когда ты снова пришёл ко мне, прося ночлег? Ты всегда говорил мне, что никогда не мерзнешь, хваля себя за крепкий иммунитет, а потом сидел чихающий у моего камина, попивая чаёк и ворча о том, что этот раз был исключением. Ты так громко смеялся над моими шутками, что мне, бывает, казалось, что ты делаешь это чисто из жалости, но в тот вечер, когда я впервые попробовал твою нежность, я понял - какой был дурак, раз так думал. Ты всегда был искренен со мной, но даже если наши мнения порой разделялись - мы всегда могли найти компромисс. Ты сказал, что любишь смотреть на закаты - я запомнил твои слова навсегда, и каждую нашу встречу старался произвести на тебя впечатление, показывая тебе самые красивые закаты, которые только мог. Звучит слащаво? Не спорю, твоя любовь всегда казалось мне слишком сладкой для меня. Но ты всё равно сумел заставить меня её полюбить. Впервые за всю свою жизнь, я почувствовал себя настоящим сладкоежкой, представляешь? А помнишь нашу первую ночь? Ох...Мне становится душно, каждый раз, когда я вспоминаю этот заполняющий всю мою комнату запах, твой запах. Ты выходишь из ванной, маня меня своими красивыми пальчиками в спальню, а я - я следовал за твоим запахом, подхватывая тебя словно пушинку и неся к мягким одеялам. Твои ноги, они всегда вызывали у меня изумление и непонимание. Наверняка, ты никогда не знал этого, но твоя неповторимая душа всегда вызывала мой восторг, как и тело. Я держал тебя под коленками, пока ты закусывал губу, пытаясь не смотреть мне в глаза... прости, наверно, это всё мой тяжёлый взгляд. Контраст твоего загара и моей белизны - мой личный фетиш. Твои загорелые ножки всегда будоражили мою кровь. Ничего не могу поделать - просто ты очень красив, ты всегда был моей слабостью. Наверно, поэтому наша любовь была так слепа. Впервые ты пришёл с чужим запахом, когда я приехал после командировки. Я ждал тебя весь вечер, только ночью ты стал названивать мне, прося открыть дверь. Помню как ты бросился ко мне в объятия, а я стоял как истукан, вдыхая совершенно чужой запах, которым ты, почему-то, был пропитан насквозь. Что я сделал не так? Наверно, я никогда этого и не узнаю. Я всегда приношу тебе цветы, но, ты никогда их не принимаешь. Мне даже кажется, что они до тебя не доходят. Это всё она, да? А ты, наверно, думаешь, что я тебя забыл... Угораздило же тебя позвонить мне тогда, когда я до того захмелел, что имени своего не смог вспомнить. Ты шептал мне "помоги", а я - мудак такой - даже не слышал тебя, всё продолжал не переставая бубнить. Признаюсь, я тогда не совсем понял, от чего тебя нужно было спасать, но спохватился, когда уже было поздно. Новости о твоей помолвке дошли до меня только спустя года. Помню, как зависть пожирала меня изнутри, когда я листал ваши с ней фотографии. Подумать только, а какими красивыми могли бы быть наши дети? Но ты всегда говорил, что это невозможно. Всегда спускал меня с небес на землю, в эту суровую, жестокую реальность. Я надеюсь ты счастлив. Можешь не писать ничего в ответ, я все равно его уже не прочитаю, но все равно хочу тебе сказать - ты сломал меня... правда сломал. Обрубил мои крылья, так беспечно и легко, словно это не ты тот, кто их мне подарил. Я больше не чувствую этой сладости к жизни, мир стал казаться мне безжизненной чашей, в которой теперь остался только я... один... Вряд ли ты бы захотел снова услышать это от меня, но - признаться честно - я уже не волнуюсь об этом... Я люблю тебя, Джисон.